Слепой

      Едва прикоснувшись кончиками пальцев к чему-то мягкому, Леви, как ошпаренный, одёрнул руку. В лазарете он находился не больше двух недель, но и за это время ничего не поменялось. Это что-то мягкое едва мяукнуло, потеревшись головой о ладонь мужчины, и легло рядом с ним, распластавшись аки батон хлеба. Не двигаясь, командер похлопал глазами и снова погладил нечто, касаясь ладонью наугад. Кажется, пальцы очертили уши, затем и холку, после нащупали куцый хвост.       — Кошка что ли?.. — задал сам себе вопрос, наконец найдя голову пушистика и аккуратно поглаживая. — Как ты тут оказалась?       Вновь в ответ было мяуканье, а после маленькие зубки вцепились в руку, слабо кусая. Нахмурившись, Леви стряхнул кошку и, насколько позволяло пространство, переложил её на другую сторону от себя. Пушистый комок проурчал что-то, затихая, и подогнул под себя лапки, становясь буханкой хлеба. Прикрыв глаза, мужчина устало выдохнул и откинулся на подушку, поворачивая голову к окну.       Солнце ползло к полуденному времени, несколько припекая улочки Троста. Доносились чьи-то голоса, кажется, сегодня была ярмарка или что-то типо того. Деревья слабо качались на ветру, шурша листвой, а под ними то лаяли собаки, то слишком громко разговаривали молодые люди.       Леви тихо скрипнул зубами и, сев на край кровати, чуть не задавив кошку, нащупал трость. Животное спрыгнуло с нагретого места и, пока Аккерман пытался сориентироваться в пространстве, залезло на подоконник, принимая солнечные ванные. Мужчина прислушался к окружающим звукам, после, постукивая тростью, пошёл наугад к выходу из комнаты. Оставшись одна, кошка пофигистично прикрыла глаза, наслаждаясь компанией звуков с улицы и солнцем, что припекало чуть сильнее.       Путь вниз оказался несколько затруднительным. Чуть ли не теряя трость, Леви то и дело шипел на себя, мол, стал каким-то рассеянным, и продолжал спускаться по лестнице. Наконец, выйдя на улицу, где шум стал почти невыносимым, мужчина по памяти направился в сторону набережной. В голове противно стучало, а мысли, что бились о черепную коробку как испуганные вороны, не давали покоя. Как так вышло, что он оказался в таком жалком положении? Почему это случилось тогда, когда его не было рядом?       — Леви! — громко окликнул знакомый голос, на что мужчина остановился и, глядя мимо людей, повернулся на звук. — Тебе же нельзя выходить до полного выздоровления.       — Между прочим, как видишь, можно, — огрызнулся Аккерман, а сам схватил ладонь говорившего, крепко сжимая. — Эрвин.       Эрвин слабо улыбнулся и эта улыбка чувствовалась кончиками пальцев. Подняв мутный взгляд серых глаз, командер скривился и, как-то обречённо, вздохнул. Понимая без слов, блондин отобрал у него трость и взял под руку, неспешно ведя за собой. Аккерман еле заметно улыбнулся, кажется, не чувствуя себя обузой.       Сколько времени прошло? Пару дней, месяцев, лет? Леви не мог знать наверняка, только помнил, что в тот день было холодно, а тёплая кровь заливала лицо.       — Ты куда собирался сходить?       — На набережную. Прогуляться захотелось.       Смит усмехнулся, на что Леви отвернулся и клацнул зубами. Нет, всё же он слишком сильно изменился. Слишком стал зависимым от других, что ему не нравилось. Даже если бы он сам пошёл, без сопровождения Эрвина, все равно бы чувствовал на себе его взгляд. Если уж быть честным, Аккерман даже не помнил, как выглядит Смит, совсем не помнил.       — Мог бы меня подождать, я как раз к тебе направлялся, — с теплотой прозвучали эти слова, но внутри Леви всё пошатнулось. "Мог бы меня подождать…" слова, как нож, резали по гордости мужчины. Брюнет тряхнул головой и, хоть и мимо, глянул на старшего укоризненным взглядом.       — Не надо, — слабо произнёс Леви, в голосе же послышались стальные нотки. Сжав ладонь блондина, младший выдохнул сквозь зубы. — Не надо мне напоминать о моей травме, понял?       Макушки коснулись тёплые губы, поцелуй же вышел едва ощутимым. Эрвин не мог смотреть на командера без сожаления, без ноющей боли в груди. Будто бы так было всегда. Будто Леви постоянно так говорил об этом, что невольно хотелось прижать к себе и не отпускать. Не отпускать, пока маленькая ладонь больно не ударит по плечу или груди. Леви поднял голову, встречаясь взглядом с Эрвином. Не видел, это сразу было понятно по отрешённому выражению лица.       — Не молчи, Эрвин. Я же не знаю, что ты хочешь мне сказать взглядом… — возмущённо прошептал Аккерман, едва касаясь ладонью гладкой щеки мужчины. А тот улыбался, разглядывая милые, но изуродованные черты лица. — Будешь и дальше молчать, как говна нажравшись, я тебе врежу, клянусь Имир!       — Закрой глаза.       Командер недоверчиво прищурился, но послушался, прикрыв глаза. Эрвин усмехнулся и нежно погладил младшего по макушку, после обвил рукой талию. Губы коснулись холодных, бледных губ Аккермана, затягивая в неспешным поцелуй. Леви вздрогнул, обвив руками крепкую спину Смита, и ответил на поцелуй, едва держась на ногах. Хотелось растаять, забыть про всё, что с ним произошло совсем недавно. По вине Эрвина…       — Прости меня, Леви… — прошептал он в губы, после коснулся своими губами бледного лба. Мужчина промолчал, крепче сжав ткань шинели на спине старшего, и уткнулся лицом в плечо Эрвина. А слепые глаза устремились взглядом в небо…