Просвети меня

      — Ты знаешь, что такое ревиктимизация? — девушка смахивает пепел тлеющей сигареты и в упор смотрит на собеседницу, ожидая от нее хоть какой-то реакции. Она не курит, держит ее сигарету и психует, когда тлеющий кусочек становится слишком большим, потому что Кира не смахивает никогда, а Лиза заставляет, чтобы пепел не падал на кожу и одежду, элементарно на пол.       — Просвети меня, кисуль, — Кира наконец забирает сижку себе и затягивается так глубоко, что Лизе только при наблюдении становится дурно. Медведевой же дурно здесь находится, некомфортно и она пересиливает себя, чтобы не оставить Андрющенко в одиночестве на балконе. Она на подсознательном уровне чувствует, что одноклассница выдаст сейчас что-то серьезное и это напрягает. Хочется взять ситуацию в свои руки и избежать разговора во чтобы то не стало, но она старается.       — Это последствия насилия, — от сказанного Кира напрягается ещё больше, бычок сжимается в руках и сильной неприятной болью отдает в кожу ладони, — Любовь считает, что твой интерес вызван этим. Что ты не просто так контактируешь со мной. Смысл в том, что жертва абьюза либо сама становится агрессором, либо становится более притягательной для других абьюзеров.       — Хэй, другие телки тоже сталкивались с насилием, бред. Я борюсь со своей проблемой. Да и почему она мне это не сказала? — Лиза берет ее руку в свою холодную, от чего Кира хмурится, резкий контраст. Она разжимает кулак одноклассницы, выкидывая остатки бычка и аккуратно поддувая на обожёное место.       — Я не дала ей тебе сказать, мне сперва нужно было сделать вывод самой. И, речь не просто про насилие, а про продолжительные абьюзивные отношения, она боится, что ты хочешь выжать из меня то, что не смог он, — Андрющенко поглаживала ладонь Медведевой, потому что ей это казалось очень болезненным, не смотря на отсутствие реакции второй.       — Хуйня какая-то, кисуль. — Кира так по-детски подставляет руку под действия Лизы и выглядит совершенно не озадаченой, но в голове происходит полный мозговой штурм. Она сама роется в своих же действиях. Но думать мешает мысль о том, что кожа Индиго греется о ее собственную и теперь они обе вполне себе адекватной температуры.       — Проблема в том, что я ей верю, — сказав это как можно тише, Лиза прячет взгляд, смотря исключительно на ладошки в собственных руках. Аккуратно так прекращает движения, просто держа их у себя и боясь отпускать.       — Мне казалось, блять, что в этом случае нужно верить мне, — она нервничает, а потому перестает контролировать слова. Медведева долго пыталась сдерживать мат, но эмоции решали быстрее, чем она успевала обдумать речь.       — Как я могу верить тебе, когда нет ни одного доказательства? Просто ответь, почему ты со мной ошиваешься, не с остальными? Не с той же Крис? — Лиза боится вывести ее, очень, но она хочет ответ честный, а значит, сказанный на эмоциях.       — Я не могу сказать, пиздец, — Кира хочет выдернуть свои руки, но, понимает, что тогда диалогу придет конец, ибо она развернется и уйдет, — просто знай, что это не из-за этого. Мне просто хочется, я не могу это объяснить, просто с тобой спокойно, блять, как-то тихо.       — Именно, ты не понимаешь, ты просто действуешь, а значит, это зависит не от тебя, а от твоего восприятия меня, — Лиза говорит почти заученным текстом, что слушала от Розенберг часом раннее. Она отпускает руки Киры, но продолжает смотреть на них, лишь бы не видеть лица.       Кира хочет ответить более агрессивно, хочет объяснить, что Лиза накручивает себя и слепо верит словам Розенберг. Она не может сформулировать это так, чтобы доказать и злиться ещё больше. Но все ее мысли прерывает открытая на балкон дверь и Юля, выглядывающая из-за нее.       — Кирюх, там тёлки водку нашли, ты с нами? — Михайлова смотрит на Лизу, от которой так и несёт холодом и на злую Киру и картинка, неправильная картинка, складывается в голове, — э, Кирюх, ты чего, все же нормально было, че она сделала?       — Я не собираюсь ее бить, — с уставшим выдохом произносит Медведева, а после все же смотрит на зашедшую одноклассницу, — скоро буду, зайки, оставь нас, мы кое-что обсудим и я вся ваша.       Михайлова недоверчиво кивает, но помещение всё-таки покидает. Слышит, как кулак, скорее всего, Киры, бьёт в стенку. Благо, не в Индиго. И только после этого отходит от балкона. Знала же, что Киру сорвёт, главное, чтобы не на одноклассницу. А Киру действительно срывает, хотя она держится, как может, смотрит на Андрющенко и будто пытается найти ответы, но как найти ответы в том, кто сам их не знает?       — Не пей, у тебя белая лента, неси ее, пожалуйста, дальше. К тому же, скорее всего, эту алкашку они нашли где-то в доме, что является очередной проверкой, — Лиза ещё с прихода Юли отвернулась, смотря на задний двор дома, но отчётливо ощущает это Кира только сейчас, когда не удается рассмотреть эмоции Индиго, потому что в голосе один холод.       — Говоришь так, будто тебе совершенно похую, но так, что кажется забота, блять, — Кира оседает на пол этого самого злополучного балкона, уже остыв к совершенно любому проявлению эмоций. Ее холод будто бы забрал их все, агрессию, тревожность, вообще все.       — Я просто не хочу, чтобы ты проебалась на такой ерунде, типа, блять, не накосячив сейчас, на эмоциях, ты дашь себе куда больше шансов, — Лиза садиться рядом и чувствует, как Кира выдыхает с облегчением, — тогда ты была такая злая, что я думала влетит мне. Я не боюсь, просто это так противоречило твоим словам и у меня вмиг пропала любая надежда. Знаешь, что ты всё-таки можешь.       — Я бы не ударила тебя, моего удара хватит, чтобы тебя уложить, а твое состояние мне важно, — Кира улыбается и ей хочется тут же зареветь, потому что слова, сказанные сейчас, они просто вырвались. Она бы никогда этого не признала, но плакать сейчас при Андрющенко ей хочется меньше, а потому она сдерживает все свои порывы, продолжая внутреннюю борьбу.       — Ты слишком плохого мнения обо мне и забываешь, что я тоже занималась спортом, — улыбается в ответ Лиза, устроившись удобнее и ближе к Кире. А она такая теплая, что отлипать больше не хочется, прям, как живая печка, что для вечно холодной Индиго очень кстати.       — Проверять не будем, — отшучивается Кира, беря руки Лизы в свои ладони, как это было минутами ранее. Они вновь холодные и Медведева начинает их поглаживать, так же, как до этого делала Андрющенко. Хочет вновь согреть их, потому что теплые они приятнее.

Ебучий замкнутый круг.