Свет

В чёрном небе, полностью затянутом облаками, был виден один лишь намёк на спутник, обычно освещавший пространство под покровом ночи. Из-за густых туч на небосклоне не виднелось ни единой звёздочки. Город поглотила абсолютная тьма. Та же темнота давным давно пробралась в окна домов, обитатели которых уже наблюдали десятый сон. По никому не ясным причинам даже фонари не выполняли свою роль в эту ночь. Но всё же было одно светлое, с желтоватым оттенком, пятнышко, всё ещё светившееся в этот поздний час, коим являлся обшарпанный трейлер. Из его окон сочился тёплый свет, и это было наверное единственное, на весь район так точно, место, где он до сих пор не был потушен. Внутри сидели два подростка, в чьих руках были гитары, а в глазах неподдельное счастье. Особенно много его было в глазах, цвета яркого весеннего неба, светившихся, казалось бы, ярче, чем лампочка в комнате. Себастьян, хотя нет, Глэм, сейчас он был именно Глэмом, лишь недавно открыл для себя новый инструмент и эту новую, такую необычную музыку, которую хотелось не просто играть, её хотелось прочувствовать целиком, начиная с пальцев ног и заканчивая блондинистой макушкой. Он не замечал, как, слушая и играя эту музыку, его глаза, да и сам он начинал светиться на все 220 вольт. Зато это прекрасно замечал ещё один парнишка, в данный момент сидящий рядом, с гитарой наперевес. Тот самый человек, открывший новый мир для Глэма. Тот человек, который заставил его сиять ярче солнца. И уже это заставляло самого Чеса светится от счастья. Чесу было до невозможности радостно наблюдать за настолько счастливым другом. В его глазах Глэм выглядел, как маленькое солнышко, которое могло бы без труда заменять для него настоящую дневную звезду. Солнышко, ради которого можно было бы отдать всю жизнь, всего себя. Парню стоило больших усилий, чтоб каждый раз с ногами и руками не погружаться в любование другом и изучение каждой мельчайшей детали его внешности и поведения. Иногда получалось, но чаще же всего у юноши это выходило слабо, и он окончательно проваливался в свои мысли, сосредоточеные лишь на Глэме. Так и в этот раз он совсем уплыл в рассматривание каждого миллиметра восхищённого лица. Из этого транса Чеса вырвал голос блондина. - Чес? Ты чего? - спросил изрядно смущённый таким пристальным взглядом Глэм. Шатен от неожиданности аж встрепинулся, а как осознал, что уже достаточно долгое время пялится на приятеля, сразу же отвёл взгляд, зардевшись в точности, как и Глэм. - Да так, задумался о насущном, - нервно усмехнувшись, но стараясь сберечь остатки самообладания, ответил Чес, уверенно решив списать всё на погружение в глубокие мысли, что было свойственно его натуре и в общем-то почти правдой. На это Глэм лишь понимающе улыбнулся и продолжил то, на чём они остановились, - создание своеобразных набросков, которые в последствии должны были стать полноценной песней, в идеале. - Я всё же думаю, что в начале, на первой строчке, лучше будет звучать С, - произнёс блодин, после чего его рука поднялась обратно к грифу, зажимая на гитарных ладах аккорд и проигрывая его, чтобы дать другу оценить его звучание в данном контексте. Чес машинально перевёл взгляд за рукой парня. Из-за быстрого движения рукав белоснежной рубашки обнажил запястье Себастьяна. Взору шатена предстали многочисленные алые, синеватые и где-то уже побелевшие отметины. Некоторые совсем свежие, ещё почти кровоточащие, другие уже зажившие и преобразовавшиеся во что-то на подобии шрамов. В груди что-то очень болезненно ёкнуло. Глаза парня округлились и распахнулись до размеров блюдца. Он быстро отставил гитару, оперев её обо что-то ближайшее, и сделал стремительный шаг по направлению к другу. Чес схватил блондина за запястья, ещё больше открывая руку, по всей поверхности которой протянулось огромное количество ярких полос. Чес не верил, не мог поверить, не хотел. Болезненное чувство съедало его полностью, сердце билось с бешеной скоростью. Он посмотрел прямиком в голубые глаза. - Зачем ты это сделал?! - срывающимся голосом произнёс шатен. В глазах Глэма не было ничего кроме испуга. На глазах невольно наворачивались слёзы. - Это не я... а мой отец. Голос предательски дрожал от поступающих слёз, руки тоже. Пальцы Чеса на запястье разжались, в комнате повисла тишина. И в этот момент шатен бросился на друга с объятьями. Он обнял его настолько крепко, насколько позволяла гитара, стоящая между ними. Так крепко, как будто Глэм сейчас вырвется, как будто сию секунду куда-то убежит. Но он лишь обнял шатена в ответ, обхватив руками его спину. По щекам полились горячие слёзы, падающие на бордовую футболку. Спустя пару секунд тишины до ушей блондина донёсся голос. - Прости... Я испугался... - пробормотал шатен, уткнувшись в плечо Глэма. Испугалася за сохранность его солнца, его света среди всей этой темноты. Ответ блондина всё ещё не успокоил парня, скорее лишь больше встревожил. Так они просидели ещё пару минут, находясь в полной тишине. Чес мягко отстранился. Он положил гитару рядом на кровать, а после взял в руки лицо блондина и смахнул большими пальцами капельки слёз с его щёк. - Давай я обработаю раны, хорошо? - спросил шатен и, не дожидаясь ответа, встал за не особо большой коробочкой с белым крестиком посередине. Много медикаментов у него не водилось, Чес болел очень редко, а когда болел становился на ноги крайне быстро, да и денег на большое количество лекарств никогда не было, но бинты и перикись у него имелись. Поэтому вернувшись обратно к Глэму и сев на пол перед ним, он достал всё необходимое из аптечки. - Может жечь, - предупредил блондина Чес. Он смочил кусочек ваты прозрачной жидкостью, взял в руку запястье Глэма, закатав рукав чуть выше локтя, и начал проводить смоченной в перекиси ватой по ранкам. Глэм чуть сжал зубы от жжения, вызванного реакцией перекиси. - За что он так с тобой? - спросил Чес, переводя всё ещё обеспокоенный взгляд на лицо парня. - За каждую оплошность я получаю удар линейкой. Зависит от того, насколько я провинился в его глазах. В глазах шатена было абсолютное и полное непонимание. Как можно поступать так со своим родным сыном, с кем-то таким, как Глэм. Чес закончил с обработкой и перевязал руку блондина бинтами, заботливо завязав на краешке бантик, после чего нежно дотронулся до перевязанного запястья губами. Он сел на кровать, снова обнимая друга. - Ты не заслуживаешь ни одного из этих шрамов. Ты самый чудесный человек в этом отстойном мире, - произнёс шатен. На глазах обоих парней опять проступали слёзы. В окно упал свет луны, тучи на небе разошлись, открывая вид на множество звёзд. Чес никогда не позволит, чтобы кто-то повредил его солнце. Его свет.