Рандомщина от тимы вахабова

Шестой месяц худшего две тысячи двадцать второго года. С всемирным потеплением уроды в пиджаках не борются, происходящее вокруг всё больше напоминает расфорсшенный оруэловский 1984, а Валовый Внутренний Продукт начал открытую полномасштабную спецоперацию в Украине. — Проделки запада, - вроде иронично пробубнил себе под нос Джисон, слушая политоту по Первому каналу, где говорят об опасных нацистах. Джисон любит свои редкие выходные. Хоть иногда бывает время, когда можно не заботиться о том, что же написать в новой статье для местной газеты. Обычно такие дни он проводит пугающе лениво — весь день смотрит древние диснеевские сериалы или с пустой головой лежит на подоконнике, когда этому располагает погода. Сегодня, кстати, именно такой день. Начался сезон проливных дождей и можно с кайфом зависать дома, открыв все окна. Можно даже выключить всю технику, чтобы было как в те тупые дни, когда без предупреждения обрубают свет на сутки или двое, но тут ты делаешь это добровольно. Похуй на дебильные новости, похуй на работу, похуй на все, что хотя бы в какой-то мере может раздражать. Никого не хочется видеть. Сейчас есть абсолютное право положить на всех волшебное слово из трех букв. Джисон сползает с подоконника и злобно идет к старому (very old) телевизору. — Слышь, ты, долбаеб, - обращается он к говорящей коробке, параллельно снимая свой тапок, — НА НАХУЙ!!!! – со всей дури пизданул он телек, — Алиса, врубай Нойза МС – из окна. <///> Ключ вставлен. Джисон возвращается лежать на подоконнике, вдыхая свежий воздух после ливня. Первый поворот ключа. Совершенно не хочется думать о следующей неделе, снова нужно работать, общаться, адаптироваться. Еще не привык к онежскому менталитету. Второй ака заключительный поворот ключа. А может и не придется? — Джи? Я вернулась, думала сдохну пока доеду, — вот она и дома… парень уже успел соскучиться по ее глупым шуткам. — Уборку не начал, суп не приготовил, за едой коту тоже не сходил, ща сгоняю, сори. Привет, кстати, - Джисон расплывается в привычной ему широченной улыбке, которой достойна во всей Онеге только Лина и Еся, с первой он живет, а вторая самая смешная женщина в истории человечества, — зато, вот, телик наш разъебал! — Да и нахуй он был нужен? Туда его, - Лина опускает переноску с котом, — с Минсоном, кстати, все нормально, какие-то препараты выписали, но жить будет. Лиза разувается и, с довольным лицом поглядывая на сломанный телек, направляется к Джисону. Она любит, когда он вот так, просто лежит на подоконнике, потому что знает, что сейчас никакие мысли его не тревожат. — Слушай, а ты не против, если сегодня на ужин придет моя мама? – девушка немного мешкается, — я понимаю, у тебя выходной и все дела… просто… Ты же сам знаешь, что она вечно упрекает меня из-за тебя. Цитирую, «как ты его вообще из Кореи вывезла? Похитила?», «доченька моя, он же не плохой парень, не заслуживает он быть в плену у онежской принцессы». А тут вот я покажу, что ты у меня на добровольных началах, нужно тебя показать живым и здоровым ей. Понимаешь? — выдает Лина на одном дыхании, как будто это сейчас самая важная проблема на всей планете. — Милая, ты как обычно, - начинает он, будто учитель ругает хулигана, — заваливаешь в мои драгоценные выходные, говоришь какой-то лютый кринж, - не может он так долго держаться, его хмурое лицо сменяется нежнейшей улыбкой и сверкающими глазами, — обожаю тебя. — Джи! Спасибо, - девушка гладит Джисона по голове, наклонившись над его лицом. — Знай, кринжа я перед мамой твоей навалю знатно, - с еле мокрыми глазами он резко целует в щеку свою девушку и смущенно переводит взгляд обратно в окно. И всё же, кого-то хочется видеть даже в выходной.