on the edge of paradise

      Байбл, как и на сцене, состроил нейтральное выражение лица, пока они поднимались на лифте на этаж своих гостиничных номеров. Это не было чем-то необычным — их коллектив был настолько огромен, что они часто занимали в отелях, в которых останавливались, целый этаж, а то и два, и лифт за лифтом поднимал изнурённый выступлениями каст и команду помощников всё выше и выше.       Остальные, Бас, Джоб, Перт и Та, тихонько переговаривались между собой, но единственное, на чём мог сосредоточиться Байбл, было кое-чьим присутствием с левой стороны, а именно — на том, как близко пальцы его левой руки были к тому, чтобы задеть бедро Билда. Ему невыносимо хотелось дотянуться и коснуться его, но, чтобы побороть этот порыв, он заставил себя сунуть руку в карман.       Наконец, двери лифта распахнулись, и ребята поплелись наружу, каждый из них удалялся всё дальше, подходя к двери своих гостиничных номеров. Комната Байбла и Билда была самой дальней по коридору, первый с лихорадочно мечущимися мыслями безмолвно шёл за вторым.       Билд открыл дверь и, когда Байбл заходил следом, придержал её, что-то рассеянно напевал себе под нос, включая свет, снимая обувь и шагая к кроватям, чтобы на одну из них положить сумку. Они всегда делили комнату на двоих, и каждый раз откровенно смеялись, открывая двери номера с парой односпальных кроватей. Начиная с Пхукета, стало проще использовать одну кровать для собственных вещей и разделять другую, наслаждаясь предоставленным им временем в уединении оплаченных компанией номеров.       — Ты чуть не поцеловал меня сегодня на сцене, — тихо сказал Байбл, слова, наконец, вырвались из его рта, когда Билд принялся снимать с себя украшения и складывать их на комод.       — М? — тот повернулся к нему, склонив голову набок, руками занимаясь серёжкой в ухе.       Байбл сглотнул и поставил рядом с его сумкой на кровати свою. В этот раз произнёс чуть громче:       — Ты чуть не поцеловал меня сегодня на сцене.       Его сердце зареяло при виде оскала, растянувшегося на лице Билда, снявшего вторую серьгу и положившего обе на место.       — Правда? — невинно спросил он.       — Биу, — Байбл прищурился. — Ты не сказал, что планируешь это сделать.       — Посчитал, это будет приятным сюрпризом, — сказал Билд, медленно приближаясь. — Предпоследний концерт и всё такое. Казалось, такая близость с тобой может стать хорошим воспоминанием.       Байбл не сумел сдержать слабой ухмылки, которая, как он почувствовал, появилась на собственном лице.       — Ага, это будет хорошим воспоминанием, ладно, я уже видел посты в твиттере.       Билд остановился перед ним, протянувшим руки и наслаждающимся видимой дрожью, вызванной его прикосновением.       — О чём ты подумал, когда я чуть не поцеловал тебя на сцене? — поддразнил Билд.       Руки Байбла спустились к краю всё ещё заправленной в штаны чужой рубашки, вытягивая и скользя ладонями под неё, чтобы ощутить тёплую кожу Билда. Он притянул его к себе за бёдра, и Билд негромко вздохнул, взмывая руками и оплетая ими его шею.       — Подумал, что очень хочу тебя поцеловать, но нам нельзя, — ответил он. — На прошлой неделе в Маниле ты обнял меня в ответ. Сегодня держал моё лицо, был так близок к тому, чтобы поцеловать, о чём ещё я должен был думать, если не о том, что хочу поцеловать тебя перед всеми, и чёрт со всем остальным?       Билд нежно улыбнулся, и сердце у Байбла пропустило удар, ямочки на его щеках делали его ещё более красивым. Самым красивым человеком, которого когда-либо Байбл видел.       — Как, ты думаешь, я чувствовал себя месяцами, Байбл? — спросил Билд. В ответ на этот вопрос тот нахмурил брови. — О, да ты ведь несерьёзно, — рассмеялся. — Как дома? На втором дне тура?       Байбл дерзко ухмыльнулся, и Билд столкнул их лбы друг с другом.       — А, это, — поддразнивал Байбл.       — Да, это, — смеялся Билд. — Чёрт, на следующий же день, как мы впервые переспали, ты чуть не поцеловал меня. На сцене! На глазах не только у тысячи человек, но и у всех, кто транслировал это онлайн!       — Я был слишком счастлив после нашего первого раза, что я могу сказать? — Байбл пожал плечами, когда Билд запустил руки в его волосы. Вёл ладонями по его торсу, пояснице, бёдрам, наслаждаясь теплом, близостью и интимностью, к которым по-прежнему привыкал даже спустя месяцы с момента, как они начали встречаться на Пхукете.       — Ну, возможно, я и думал об этом последние три месяца, и теперь твоя очередь почувствовать, каково это — почти поцеловаться на сцене перед всеми зрителями, — повёл плечами Билд.       Байбл рассмеялся.       — Ты дразнишься, Биу, ты ведь это знаешь, да?       — Кто, я? — Билд подался ближе и прикрыл веки, готовясь к прикосновению губ к губам, о чём он вожделел каждый день и о чём бредил каждую ночь. Вместо этого у своего рта он ощутил поток прохладного воздуха, его глаза распахнулись, замечая издевательский взгляд, игравший в таких же напротив, когда он слегка отстранился, хотя Байбл сжал вокруг его талии руки, чтобы не дать уйти сильно далеко.       — Дразнишься, — пробормотал Байбл, притянул их бёдра друг к другу и, наклоняясь вперёд, наконец-то, наконец-то собираясь сделать то, чего жаждал уже несколько часов с тех пор, как Билд практически осуществил это во время их выступления, поцеловал его.       Билд промурлыкал ему в рот, и Байбл почувствовал, что они оба в поцелуе улыбались. Он, царапая кожу, до которой только мог дотянуться, хотел быть к нему ближе, никогда, ни разу, не имея шанса быть достаточно близко. Билд заскулил ему в губы, и он воспользовался возможностью провести по его языку своим, испуская благодарный стон, когда ощущение пробилось прямо к паху.       Он не смог сдержать улыбки, увидев, как, когда он отстранился, чтобы стянуть их рубашки, надулся Билд.       — Ты такой требовательный, — он сделал вид, будто недоволен, и, стоило ему только снять с себя рубашку, притянул того обратно к себе, их губы, идеально подходя друг другу, вновь соединились. Он никогда никого не целовал так, как целовал Билда — так, словно их рты были созданы исключительно друг для друга, словно его губы и язык были никчёмны, если не переплетались с губами и языком Билда.       — Байб, ты нужен мне, — выдохнул Билд, когда Байбл возился с их джинсами. Он неохотно отстранился, встряхивая руками, чтобы успокоить их. Ему нужно было вернуть их на тело Билда как можно быстрее, но для начала надо было избавиться от одежды.       Он одёрнул штаны и нижнее бельё Билда, даже не тратя время, которое в ином случае мог бы потратить, чтобы оценить крайний недостаток белья на нём, что было необходимо для его выступления под трек «Mommae», особенно когда он надевал белые шорты, которые на протяжении остальной части шоу у него никогда не хватало времени переодеть.       Билд слегка отскочил, когда Байбл толкал его назад, пока не добрался до их кровати, в течение дня и их отсутствия перестеленной персоналом отеля, и не лёг на неё. Возможно, этой ночью они всё-таки будут спать на другой кровати — зависит от того, насколько сильно они испачкают простыни под собой. Байбл справлялся с собственными джинсами и бельём, не отрывая глаз от распростёршейся перед ним стройной, сексуальной фигуры Билда. Он оценивающе разглядывал его тело и когда, наконец, снимая нижнее бельё, пересёкся с ним взглядом, тот ухмыльнулся и спросил:       — Нравится то, что ты видишь?       Из горла Байбла вырвался низкий рык, он почти набросился на Билда сверху, оба издали сдавленные стоны, когда их эрекции соприкоснулись. Билд под ним — Байбл был уверен, что лучшего зрелища в мире не существовало.       Он снова смял его губы и почувствовал, как вверх-вниз по позвоночнику прокатилась дрожь из-за прикосновений Билда, ласкающего пальцами его спину, притягивая их друг к другу ещё ближе. Байбл отстранился, переключаясь на шею — никаких засосов, — мазал поцелуями ниже и ниже по шее и груди, отодвигаясь по кровати дальше для более удобного положения, и, добравшись ртом до соска, втянул его, различая вздох Билда и взмах его бёдрами.       — Байбл, — заскулил тот, и этот звук зажёг у Байбла искру возбуждения.       Он мог часами терзать соски Билда (что и делал раньше), но знал, что сегодня вечером они оба были для этого слишком нетерпеливы, измученные концертом, но заведённые перспективой быть вместе, сбивающей с толку смесью ощущений, которая в конечном итоге приведёт их, укутавшихся друг в друге, к глубокому сну.       Передвигаясь втянуть и облизать другой сосок Билда, он зашипел, когда тот сжал кулаки в его волосах и оттянул. Это было приятно, это казалось правильным, когда они вот так вцеплялись друг в друга. Он ещё никогда не чувствовал такой связи ни с кем другим — знал, что никогда и не почувствует, не тогда, когда у него есть Билд, его идеальный человек, перед, под и рядом с ним.       Он выцеловывал дорожку вниз по его животу, водя руками вверх и вниз по его безупречной талии, прежде чем коснулся носом основания члена.       — Блять, — от ощущения этого Билд заскулил, и Байбл ухмыльнулся, вобрав его в себя одним плавным движением.       Билд чуть было не выпрямился; Байбл чувствовал, как у того напряглись мышцы, когда он пытался не толкаться ему в рот, добиваясь освобождения, которого, как Байбл знал, он хотел. Прошло всего несколько месяцев, а он уже определял точные признаки его приближающегося оргазма, его вздрагивания и всхлипы, указывающие на то, что он был близок.       — Байбл, пожалуйста, — простонал он, когда Байбл с характерным звуком выпустил его изо рта и, поглаживая его бёдра и на каждом целуя чувствительную кожу, опускался по кровати, пока не оказался лицом перед великолепной задницей Билда.       — Раздвинь, — скомандовал он, и ноги Билда моментально развелись для него в стороны. Ему пришлось перевести дух и успокоить себя из-за этого — из-за осознания, что Билд, настолько ему доверяя, делал всё, о чём он его просил. Байбл подталкивал его бёдра до тех пор, пока тот не понял намёк и не подхватил их за внутреннюю часть, подтягивая их к груди, когда Байбл предусмотрительно на миг отстранился, чтобы с другой кровати взять подушку.       — Байб, — захныкал Билд, и Байбл, прищурившись, повернулся к нему, пока рылся в своей сумке в поисках смазки.       — Потерпи, малыш, — мягко отозвался он, и голова Билда от услышанного прозвища откинулась на подушки.       Наконец, достав вполовину израсходованный бутылёк, Байбл бросил его рядом с Билдом, для лучшего доступа и большего комфорта подпихнув под его таз подушку. Он вернулся в свою прежнюю позу, целуя его бёдра, но на этот раз ему открылся великолепный вид на розовое и изумительное колечко мышц. Он легонько провёл по нему кончиками пальцев и ухмыльнулся, заметив, как на ногах Билда расползаются мурашки.       — Ещё, пожалуйста, — взмолился тот.       Его мольбам он не смог не поддаться, поэтому наклонился вперёд, жадно облизывая вдоль краёв широкими мазками языком. Он подхватил его идеальную задницу ладонями — и, не сдержавшись, улыбнулся тому факту, что, с учётом всех этих твёрков и танцев на сцене, он был единственным, кто мог достойно оценить задницу Билда, — пошевелил языком внутри и лизнул внутреннюю часть стенок, мышцы вокруг его языка задрожали.       Отдышка и стоны Билда становились всё громче, и Байбл попытался вспомнить, кто были их соседями — он молился, чтобы это были Тонг и Понг или Ас и Джей, а не Понд и Сутхида. У них и так было немало неприятностей из-за того, как часто они вдвоём сбегали или как нередко персонал или другие актёры заставали их целующимися в местах, которые они считали укромными уголками здания «Be on cloud».       Байбл вслепую потянулся за лубрикантом и неохотно оторвался от своего занятия, когда открывал бутылёк и смазывал два своих пальца. Пересёкся взглядом с Билдом и склонил голову, вопрос воцарился между ними без слов. Даже в своём блаженном состоянии Билд смог кивнуть, и Байбл ухмыльнулся, прежде чем до упора ввёл в него пальцы, моментально задевая простату.       Спина Билда выгнулась над кроватью дугой, он испустил нечто схожее с криком. Ладно, теперь Байбл молился, чтобы за стеной были их друзья, чтобы никто не проходил по коридору и чтобы звук из этой комнаты не просачивался за пределы. Однако он не мог злиться, не мог найти в себе силы унять Билда, не тогда, когда тот кричал от удовольствия из-за него, из-за Байбла, из-за того, какое наслаждение он ему доставлял.       — Тебе хорошо? — спросил он, и Билд издал короткое «мхм», кивая и подмахивая бёдрами на его пальцах, которые с отточенной лёгкостью раскрывались ножницами в знакомом им обоим жесте.       В конце концов, Байбл больше ждать не мог, ему нужно было оказаться внутри Билда, нужно было это прямо сейчас, поэтому он не спеша вынул пальцы.       — Блять, — тихо произнёс он. Он забыл захватить презервативы, не был уверен, были ли они вообще в его сумке…       Он, пытаясь слезть с кровати, замер, когда Билд схватил его за запястье.       — Без презерватива, — задушенно сказал тот. — Хочу, чтобы ты кончил в меня.       У Байбла перехватило дыхание, он не смог удержаться, чтобы не поцеловать его, наслаждаясь звуком удивления, который вырвался у Билда от поцелуя.       — Я, блять, люблю тебя, — пробормотал Байбл ему в рот.       Вернувшись к положению между его ног, он вновь взялся за лубрикант, чтобы смазать член, что за этот вечер было первым прикосновением к его эрекции, из-за чего ему пришлось сознательно сдерживать свой оргазм даже после всего пары скольжений.       — Ты в порядке, Биу? — спросил он, и Билд, улыбаясь, кивнул.       Это облегчение, это удовольствие, это чувство уюта, которое он испытывал, входя в Билда, не могло повториться ни от чего другого, никогда. Он медленно вталкивался в него, позволяя привыкнуть к размерам, и застонал, почувствовав, как Билд вокруг него напрягся.       — Ты такой узкий, Биу, — выдохнул он.       — Ты такой большой, Байб, — в ответ заскулил Билд.       Через мгновение Байбл вошёл на всю длину, его бёдра подпёрли задницу Билда, он наклонился, чтобы поцеловать его, наслаждаясь мигом нахождения внутри него, так близко к нему.       — Пожалуйста, трахни меня, — прошептал Билд спустя несколько мгновений ленивых поцелуев, Байбл прижался к его лбу своим, раздвинул его бёрда и принялся двигаться вперёд-назад в устойчивом темпе.       Он почувствовал, как Билд скребёт его спину, и ухмыльнулся, подумав, что тот оставит там воспоминания об их сегодняшнем вечере. Никаких меток — это было их мантрой, которую Билд уже нарушил пару недель назад в Сеуле, в течение часа скача на Байбле в ночь их двухмесячной даты, оставив глубокую царапину на руке, а ещё следы укусов и полосы вдоль его груди.       На следующий день у них было всё ещё запланировано очередное шоу в Тайбэй, поэтому, пусть всё, чего хотел Байбл, это трахать Билда так, будто завтра не наступит, завтра, по сути, обязательно наступит, то самое завтра, когда они снова выйдут на сцену перед тысячами людей. Так что, хорошо, Байбл трахнет его, но осторожно, не желая, чтобы на следующий день тому было слишком очевидно больно.       Стоны Билда звучали всё громче и чаще, когда Байбл стал вколачиваться в него глубже, меняя угол толчков, чтобы с каждым задевать простату.       — Я так близко, Байб, — заскулил Билд. Байбл просунул руку между их телами и схватился за его член, поглаживая его в такт своим движениям.       Менее чем через минуту он, неизменно завороженный чертами его лица, видел, как тот достигал пика и подчинялся волне собственного оргазма. Байбл почувствовал это своей рукой и, когда сперма изливалась наружу, членом, вокруг которого от прерывистых толчков сжался Билд.       — Блять, я сейчас кончу, — сказал он, переключаясь на английский, бесконечно благодарный за то, что они довольно часто на нём говорили, чтобы Билд всегда мог уловить смысл сказанных им слов.       Оргазм настиг его моментально, как только, также по-английски, Билд ответил ему: «кончи в меня, Байбл», и отдалённо услышал собственный стон, когда кончил внутрь Билда.       Мгновенная усталость, казалось, овладела ими обоими, когда он вышел из него и рухнул на кровать рядом. С того угла, под которым лежал, он едва мог видеть, как из задницы Билда вытекает и капает на подушку под ним семя, но он вряд ли мог сейчас пошевелить хотя бы одной из своих конечностей настолько, чтобы собраться с силами, встать и вытереть их, насколько им двоим это было необходимо.       Вместо этого Байбл пошевелился лишь так, чтобы опустить голову на его грудь и тихо вздохнуть, когда рука Билда поднялась и осела в его волосах, нежно поглаживая их.       — Поцелуешь меня завтра на сцене? — тихо спросил Байбл.       Он чувствовал, как вздымалась и опускалась грудная клетка Билда, когда он издал приглушённый смешок.       — Думаю, мы не уедем из Тайбэй живыми, если я это сделаю, — негромко ответил он, и Байбл хмыкнул в знак согласия. Ему хотелось целовать Билда везде, где бы они ни оказались — на сцене, на свидании, в гостях у друзей, — но так они не могли, не с их статусом и ситуацией, и вместо того, чтобы позволить этим мыслям вторгнуться в его голову и прервать блаженное послеоргазменное состояние, он прижался к Билду ещё теснее, выбирая ценить то, что они могли иметь.       — Я люблю тебя, — он услышал, как тихо пробормотал Билд, погружаясь в сон, и надеялся, что и ему удалось произнести своё «я тоже тебя люблю» до того, как усталость окутает сном и его.