Сапожник

Олег сжимал Марину в своих объятиях так крепко, что в его голове мелькнула мысль о сохранности её ребер. «Господи, маленькая моя, почему это случилось именно с нами… Почему именно с тобой… Господи, зачем же ты нас испытываешь, её испытываешь? Она-то чем это заслужила?» — добивающие мысли крутились в голове. Он сейчас не мог подобрать нужных слов, не мог понять, что нужно тут сказать… Да и что тут можно сказать — Марина сама нейрохирург, она всё понимает. И сколько раз ему, после всех приключений, говорили, что он не сможет восстановиться, и как он на это реагировал? В груди нещадно щемило, дышать стало тяжело, но он даже подумать не мог о том, чтобы сейчас отпустить её. Ладони хаотично бродили по её телу, стараясь изо всех сил успокоить. — Тише… — Шептал он, совершенно не слыша то, что она говорила. — Тише, маленькая моя… У нас всё будет хорошо… Мы завтра с тобой… Марина не могла слышать его — нервная дрожь не только охватила всё тело, но и не слабо била по ушам. Та стабильность, которую она только построила в своём маленьком мире, рухнула, не оставив после себя даже обломков. Абсолютно всё, к чему она стремилась, всё, что получила, померкло перед фразой Олега. Из её горла вырвался хриплый вздох, тело окатило ознобом. «Нужно что-то делать… Нужно что-то делать… Куда-то бежать… Я так не хочу… Я так не могу… Я не хочу, я всё это знаю, я так не хочу, не могу…» Вопреки своим мыслям продолжала стоять на месте, вжиматься в Олега и ничего не говорить. Как будто кто-то всемогущий остановил время, позволив супругам Брагиным принять неизбежное, собрать мысли в кучу, выдохнуть и попробовать найти выход. Вот только это было лишь иллюзией, и через пару секунд стал слышен плач Кати из спальни, а из ванной комнаты раздавались звуки возни — Тамара что-то там делала. Марина, вопреки сильным объятиям Олега, которые казались настоящими оковами, всё-таки смогла отстраниться. Сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться, затем опустила взгляд. — Зайди к ней, пожалуйста, — кивнула в сторону двери в ванную, — а я посмотрю, что там с Катей… Не могу. Той секунды, которую она смотрела в его глаза прежде чем исчезнуть в спальне, хватило Олегу для того, чтобы похолодеть. Он сжал руки в кулаки, стиснул зубы, изо всех сил стараясь сдержаться. Хотелось закричать до разрыва связок, чтобы выплеснуть хотя бы миллилитр той боли, которую сейчас испытывал за Марину. Он не мог этого вынести. Он совсем недавно пообещал ей, что всё будет хорошо, что сделает её самой счастливой, потом была турбаза, из-за которой ему пришлось вновь оказаться между жизнью и смертью и вновь вытрепать ей нервы… Но и тогда он не видел такого взгляда. Её глаза, такие любимые, ярко-голубые, смогли перевернуть его душу в одно мгновение. И даже представить себе было сложно — на сколько кусочков сейчас разлетается её душа. «Что же это такое делается…» — Марин! — Окликнул её, обернувшись, но ответом ему был лишь плач Кати, который постепенно стихал — видимо, успокаивалась в руках мамы. Осознав, что так и не подошёл к Тамаре, постучал в ванную комнату. Затем ещё и ещё, надеясь, что та откроет. — Томка, — прошептал, прекратив шуметь, — Томка, выходи, пожалуйста. Поговорить нужно… — Не выйду! Это всё из-за меня! Из-за меня Марине плохо! Это я виновата! Если бы не я, если бы не я, мама бы не умерла! Она бы не поехала в Америку! Это я виновата! — Её пронзительный возглас, в котором не было и капли слёз, лишь сухая констатация, не свойственная ребёнку её возраста, попала в самую незащищенную часть сердца Олега. Он прикрыл глаза и уперся лбом в дверной косяк, легонько касаясь подрагивающими от напряжения пальцами ручки. Не знал, сколько так простоял, пока рядом не появилась Марина. Катю она успокаивала словно во сне — качала, что-то шептала, успокаивала, на мгновение снова почувствовала умиротворение, даже на секунду забыла о той страшной беде, которая сегодня пришла в их дом. — Ну, что там? — Тихо спросила, кивнув в сторону двери. Олег покачал головой, внимательно посмотрел на неё, не веря до конца происходящему. В который раз восхитился внутренней силой Марины. Той самой, которая когда-то давно привлекла его: окончательно и бесповоротно. «Тебе сейчас о себе бы думать, а ты думаешь о том, что там с Томкой…» — пронеслась у него мысль, с которой он не был готов согласиться до конца. Внезапно ему стало противно от самого себя — чёрт побери, почему он сконцентрирован не на том? Может быть, случись бы что-то такое с ним, так бы и было? Он был бы весь в себе, не обращая внимания на других… Мотнул головой, затем снова постучал в дверь. — Тома… Тома, открой, пожалуйста. Ну чего ты, — слегка повысил голос, начиная раздражаться, — ну, нам всем надо поговорить… — А что тут говорить? О чём? Я же виновата! Я всем приношу одни несчастья! Я… Марина сделала глубокий вдох, затем постучала уже сама, взялась за ручку, потянула на себя. — Тома. — Старалась сделать так, чтобы голос не дрожал. — Тома, послушай меня, пожалуйста. Я очень хочу с тобой поговорить и всё тебе объяснить. — Ощутив лёгкий мандраж в ногах, аккуратно опустилась рядом с дверью. — Пожалуйста… Олег замер, затем устроился рядом с ней и внимательно посмотрел на неё. «Это я сейчас должен всем этим заниматься… Я должен находить подход, ты вообще должна лежать! Да мы оба сейчас должны думать о том, что нам делать, как нам быть… А не сидеть вот так вот тут!» — Это я виновата же, — как заевшая пластинка продолжала говорить Тамара из-за двери. — Я… Зачем со мной разговаривать? И инфаркт у дедушки случился из-за меня! — Том, ты с ума сошла? — Олег не выдержал и вновь повысил голос. — Ни в чём ты не виновата. Ни в чём! — Тамара, выходи, пожалуйста, — Марина прикрыла глаза, чувствуя, как из-за нервов голову сдавливает, словно кто-то закручивает железный обруч. — Очень надо поговорить, понимаешь? Нам всем… Выходи, пожалуйста, — слегка постучала костяшками о деревянную дверь, — ты ни в чём не виновата, никто тебя не обвиняет… Она и сама не понимала, почему сейчас с таким рвением хочет с ней поговорить. Может быть, чтобы отвлечь саму себя от тех самых мыслей, которые прокручивала в голове последние несколько дней? Может быть, если сможет сейчас найти нужный подход к Тамаре, то и с ней всё образуется? «Господи, да что за бред!» — разозлилась на себя и резко поднялась. Внезапно расхотелось быть терпеливой и понимающей. Снова захотелось убежать. Выйти на улицу вот так, не одеваясь, вдохнуть холодного воздуха и идти туда, куда глаза глядят, ни о чём не думать ни за кого не переживать. Ведь что-то плохое уже случилось, и случилось с ней. «Почему я не имею права на свои эмоции, на свои мысли?! Почему…» — Тома, открой уже, пожалуйста, — процедил Олег, начиная терять терпение, — солнышко, пожалуйста… Томка, пойми… Посмотрел на Марину, кожей чувствуя её раздражение и нежелание участвовать в этой ситуации. Вновь разозлился на себя — это ему сейчас нужно взваливать все проблемы на свои плечи. Через пару секунд дверь всё-таки отворилась, и в помещении появилась Тамара с испуганно-заплаканным лицом. — Тише, — Олег аккуратно поднял её на руки и пошёл в гостиную, — тише. Сейчас мы всё обсудим… Марина сделала глубокий вдох, затем направилась в секцию кухни. Налила воды в стакан и стала пить медленными глотками, стараясь перебить тошноту. Головная боль не собиралась отступать, даже наоборот — усилилась, вынудив вытащить таблетки из домашней аптечки. — Марина умрёт? — Тихо спросила Тамара, устроившись на диване и посмотрев на Олега. — Как мама? — Послушай, — он погладил её по волосам. — Никто не умрёт… Никто не умрёт, я тебе это обещаю. — Сказал чуть громче, чтобы слышала не только она. — И ты тут не виновата… Понимаешь… — Замолчал, не зная, как лучше сейчас сказать. — Марина, она… — Я заболела, — раздался её голос. — Я заболела. — Стакан стукнул о поверхность стола. — Это серьёзно. — Развернулась, скрестила руки на груди. Сделала глубокий вдох — проговаривала это сейчас не только для Тамары, но ещё и для Олега и, как ни странно, для себя. Чтобы была возможность смириться, охладиться и начать действовать так, как надо. — Теперь, — начала ходить туда-сюда, сцепила пальцы в замок, начиная их выламывать, — мне нужно будет очень много раз сходить в больницу… Чтобы выздороветь… Ты тут ни в чём не виновата, — аккуратно присела на диван и посмотрела на Тамару. Она не знала, как и что нужно говорить в таких случаях, перевела взгляд на Олега. Надеялась, что он сможет найти какой-то подход к Тамаре, ведь сейчас, если та продолжит истерить, то она не сможет долго удерживать себя, чтобы не скатиться в такое же состояние. Он аккуратно обнял Тамару, поцеловал в макушку и посмотрел в глаза Марины. — Она обязательно выздоровеет, — гладил её по плечу, — всё будет хорошо… Ты здесь совершенно не виновата, разве ты можешь быть в чём-то виновата, солнышко? Всё будет хорошо. Марина немного полечится, а потом мы вместе и дальше будем проводить время, будем гулять, играть, обязательно сходим в зоопарк… Но сейчас нам всем нужно… Как это… Собраться, понимаешь? — Крепче обнял её, но не отводил взгляда от насыщенно голубых глаз, которые смотрели прямо на него. Ведь говорил он это не только для Тамары, но и для Марины, стараясь таким образом внушить ей уверенность в своих словах. В конце концов, это не последняя стадия, наверняка ещё возможны варианты, надо просто потерпеть… «Только как это можно потерпеть, если сам понимаешь, какие могут быть последствия? Если она, чёрт подери, это всё изучала, если она с этим сталкивается?» Тамара, посмотрев внимательно на Олега, резко придвинулась к Марине и крепко обняла её. Та растерялась и не сразу ответила, но через пару секунд всё-таки повторила её жест. — Ну, что ты, — прошептала ей на ушко, сильнее прижимая к себе, — всё будет хорошо… Никто не умрёт. Никто. «Как будто мы вообще можем быть в этом уверены! Откуда, чёрт подери, мы можем быть в таком уверены? Да сколько раз было такое, когда всё было нормально, а на операции…» Внезапно она похолодела — снова операция, снова общий наркоз, снова безысходность… Марину передёрнуло, и она решила прижать Тамару к себе сильнее, чтобы избавиться от таких ощущений. Никогда бы не подумала, что этот маленький чертёнок, безбожно треплющий ей нервы на протяжении нескольких месяцев, сейчас станет каким-то успокоением. Тамара не стала сопротивляться. Слова Олега на неё подействовали, и теперь она была уверена в том, что точно ничего плохого не случится, но почему-то ей хотелось продолжать крепко обнимать Марину и не хотелось её отпускать. Как будто та может исчезнуть в любой момент. И ведь тогда будет как с мамой — захочется услышать что-то, что может сказать только она, а ничего этого не будет… Олег внимательно смотрел на эту картину и никак не мог поверить в то, что видит это на самом деле. Никогда бы не подумал, что Тамара, даже в такой ситуации, так проникнется. — Ладно, — прошептал, сразу же обняв их обеих, — давайте мы сейчас ляжем спать, хорошо? Утра вечера мудренее, — снова посмотрел на Марину. Та едва уловимо повела головой — они научились не только понимать друг друга без слов, но и понимать смысл, который был заложен в их головах, а не на языках. И сейчас она понимала — Олег говорил о необходимости завтрашней поездки к Шейнману, обсуждении опухоли, обсуждении дальнейших действий… Теперь это была её страшная реальность, которую надо было принимать, потому что по-другому никак. — Действительно, — проговорила Марина, погладив Тамару по голове, — сейчас папа прочитает тебе сказку, ты заснёшь… А завтра придёт Людмила. Только ты ей, пожалуйста, пока ничего не говори, ладно? Я сама, — посмотрела в глаза Олега, — я сама всё скажу… «Чёрт, а ведь ещё нужно определиться, что говорить на работе… Как же я смогу сейчас оставить своё отделение? Но и работать долго я тоже не смогу уже… Я уже сейчас не уверена в том, что выдержу обычную операцию на несколько часов… Господи, да как же это могло так получиться!» — Давай, — Олег поднялся, — сейчас я уложу тебя спать… Давай, Том… — А можно мне Марина сказку прочитает? — Внезапно проговорила она, не желая даже отодвигаться от неё. Сейчас она сама, даже не понимая этого до конца, старалась помочь как могла. Что-то ей подсказывало, что сейчас надо быть рядом, надо попросить, чтобы Марина подольше была рядом с ней, чтобы та чувствовала себя нужной, чтобы не замыкалась на своих проблемах… Она делала это неосознанно, не понимая до конца себя, но что-то подсказывало, что так будет правильно. Олег внимательно посмотрел на неё и пожал плечами. — Давай лучше я? Пускай Марина отдохнёт, ей уже тоже спать пора. Та покачала головой и засуетилась. — Нет-нет, я почитаю… Брагин, прочитаю, правда, — забрала книгу и внимательно посмотрела на Тамару. — На каком моменте вы в прошлый раз с Олегом остановились? Та взяла в руки книгу и начала листать, хотя на самом деле ей сейчас было даже всё равно на конкретную сказку, она просто хотела, чтобы Марина была рядом с ней. «Я не хочу чтобы все вокруг меня умирали!» — шептал внутренний голос. Олег, внимательно посмотрев на них, решил всё-таки сдаться. Более того, ему было нужно побыть хотя бы две минуты наедине с собой.

***

Марина, зайдя в тёмное помещение, наощупь переоделась и забралась под одеяло. Олег сразу же обнял её, прижал к себе — интуиция подсказывала, что сейчас её разорвёт, так и случилось. Комнату наполнил надрывный плач. Было невозможно хранить в себе столько всего и пытаться переварить это с таким лицом, будто бы ничего не происходит. — Брагин… Я… Я так боюсь, — прошептала, уткнувшись лбом в его шею, — что мне теперь делать, что? Я же… Я же это всё знаю, понимаешь? — Захлёбывалась рыданиями. — Я вот этими вот руками, — всплеснула ладонями, растопырив пальцы. — Все эти опухоли вырезала… И что теперь? Что со мной теперь дальше будет? Нейрохирург с именем! — Рявкнула и ударила ладонью по постели. — Сапожник без сапог я, — всхлипнула, сжав ткань. — Тише, маленькая моя, тише, — зашептал он, чувствуя, как собственное сердце сжимается, готовясь разорваться на кусочки. — Марин… Марин, всё правда будет хорошо, — поцеловал её в висок, — пожалуйста, успокойся… Всё будет хорошо… Рано ещё опускать руки. — Рано?! — Зашипела она. — Брагин, ты не понял? У меня опухоль. В голове, Олег! — Посмотрела на него и шмыгнула носом. — Это не шутки, понимаешь? — Понимаю, — буркнул он, мгновенно изменившись в лице. Он осознавал, что многое она сейчас говорит не специально, а потому что перекрывают эмоции, но его личные эмоции были сильнее её. Потому что знал, что Марина всегда старается контролировать всё, что происходит в её жизни, и просто не имеет права допустить что-то подобное. «Да, только я себя контролировать не могу… Господи, сколько же нервов я тебе вытрепал…» — эта простая мысль приходила ему этим вечером всё чаще и чаще. Раньше Олег редко занимался самобичеванием, всегда находил оправдание своим поступкам. Как не помочь человеку, который попал в беду? Ведь если он близкий, то нужно сделать всё, чтобы его спасти, наступить себе во многом на горло, но… Что делать, если теперь он оказался без сил помочь своему самому дорогому и любимому человеку? Ведь это Марина, его Марина, которую он дважды чуть не потерял за всё время их непростых отношений, и от осознания некоторых своих поступков теперь замутило. — Прости, — прошептала она и снова легла на кровать, — прости, я… Мне нужно как-то собраться, найти как-то силы на всё это… Только где и как я их найду, — выдохнула, затем провела ладонями по лицу, стирая слёзы. — Надо же что-то делать… Надо идти, узнавать… Будет химиотерапия… Наверное… Её нужно сделать, потому что… Олег прижал её к себе, вынуждая замолчать — не мог больше слышать это. С его уст сыпались слова поддержки и успокоения. Хуже было то, что он не знал, какой именно подход здесь лучше найти. — Я тебя люблю, — прошептал, укрыв её одеялом и обняв покрепче, чтобы теперь она везде и всюду чувствовала его поддержку, — очень люблю, Марин. И я тебя не отдам никому, даже этой чёртовой опухоли! Всё будет хорошо. Ты же сама должна понимать, какие случаи бывали… Совсем безнадежные! А у тебя не такой, я же видел… Она снова вдохнула, затем, несмотря на его крепкие руки, всё-таки села на постели. Шмыгнула носом, подтянула колени к подбородку. Смотрела перед собой, в темноту, медленно дышала, стараясь успокоиться. Слезами горю не поможешь, это она поняла ещё давно, а укрепилось это осознание тогда, когда её коллеги, лечившие маму, так и не справились с тем, что было. К тому моменту она уже ни раз сталкивалась со смертью по работе, но одно дело, когда это пациент, к которым рано или поздно перестаёшь испытывать чувства, ведь взаимодействие с ними становится твоей обязанностью, а другое дело — когда засыпают гроб родного человека. — Я сейчас схожу, умоюсь… А ты доставай телефон, открывай почту, — поднялась с постели, — будем смотреть, что там и как по моим анализам. Олег проводил её взглядом, покачал головой. Затем тоже встал, подошёл к кроватке Кати и заглянул, надеясь, что она не проснулась. Он знал о том, что маленькие дети чувствуют сильнее взрослых, Тамара была тому подтверждением, но, надеялся, что в этом случае ошибается. «Надо будет поговорить с Людой, чтобы никакого негатива вокруг Катьки не было… Чтобы она ничего не смогла прочувствовать… И что-то надо решать с работой… Да уж, Нарочинская, будет сложно тебя оттуда выкурить…» На его счастье, Катя не проснулась. Он погладил её по голове, поправил одеяло, улыбнулся и вернулся обратно к кровати, тем более, звук воды, слабо доносящийся из ванной комнаты, постепенно стихал.

***

Олег ходил туда-сюда по коридору, периодически поглядывая на часы. С того страшного момента, когда подтвердился совсем неутешительный диагноз Марины, прошло уже несколько дней. Они, вроде бы, смогли успокоиться, принять этот факт и придумать, как надо жить дальше. В итоге почитали сами, пообщались с Юрием Михайловичем, который и сам был опечален данной новостью, и поняли, что шанс есть. Сейчас траектория была следующая — химеотерапия, где в данный момент находилась Марина, а потом, если всё пройдёт хорошо, то, скорее всего, будет нужна операция. К этому они решили морально готовиться потом, чтобы не взваливать на себя сейчас больше, чем могли бы потянуть. — Ну, наконец-то, — проговорил Олег, вынырнув из своих мыслей, — как себя чувствуешь? — Накинул на Марину, вышедшую из кабинета, её шубу и, приобняв за талию, повёл её в сторону лифтов. С ней на терапию не пошёл — она сказала, что будет лучше, если в таких моментах она будет одна. — Голова кружится… Но это пройдёт… По крайней мере, — перехватила его руку, — они обещали, что пройдёт… А это только самое начало… И слабость ужасная, Олег… — Не выдержала и села на стоящий в коридоре низкий диванчик. Сделала глубокий вдох и откинула голову назад и закрыла глаза. Олег устроился рядом с ней, приобнял за талию, поцеловал в висок. Уронил её голову к себе на плечо, чтобы было удобнее сидеть. Все эти дни он старался быть рядом с ней. На работе, куда Марина всё ещё ходила, но уже не оперировала, каждую свободную минуту заходил в её кабинет, отшивал всех друзей и знакомых с их желаниями провести с ним время после работы. И не мог и не собирался кого-то посвящать в свои семейные проблемы. Если раньше он не видел в этом ничего такого и мог что-то рассказать Нине или Сергею, то сейчас стоял какой-то блок. Он понимал, что они не слепые и всё замечают, но не хотел, чтобы знал кто-то ещё. — Я сейчас… Немного посижу, и поедем… У тебя во сколько смена? — Прошептала Марина, чувствуя, как головная боль постепенно сковывает виски, а в ногах была такая слабость, что от одной мысли о том, что придётся встать, становилось дурно. — Что? — Олег внимательно посмотрел на неё, оторвавшись от своих мыслей. — Что, ещё раз? — Я говорю, — повернула голову и бросила на него быстрый взгляд, — во сколько у тебя смена сегодня? — Вечером, — отмахнулся, затем завёл её светлую прядку за ухо, — такая ты у меня красивая, — прошептал её на ухо, не задумываясь в уместности этого комплимента. Потому что сказать такое было важно всегда, особенно в такой ситуации. Марина слабо улыбнулась и пожала плечами. Олег в последнее время приятно её поражал — конечно же, она не думала, что он оставит её один на один с такой проблемой. Но и представить себе не могла, что он до такой степени изменится… «Надолго ли… Как хочется, чтобы было надолго… Я одна такое больше не пройду, Брагин. И ты должен это понимать… Я не смогу… Я не смогу без тебя…» — эти мысли крутились в её голове, но оставались невысказанными. — Спасибо… Только, думаю, это ненадолго… — Сделала глубокий вдох и всё-таки решила поделиться с ним тем, что так долго её мучало. Она понимала, что на фоне остальных проблем, эти переживания будут лишними, но не могла отказать себе в проявлении страхов и эмоций. — С ума сошла, что ли? — Непонимающе бросил Олег. — Нарочинская, а вот на комплименты так нагло нарываться не надо, — хмыкнул, стараясь хоть как-то поднять ей настроение. Ещё и за это периодически себя шпынял — понимал, что Марина никогда не испытывала особой любви к его шуткам, но перестроить себя не мог. — Нет, не сошла… Брагин, ты же знаешь, какие последствия бывают, — схватилась за свои пряди, — ты же понимаешь, что я… Я облысею, Олег. — Это сказала уже шёпотом. — Что тогда будет? Он тяжело вздохнул и сильнее прижал её к себе. Безумно хотелось огородить её от всех проблем, от всего… Но такой власти у него не было, а значит нужно было сделать всё, чтобы она не нервничала лишний раз. — Ничего не будет… Ничего… Ты по-прежнему останешься для меня самой лучшей, Марин… Чёрт, — дёрнулся. — Я даже не верю, что я это говорю… Давай поедем домой уже, а? Тебе отдохнуть надо, сама понимаешь. — Поднялся и подал ей руку. — Поспать. Она внимательно посмотрела на него, затем кивнула и позволила себя поднять. Поправила шубу, сделала глубокий вдох и медленно, с его поддержкой, направилась в нужную сторону. — Я тебе звонить буду, — Олег тихо разговаривал с её макушкой. — На смене когда буду… Ты если спать не будешь — бери, ладно? Марина слабо улыбнулась, сильнее сжав его предплечье.