Зов прошлого

По приказу Луны Андреас остаётся в Алфее. Это не нравится ни Даулинг, ни Сильве, но у них нет выбора. Никто не уверен, что сожжённые больше не появятся. А Андреас все еще является лучшим их убийцей. Тренировки становятся намного более интенсивными и жёсткими. Андреас не щадит их, заставляя наматывать круги вокруг Алфеи или устраивая неожиданные тренировки посреди ночи. Многим это даётся действительно тяжело. Среди таких Дейн, у которого не остаётся сил на Беатрикс и Ривена после таких занятий. Сам Ривен возмущается, но держится. И только Скай спокойно принимает этот режим: он тренировался так до 15 лет. — Не говори мне, что так прошло твое детство, — произносит Ривен, когда после трёхчасовой тренировки Андреас отправляет их на пробежку. — В моем детстве было много всего, — Скай усмехается. — У меня же была младшая надоедливая сестра. Прошло уже три дня с появления Андреаса в школе, но они так ни разу и не поговорили с ним. Более того, Скай даже избегал смотреть в его сторону. Только старался быть лучшим, чтобы отец не разочаровался в нем. Предательство Андреаса, что имело место пять лет назад, все ещё разрывало сердце. У Ская не было объяснения поступкам отца. Когда они добегают последний круг, он замечает на тренировочной площадке девушку — Беатрикс. Она целится из лука. Скай буквально видит, как она прокручивает в голове все инструкции, что он ей когда-то дал, а потом выпускает стрелу. Та попадает в 8. — Нифига себе, — произносит Ривен, который тоже ее видит. — Я ее научил, — откликается Скай. — В десять лет у нее было маниакальное желание превратить любое оружие в электрическое. — Когда они с Блум сбежали, — припоминает Ривен, — у охранника из Солярии была прострелена спина. И кажется, я что-то слышал про электрический ожог. Скай сдержанно кивает. — Ты знал? — еще один кивок. — Офигеть. Сколько же всякого дерьма ты держал в себе в эти последние месяцы. — Больше, чем ты можешь представить, — произносит Скай, когда они добегают до финиша. Андреас отпускает всех, напоминая о тренировке на следующее утро, но Скай остаётся стоять рядом с отцом. Они оба смотрят на Беатрикс. — Она очень изменилась, — произносит Скай. — Я заметил, — отвечает Андреас и добавляет: — Ривен ей не подходит. Скай усмехается. Конечно, намного проще обсуждать Беатрикс и настоящее, а не прошлое. — Я твержу им обоим это с начала учебного года, — рассказывает он отцу, — но они не слушают. И если честно, чем дальше, тем сильнее мне кажется, что именно он ей и подходит. Новой ей, не той, какой она была в 13 лет. Глаза Беатрикс горят синим, когда она использует свои силы, чтобы послушать их разговор. Она так устала от всех этих недомолвок. Она ставит лук на подставку и подходит к брату и отцу. — Нам надо поговорить, — твердо произносит она. — Обо всем, что произошло. Прямо сейчас. Потому что вы правы, я изменилась. И вы оба виноваты в этом. — Я, — начинает Андреас, но Скай перебивает его: — она права. Ты предал и бросил нас обоих. Но если я в порядке, я справился с этим, то Беатрикс пришлось намного хуже. Какого хрена, вообще? — Он практически кричит. — Зачем нужен был весь этот спектакль? — Ты тоже виноват, — произносит Беатрикс. — Ты обещал, что будешь защищать меня. Но где ты был, когда его не стало? — ее голос звучит выше, чем обычно. — Когда я лежала на том самом месте, где была пролита его кровь и плакала, потому что собственными руками уничтожила последнее, что от него осталось? — Ты была тайной, — пытается оправдаться Скай. — Мы все были тайной. И у Сильвы было это маниакальное желание не отходить от меня ни на шаг, заботиться обо мне, как он обещал своему лучшему другу, — Скай бросает взгляд на отца, прежде чем снова смотрит на Беатрикс. — И я не знал, как проверить наш домик, так чтобы не спалиться. Кроме того, Луна знала о тебе. И я абсолютно искренне совершенно точно верил, что она забрала тебя куда-то во дворец и позаботится о тебе. Я несколько раз приезжал туда в гости к Стелле. Она показывала мне все укромные уголки и тайные проходы, в которых я искал тебя. Но тебя нигде не было, так что я решил, что Луна прячет тебя от всех. Я не мог ни у кого о тебе спросить: ни у Стеллы, по понятным причинам, ни у Луны, потому что никогда не оставался с ней наедине. Так что мне оставалось только верить в лучшее. Беатрикс кивает, хотя Скай видит, что она ещё не простила его. — Итак, — произносит Беатрикс, смотря на Андреас, — уверена, у тебя нет такого же убедительного оправдания тому, почему ты бросил меня на произвол судьбы, так что я провела пять лет в одиночестве, только с этой одержимой в моей голове? — Ты была все это время одна? — Скай шокирован правдой. — Не ожидал такого, да? — она усмехается. — У меня было пару друзей в Блэкбридже. — Которые научили тебя угонять автомобили и курить травку, — разочарованно произносит Скай. — И не только этому, — замечает девушка, — но так и быть, не будем об этом, — она переводит взгляд на отца, — Итак? — Я выполнял приказ, — сдержанно произносит Андреас. — Воображала, — произносит Скай, и девушка чувствует, как он слегка сжимает ее плечо. Она выдыхает и понимает, что только что призвала свои силы. Как тогда с Розалинд. — Какой нахрен приказ? — произносит Скай. — Ни один нормальный человек не бросит своих детей из-за долбаного приказа. Не в том случае, если любит их. Каким отличным солдатом он бы ни был. — Я не хотел вас бросать, — слова даются ему тяжело. — Так зачем бросил? — резко спрашивает Беатрикс, ногти впиваются ей в ладони, пока она сдерживает рвущуюся наружу магию. — Розалинд, — произносит он, как будто это исчерпывающий ответ. — Она забралась в мою голову и заставила уйти. — Что ты имеешь ввиду? — уточняет Скай. — Она сказала, что тебе пора учиться чему-то, кроме как махать мечом, так что я должен отправить тебя к Солу, чтобы ты научился у него всему. А тебя, Беатрикс, она обещала обучать сама. Обещала сделать из тебя великую фею. — И для этого надо было умирать? — голос Беатрикс дрожит намного сильнее, чем она хотела бы это признать. — Почему нельзя было просто сказать нам об этом? — Я был против этого спектакля, — произносит Андреас. — Но Розалинд всегда говорила, что мы не должны привязываться к людям, потому что это делает нас слабыми. И когда она поняла, что я полюбил вас, она просто подчинила себе мой разум, и я просто сделал все, что она от меня требовала. И все эти пять лет я прятался, под воздействием ее сил, даже не думая о вас. Она послала мне сигнал, чтобы я приезжал в Алфею, но я не задумывался о том, что могу встретить вас здесь. Пока ты не вырубила ее своим разрядом, я не помнил, что у меня были дети, которых я любил.

***

Он никогда не думал, что скажет это, но он любил своих детей, свою семью. Он помнил, что Розалинда учила не привязываться, но он больше не видел в этом смысла. Жизнь без привязанностей не имела смысла. Он любил своего серьезного сына. Сол как-то упрекнул его тем, что Андреас уделял мало внимания Скаю, и теперь мужчина компенсировал это как мог. Конечно, он не мог подарить ему ту любовь, что заслуживал мальчик, но он дарил ему свою преданность и верность. Он относился к Скаю как к взрослому, когда ему было 5, 10, 12… И он видел, что Скаю это нравилось. Скаю нравилось тренироваться с отцом, пробовать новые приемы, выполнять различные поручения… и играть с его маленькой сестричкой. Андреас любил эту девочку всей душой. Ее рыжие волосы (которые с годами стали темнее), ее хитрые улыбки и ее искренний смех. Она была проказницей с самого детства: путалась под ногами, играла со всем, до чего могла дотянуться, и очень любила следить за их со Скаем тренировками. Но как бы сильно он ни любил своих детей, он видел, что они любят друг друга больше. Когда Скай брал маленькую ручку Беатрикс в свою и выводил ее на прогулку вокруг домика. Или когда она рисовала мальчика-блондина с мечом в руках и со всех ног бежала, чтобы показать ему. Он знал, что они давали друг другу ту любовь, что он не мог дать в силу того, что был солдатом. Позже, когда они подросли, он рассказал им про Астер-Делл, Розалинд и все, что с ним произошло. Они знали, что на самом деле не были братом и сестрой. Но это ничего не изменило. Он рассказал им и о своих друзьях: Фаре Даулинг — самой удивительной фее, что он когда либо встречал, после матери Ская. Соле Сильве — его лучшем друге, что всегда был рядом в трудную минуту. Он рассказал им о веселой традиции — вечеринке специалистов, что они придумали. Андреас надеялся, что смог скрыть грусть в голосе. И он надеялся, что Сол нашел способ сохранить эту традицию. Хотя бы в память о своем лучшем друге, которого он убил. Андреас видел, что Би очень нравилась Даулинг. Силы девочки ещё не проявились, но Андреас не сомневался, что его маленькая принцесса вырастит достойной феей. И, возможно, однажды сможет познакомиться со своим кумиром. Скай восхищался Солом, а точнее той дружбой, что у них была. Андреас боялся представить, что случится, когда и если Скай узнает, кто именно ранил его отца у Астер-Делла.

***

Андреас любил своих детей, несмотря на то, чему его учила Розалинд. Он любил их, а они любили его. Он знал это, когда Беатрикс рисовала его, прибегала на улицу, где он тренировался со Скаем, протягивала ему рисунок и целовала его в его колючую бороду, не дотягиваясь до щёки. В такие моменты он брал ее на руки и кружил, будто она фея с крыльями, которая летает. Крыльев у фей не было уже давно, но его это не заботило. Главное — что его принцесса смеялась. Он знал, что Скай любит его, когда после тренировок, на которых он всегда был с ним строг, Скай прижимался к нему в объятия. Андреас улыбался и в шутку портил его прическу. Скай смеялся, приглаживал волосы и… шел жаловаться Беатрикс. Конечно, кто ещё мог его понять?

***

Когда проявились силы Беатрикс, они оба были рядом, поддерживая девочку. Они оба терпели разряды молний, что она время от времени запускала в них, когда особенно злилась, или раздражалась, или обижалась. При чем ему доставалось намного чаще, чем Скаю. Заслуженно.

***

Он тоже проснулся той ночью, когда она потеряла контроль и выпустила свои силы на свободу. Он видел, что Скай пробрался к ней в кровать, и сейчас держал ее в своих объятиях, что-то шептал. Он был рад, что Скай был рядом. В нем было больше доброты и чистоты, ещё не испорченный этим миром подросток. Сейчас Беатрикс был нужен именно он, ее старший брат, а не зачерствевший в битвах отец. Утром он сказал об этом Скаю, поблагодарил за то, что тот сделал. — Разве я мог иначе? — почти наивно произнес мальчик. — Она же моя младшая сестра. Я должен ее защищать. Кто, если не я. И в тот момент Андреас понял, что даже если с ним что-то случится, эти двое не пропадут. Не до тех пор, пока они были друг у друга. Он поговорил и с Беатрикс, поддержал её, заключил в свои объятия. Она была благодарна, улыбалась, хоть и сквозь слезы. А уже через пару дней решила, что превратит свою слабость, в свою силу, так что начала требовать у него лук и стрелы. — Хочу научиться стрелять! — заявляла она. Андреас ее желание исполнил, но учить ее не стал. Только показал один раз, что и как делать, и ушел в дом. Зато Скай сел на пороге и наблюдал за сестрой. И Андреас уже знал, что мальчик научит сестру стрелять.

***

Особая атмосфера в их домике наступала зимой, в канун рождества и нового года. Дрова в камине потрескивали чуть сильнее, чем обычно. В углу стояла красавица ёлка, которую Андреас ежегодно приносил из леса. Скай и Беатрикс украшали ее шариками и гирляндой из бумаги. При этом, чаще всего Беатрикс командовала, что и куда вешать, а Скай по пять раз перевешивал один и тот же шарик. Он злился на девочку, но Андреас знал, что на самом деле тот не был против. Но больше всего они любили печь печенье. Все втроём. Имбирное печенье было маленькой страстью Беатрикс. Первый годы ей не хватало сил замешивать или раскатывать тесто, так что она только вырезала сами печеньки, но с годами и она, и Скай стали полноправными участниками процесса. Хуже всего было в последние три года, когда она уже овладела своими силами. Она использовала их, отправляя муку летать по всему дому. Часть оседала на ёлку, изображая снег. А часть кружила вокруг них со Скаем, будто метель. Иногда Беатрикс возвращала ее на стол, а иногда осаждала на головы парня и мужчины. А потом искренне смеялась. Она знала, что ей ничего за это не будет. Они вырезали фигурки — волшебные замки, феечек, молнии и солнышко; ель, пряничных человечком и колокольчики. Иногда Андреас переставал делать фигурки и просто смотрел как слаженно и сосредоточенно работают его уже почти взрослые дети. — Папа, работай, — обычно говорил в такие моменты кто-то из них. — Печенье само себя не вырежет. — Разве что ты — фея теста, — добавлял второй. Это предположение оскорбляло Андреаса. Конечно он был феей теста! У него получались самые красивые фигурки! А его шоколадные брауни?! Как они могли считать иначе?

***

Он знал, что его безмятежная жизнь закончилась, когда за три дня до 13 дня рождения Беатрикс в его голове послышался голос Розалинд. — Пора им начать собственные жизни, — произнесла она. Прошло два дня, прежде чем он услышал ее голос снова. Она поделилась с ним своим планом: Скай уедет в Красный Фонтан, а оттуда через пару дней в Алфею. Сол Сильва научит его всему, что знает сам. Андреаса устраивал этот вариант: Сол действительно был хорош в очень многом. И он знал, что Сильва позаботится о его сыне. В день рождения Беатрикс он рассказал Скаю, что тот уедет в Красный фонтан. Мальчик не был рад, но знал, что должен подчиняться приказам, так что не возражал. Андреас проинструктировал его, что Скай должен делать вид, что учился в разных школах. Он также назвал парню несколько таких учреждений. Тот кивнул и ушел собираться в дорогу. Розалинд также сообщила, что будет обучать Беатрикс сама. Фея разума заявила, что в девочке большой потенциал. Возможно, она даже станет сильнее, чем Фара, если будет четко выполнять все указания Розалинд. Только в вечер после дня рождения он узнал, что в этом плане Розалинд его ждала смерть. Имитация смерти. — Чувства и привязанности делают нас слабыми, — произнесла Розалинд в его голове. Но Андреас знал, что это ложь. Он спорил с ней на протяжении двух дней, а потом что-то щелкнуло, и все его мысли будто отключились. Он поймал зайца накануне, а после, ночью он зарезал того в домике, прибавил к его крови немного своей. Просто на всякий случай. Забрал свое оружие и ушел. Он не думал о Беатрикс, он не думал вообще ни о чем. И так продолжалось на протяжении следующих пяти лет. До тех пор, пока щелчок в голове не повторился, и он не вспоминал, что у него были его Скай и Беатрикс. Он знал, что должен ехать в Алфею. И мог только надеяться, что задержится там ненадолго. Ему надо было отыскать его детей. Его взрослых детей, которые считали его мертвым, и которые наверняка возненавидят его, когда узнают правду. Но у него не было выбора. Он должен был убедиться, что с ними все хорошо. Он должен был извиниться за то, что предал их.