Annoyed (enamored)

Аль-Хайтам прошлое ворошить не любит, особенно предпочитая замалчивать всё, что касается любви. Для него любовь лишь мираж, помеха в сознании. Вернее, так хотелось бы думать. С Сайно всё другое, всё идёт не так, как надо. И это дурацкое всё въелось в сознание. Впрочем, их это устраивает. Сайно для него как назойливый ребёнок — всегда рядом и раздражает до безумия. Бесит, выводит из себя, но оставить его не то что нельзя, просто не получается. А когда это "просто" выходило как надо? Никогда. Может именно поэтому Сайно раз за разом стонет в подушку и изящно выгибается под ним, прижимается близко-близко. А потом они опять разбегутся под утро, пытаясь сыграть врагов и оставляя новые раны на нежной коже, которая жаждет только очередных касаний. Где-то они чертовски проебались, а теперь стараются всё склеить по частям. Любовью залечивают порезы, чтобы в следующее мгновение появились свежие узоры красных полос. Та самая любовь их изводит, пронзает, плетёт петлю, но прощает все крики и ссоры. У Аль-Хайтама нервы на исходе, руки дрожат, голос срывается на крик, а Сайно подойдёт тихонько, приобнимет за шею, проведёт рукой по серебристым волосам, и с губ слетит только одинокое "люблю". Сайно ловит каждый вдох, целует долго, кусаясь, но уже совсем не бесит. Его хочется навсегда посадить на цепь и не отпускать. Аль-Хайтам так и делает: имя махаматры впилось на подкорке сознания, а хозяин обвивает корнями сердце, заменяя вены и артерии. Случайные свидетели назовут их безумцами и сумасшедшими, более вдумчивые — страстными любовниками. И те, и те будут не так далеки от настоящего. Интересно, к чему всё приведёт? Сайно думается, что на этот вопрос нет ответа и у Акаши. Он вздрагивает, когда ледяные пальцы касаются живота, беззвучно разворачивается, сминая шёлковые простыни. Аль-Хайтам уже почти не раздражает, его хочется схватить и никуда не отпускать. Хочется любить. У Сайно так и выходит: улыбки перестали быть спрятанными, нежданный лёд среди пустыни стремительно стал оазисом с зеленью. Генерал читал романы, которые отыскал в стенах академии, и ему кажется, что любовь у них совершенно не такая, как там описывают. Аль-Хайтам не говорит о любви каждую предоставленную секунду, не дарит цветы, не поёт серенады, зато точно готов вырезать из груди сердце и всецело отдать. Он бросает фразы, о которых жалеет позже, никогда не извиняется словами, зато книжная полка исправно пополняется. Сайно нравится такая любовь. Их любовь.