Комната Чана

— Что вы думаете о вебкаме? — Чанбин задумчиво прикусил кончик трубочки и удивлённо поднял взгляд на закашлявшегося друга напротив. — Что за вопросы прямо рядом с моим салатом? — возмутился другой, прижимая к себе тарелку и с негодованием оглядывая друга. — Ты попутал компанию, которой стоит задавать такие вопросы, Бин. Твои дружки из клуба, наверное, с радостью бы поддержали эту тему, но не мы. — Звучишь как монашка, Хан, — Чанбин поморщился, — вы взрослые парни и точно натыкались на трансляции, когда заходили за порнушкой. — Бин, я вчера после работы отрубился буквально лицом в тарелке с ужином, потом проснулся, вновь подогрел еду, поел, сделал наспех задание для сегодняшних пар и вновь пошёл спать. Извини, но у меня нет на всё это времени. — Ну, а ты? — Чанбин указал на покрасневшего Чана, который как раз откашлялся и теперь пытался слиться со стулом, чтобы его не спрашивали. — Я думаю, что занимающиеся этим ребята просто делают свою, пусть и специфическую, работу… Главное, чтобы их никто не принуждал к этому, — протараторил Чан, уперевшись взглядом в свои сложенные на коленях руки, и кивнул своим словам, — больше я об этом ничего не думаю и такой контент мне так же, как и Хану, не очень интересен. — Господи, какие же вы скучные, — Чанбин вновь скривился, — и как мы стали друзьями? — В школе ты выбирал друзей не по предпочтениям в порнухе, — огрызнулся Хан и повернулся к Чану, — ты, кстати, сделал то задание? Ты же знаешь, что я плох в английском, ты можешь…       Чан вытащил из сумки и подтолкнул свою тетрадь к Хану раньше, чем тот закончил предложение, вызвав восторженный поток благодарностей. — Тебе стоит больше верить в себя, Ханни, твой английский достаточно хорош, — Чан обворожительно улыбнулся ему, демонстрируя ямочки на щеках. — Спасибо, что ты так считаешь, но препод другого мнения, — Хан надул губы, не отрывая взгляда от ровных строчек в тетради Чана. — Боже, вы только об учёбе и говорите? — Чанбин, пришедший пообедать со своими друзьями, пусть те и были с другой специальности, откинулся на стуле, допивая свой айс американо, заботливо принесённый Чаном из соседней кофейни. — Если ты предложишь тему кроме порно, мы можем постараться поддержать её, — Хан поднял взгляд от записей. — Девушки? Эта тема вас устроит? Я заметил, что у вас много симпатичных первокурсниц в этом году… — Бин мотнул головой в сторону соседних столиков, где кучковались девушки. — Тц, тема едва ли лучше предыдущей, учитывая мою занятость, но если хочешь, Чан может познакомить тебя с некоторыми, ему, как старосте, поручили провести первокурсникам экскурсию по факультету, а те решили, что самое интересное на факультете — Чан. — О, вот совсем другой разговор, — Чанбин оживился, уперевшись взглядом в Чана, который жалобно свёл брови к переносице и недовольно ткнул Хана пальцем в щёку. — Я взял телефон только их старосты, — вздохнул он, сдаваясь, — но если ты так хочешь, мы могли бы подойти к ним, кажется те, что вон за тем столиком, тогда настойчиво интересовались моими планами на выходные. — Хочу, — Чанбин улыбнулся и поднялся с места, кивком указывая Чану последовать за ним.       Чан встал, перекинул сумку через плечо, и Чанбин довольный зашагал вперёд, не слыша и не видя, как Хан тихо извиняется, а Чан криво улыбается в ответ.

***

      После пар Чанбин дождался парней у выхода из здания, потому что сегодня они заканчивали одинаково и могли бы поболтать ещё по пути к дому, в котором они снимали свои крохотные квартирки на разных этажах.       За пару улиц от дома Хан попрощался с друзьями, отправляясь на свою работу в кафе.       Подработка Чанбина начиналась в пятницу вечером, да и первокурсницы так же предложили отложить знакомство на тот день, а студия звукозаписи в которой он обычно проводил вечера, именно сегодня была кем-то выкуплена, поэтому он был свободен, не хотел скучать и потому планировал затащить Чана к себе поиграть в приставку. Они нередко так делали и Чан ему никогда не отказывал, даже если было много домашней работы. Чанбин иногда думал, что пользоваться такой безотказностью друга, наверное, не очень хорошо, но проводить вечер в одиночестве было совсем невыносимо и потому, если он не зависал в студии с друзьями-реперами, он зависал с Чаном.       Но сегодня Чан неожиданно сказал, что не может. Что у него есть дела, что он не может подвести и что это по работе.       Они разошлись по разным этажам и Бин остался стоять в коридоре своей квартиры, ничего не понимая — Чан сделал так впервые. Чанбин задумчиво почесал голову, пытаясь вспомнить кем подрабатывал Чан, но тот словно бы никогда и не говорил кем и где. Бин вздохнул — Чан слишком благоразумный, чтобы заниматься чем-то нелегальным и скорее всего просто не посчитал нужным сказать, что работает, как и большинство студентов, в кафе или магазине. Возможно, боясь, что друзья придут к нему во время смены. Чан был достаточно правильный и стеснительный, наверное, для него было бы сложно принимать друзей на работе. Бин кивнул своим мыслям и прошёл в комнату, скидывая куртку на стул. Он завалился на диван, уложив на колени ноутбук и зашёл на ютуб, проверяя обновления. Ткнул на новое видео, потом на другое. Время тянулось необычайно медленно, даже доставка еды из соседнего дома сегодня будто бы ехала целый час. Бин понимал, почему так всё тяжело — он немного обижался на Чана. Сам понимал, что это глупо, но он слишком привык, что ему не отказывают, а теперь не только отказали, но и намекнули на загадочную работу, о которой Бин был не в курсе и это раздражало. Ему нравилось думать, что он знает всё о друге, но теперь между знанием о любимом напитке и именами родителей появилось тёмное пятно — работа.       Чанбин раздражённо цокнул и откинул голову на подушки. Подумал, решил, что всё равно сейчас ничего не сделает и стоит просто снять напряжение и пойти спать. Открыл любимый сайт с порно, задумчиво пролистал торчащие первыми в списках онлайн трансляции, с раздражением понял, что не отключил раздел с парнями и потянулся уже сделать это, когда одно из превью привлекло его внимание. Он замер, пялясь в экран, где за накачанным парнем в чёрной майке переливались светодиодные треугольники, образуя слишком знакомую Бину картину.       Заворожённый, он ткнул в превью видео, открывая его на весь экран. Парень на видео только начинал трансляцию, низким хрипловатым голосом разговаривая с прибывающими комментаторами. — Простите за внеплановое видео, — он говорил тихо и медленно, Бин решил, что парень так старался изменить голос.       Парень был в маске и кепке, его лица почти не было видно, даже глаза сложно было разглядеть из-за тени от козырька, только немного торчащие у ушей светлые кудряшки и чёрная повязка на бицепсе, там где, как Бин помнил, должна быть татуировка из двух чёрных полос, подсказывали, что это были не просто похожая комната и похожий парень. — Этот стрим был проспонсирован моим любимым постоянным зрителем и спонсором под ником МойВолчонок и это время было одним из его пожеланий, но я всё же надеюсь, что смогу развлечь и вас в этот вечер среды. К тому же, сегодня нас ждёт нечто… необычное.       Парень выглядел немного зажатым, словно был сильно смущён, но чат довольно активно поддерживал его, поэтому Чанбин понял, что парень снимался так уже далеко не первый раз. Чанбин внимательно разглядывал парня и его комнату за спиной, надеясь, что это тот стрим, где вебкамщик просто снимает футболку, играет мышцами и красиво дрочит на радость парням и девушкам. И не делает того, о чём Бин боялся даже думать параллельно с догадками о личности парня.       Тем временем парень на видео достал откуда-то из-за камеры то самое «необычное» — средних размеров дилдо странной звериной формы с утолщением у основания. Чанбин судорожно вздохнул. — Итак, «МойВолчонок» решил, что к моему нику идеально подойдёт фаллоимитатор в форме волчьего члена… Как можете заметить он с набухшим узлом у основания и глядя на него становится даже немного страшно, — парень нервно усмехнулся и потёр шею. — Надеюсь, вам понравится такое.       Теперь он казался немного напуганным или растерянным, Чанбин подумал, что возможно это у него первый раз, но кто-то в чате написал, что «хватит мяться как девственница, мы все тут знаем, что это не так», и развеял его надежды. Парень посмотрел коротко в камеру, словно ему было сложно решиться, потом быстро заглянул в чат, но скрытые в таком положении кепкой глаза не дали понять, что он почувствовал. — Тогда не будем затягивать, да?       И он потянул майку вверх, стягивая её и оголяя идеальный торс. Чанбин одобрительно вздохнул — теперь было понятно, чего этот парень так старательно работал в зале. Парень провёл рукой от груди вниз к штанам и, довольно быстро расправившись с застёжкой, стянул их, оставшись сидеть в одних боксерах. Потом он протянул руку к камере, она на мгновение выключилась, а потом включилась другая, в другом положении, ближе к постели. Парень пересел к ней, теперь в кадре почти не было его лица, только часть маски, но зато почти полностью было тело.       Дополнительное освещение прекрасно подчеркивало каждую выпуклую мышцу, каждый идеальный кубик на прессе, и то как мышцы красиво двигались под кожей при движениях парня. Было видно, как он взял в руку телефон, видимо проверяя, как это выглядит, а потом, отложив его в сторону, подцепил боксеры и медленно потянул их вниз, оголяя уже полувставший член и бритый лобок. Парень прошёлся пальцами по внутренней стороне бедра, дразнясь и не касаясь члена, а потом завёл руку за спину и вытащил оттуда дилдо и бутылочку смазки. Выдавив на ладонь немного он прошёлся по всей длине игрушки, особенно хорошо смазал узел, а потом подтянулся немного на локтях, закидывая ноги на постель, и, приподняв бёдра, направил игрушку между ними. Камера хорошо захватывала вид того, как толстый волчий член с усилием входит внутрь и как растягивается покрасневший анус вокруг него. Чанбин сглотнул ставшую густой слюну, чувствуя как тяжелеет член и уже даже не пытаясь не думать о том, что перед ним его знакомый. Его друг. Чан.       От этой картины было сложно оторваться, но парень, а точнее — Чан, болезненно ойкнул, когда начал проталкивать внутрь узел, и Чанбин моргнул и перевёл взгляд на чат.       «Этот «мойволчонок» опять заставил его вставлять себе без растяжки, больной ублюдок».       Чанбин тяжело вздохнул, теперь неуверенность Чана была понятна, и то, как он был напряжён, было очевидно. Люди в чате просили его добавить больше смазки и подрочить, чтобы стало полегче, но Чан не смотрел в чат. Ему пришло сообщение, он приподнялся, чтобы взять телефон в руки и проверить. Его пальцы подрагивали. — Меня никто не заставлял, — сказал он хрипло. — Мне нравится, когда так… Так все чувствуется намного острее, мне нравится такое…       Чат не поверил. Чанбин тоже. Чан на камеру вздохнул и аккуратно перевернулся на живот, встав на колени и прижав грудь к кровати. В таком положении его круглая накачанная задница была намного ближе к камере и то, как растянула его торчащая только самым основанием игрушка было видно ещё более подробно. И теперь Бин чувствовал с одной стороны жалость, желание дать тому зрителю в морду, а Чану провести беседу на тему съёмок в порно, а с другой стороны, с той, о которой Бин старался не думать и всячески отрицал, он хотел бы вынуть эту тупую игрушку и вставить свой член, который уже болезненно подрагивал синхронно с рукой Чана, которой тот уже чуть быстрее двигал в себе дилдо. Стоны Чана врывались в разум, не позволяя картине исчезнуть, даже когда Бин закрыл глаза, пытаясь отвлечься, поэтому он сдался и положил руку на член. Чан стонал негромко, больше вздыхал, и Бину так сильно хотелось заставить его кричать от удовольствия в голос, что перед глазами темнело. Он не мог вспомнить, когда последний раз его что-то настолько возбуждало, потому что сейчас чувств было слишком много, они были слишком яркие и противоречивые. Он был зол, он был смущён и он был возбуждён до предела. Он кончил раньше, чем Чан на экране.       Когда он немного пришёл в себя, Чан помогал себе рукой. Бин проследил за тем, как белесые густые капли стекали по его руке и как дурацкая игрушка покинула, наконец, его тело, и от вида того как пульсировал немного раскрытый анус парня, Бин почувствовал, как вновь возбуждается, поэтому опустил взгляд на чат.       «Бля, самое классное в видео этого парня — то как он кончает без рук, но этого никогда не случается, когда он выполняет указания того мудака».       «Когда он последний раз реально наслаждался процессом?»       «Волчонок шли этого дрочера, пока не потерял остальных зрителей».       «+1 к челу выше. Тебя смотрели из-за того, что ты делал это не ради денег».       «Вы все такие умные, может у него с деньгами проблемы».       «А может «МойВолчонок» узнал его и теперь угрожает?»       «В этом есть смысл, учитывая, что Волчонок начал снимать, потому что боялся открыться своему окружению».       «Иди по стопам Бритни — надень красное, если тебе нужна помощь»       «Трансляция завершена».       Последнее вывело, наконец, Чанбина из оцепенения. Он видел, что Чан проверял телефон, перед тем, как трансляция завершилась. Он ничего не говорил больше, кажется, чат его расстроил. Чанбин ткнул на иконку с мордой волка и зашёл на страницу Чана, но там было только одно сохранённое видео — «Первый». Бин уверен, что не контролировал руку, которая нажала на видео.       Парень на экране был так же в маске и кепке, на нём была простая чёрная футболка и шорты, он сидел на краю кровати, подогнув под себя ноги и неловко сложив руки на коленях. — Привет? Боже, это так неловко, но мне правда хотелось попробовать. И я не ожидал, что вас соберётся сразу так много… Вы не против поговорить сперва? Я слишком нервничаю, простите. Я — Вулфи, волчонок, но это не особо важно. Я не знаю будет ли это моё первое видео или последнее, поэтому не уверен, нужен ли мне вообще никнейм и нужно ли мне рассказывать о себе. Интересно ли кому-то на этом сайте вообще меня слушать? Возможно, вы останетесь, если я скажу, что довольно чувствительный и легко кончаю без рук? Ооо, я угадал, — Чан легко рассмеялся, отчего у Чанбина пробежали мурашки по позвоночнику. — Тогда обещаю не болтать слишком долго. Так вот, причина, по которой я решил устроить этот стрим — мне одиноко. Я давно осознал, что гей, но никто из моего окружения, даже самые близкие друзья не знают об этом. Они классные ребята, но я всё равно боюсь признаваться. Другая проблема: знакомства в приложениях меня пугают. Мне там обычно пишут довольно странные личности да и в основном все видят во мне п-папочку? — Чан возмущённо фыркнул, — а я, как вы догадываетесь, предпочитаю другую роль. Поэтому я решил попробовать стримы. Не самый безопасный путь, но зато будет не так одиноко, хах. Если я продолжу, то установлю донаты, чтобы вы могли поучаствовать в процессе и чтобы было веселее, но, как вы поняли, моя цель здесь не деньги. Вот и всё, наверное, что я хотел сказать. Думаю, время для этого, — и он потянул с себя футболку. — Ах, спасибо за комплименты, мне приятно. Чувствительные ли у меня соски? Я не уверен, но, думаю, мне понравится, если это решит проверить кто-то другой. Как давно я с собой «играюсь»? Лет с пятнадцати, наверное, так что давно. Мой идеальный тип? Не думаю, что у меня есть такой. Любимая категория порно — домашнее или любительское, или что-то с романтическим сюжетом, но и тут, и там приходится копать, чтобы найти что-то адекватное, но наигранные стоны меня совсем не заводят. Громкий ли я сам? Нет, я редко позволяю себе хоть какие-то звуки, и стоны это больше для партнёра, а моим «партнёрам» это не интересно, ха-ха. Да, я занимаюсь в зале, дома получается хуже без мотивации в виде красивых тел вокруг. Был ли я влюблен? Да конечно, но никогда никому не признавался и с парнями не целовался. Да, с девушками приходилось, лет в двенадцать, когда я понял, что вокруг все начали вдруг интересоваться девочками, а я почему-то нет. Было странно, ничего похожего на то, что описывали друзья. Снимать штаны? Хах, как скажете.       Чан усмехнулся и встал, потянув шорты вниз и оголяя очерченную линию мышц уходящих под резинку боксеров. Красивые пальцы Чана прошлись по краю резинки, играясь, медленно скользнули под неё и пошли ниже по бёдрам, утягивая боксеры за собой и оголяя толстый прямой член и такой же как и на стриме гладкий лобок. Чанбин сглотнул слюну, раздражённо осознавая, что вновь возбудился. Ещё Бин подумал, что теперь то, что он не видел член Чана раньше, кажется странным, ведь они часто занимались в зале и потом шли в душ. Они же шли в душ вместе? Он точно помнил, что Хан был тем, кто явно никогда не прикасался к своему лобку бритвой и член его тоже особо не был интересным. Впрочем, как и любой другой член по мнению Чанбина ровно до сраного стрима. Теперь же он вспоминал все их совместные приёмы душа и понимал, что Чан всегда занимал кабинки подальше от них и никогда не снимал с себя белья или полотенца, пока не оказывался в укромном месте. Чанбину стало интересно, показался бы пах Чана ему таким сексуальным, если бы он не видел большего. Чан на видео уже стянул с себя боксеры и, отвечая на комментарии, немного крутился перед камерой, играя мышцами груди, ног и ягодиц. Одним из комментариев было «шлепни себя» и Чан со смешком подчинился. Звук хлопка ладони о крепкую половинку округлой задницы волной прошёлся от ушей до члена Чанбина. На светлой коже остался чёткий красный отпечаток, и Чанбин со стоном опустил руку на член, начиная медленно поглаживать себя в ожидании продолжения шоу. — Сразу ли я начал кончать без рук? А такое возможно? Думаю, нет, потому что мне потребовалось довольно много времени, чтобы научить себя. Первые попытки засунуть в себя пальцы были довольно странными, но меня подстегивали фантазии, что один парень, в которого я тогда влюбился, будет прижимать меня к постели и вдалбливаться так же, как похожий на него актёр, в том порно, что я нашёл, — Чан говорил и одновременно с этим смазывал пальцы, а когда дошёл до фантазий, приставил пальцы к входу и начал вводить сразу два, сбивая собственное дыхание. — Тот парень, в кого я влюбился, был гетеро, к тому же с такой… доминирующей аурой вокруг себя, не позволяющей даже подумать о том, чтобы нагнуть его, но заставляющей ладошки потеть от мысли, как он нагнет тебя. А потом мне просто начало нравиться трахать себя пальцами. Я нашёл простату и научился массировать её так, чтобы хватало лишь пару движений по члену, чтобы кончить… А потом и в них нужда отпала. Жаль, что продемонстрировать свои навыки было катастрофически некому-у, — последнее Чан протянул, вздрагивая всем телом. К тому моменту пальцы в его заднице двигались достаточно активно, полностью погружаясь внутрь и полностью выходя, каждый раз вновь продираясь через сопротивляющиеся мышцы. Чан стоял спиной к камере, немного нагнувшись над кроватью, его ноги и плечи подрагивали, голос сбивался.       Чанбин подстраивал движения руки на своём члене с движениями Чана, уже полностью смирившись с навязчивыми образами того, как двигается внутри него, а не собственного кулака. Бин абсолютно не понимал, какого черта его вообще смог так возбудить мужик, потому что до этого такого никогда не было, даже когда он, решив проверить себя, перебрал с десяток разных гей-порнороликов, где красивые актёры абсолютно разных типажей демонстрировали все, что имели и умели. Возможно, проблема была именно в том, что Чан был его другом, о котором он, казалось, знал всё, а теперь это «всё» оказалось ничем. Он не был уверен, что знает о Чане хоть что-то правдивое, может, кроме имени родителей. И это шокировало, и расстраивало, и одновременно с этим он, Чанбин, теперь был единственным человеком, который знал о Чане так много, и вот это уже возбуждало. И он решил, что разберётся со своей ориентацией и отношениями с другом позже, тогда, когда это настолько сильное, что болезненное, возбуждение спадёт. Ему никогда не хотелось подрочить ещё раз сразу после первого, но сейчас он приближался ко второму оргазму, злясь, что на его члене его собственная рука, а этот дурак с его фантастической задницей сидит на пару этажей ниже и не знает насколько попал.       На первом своем видео Чан не использовал игрушки, только пальцы, а ещё он действительно не касался собственного члена, чуть не упав во время оргазма на кровать, и удержав себя свободной рукой, второй рукой он продолжал двигать внутри, словно выдаивая последние капли из свободно покачивающегося члена.       Чанбин же кончил, заливая спермой экран ноутбука и матерясь собственной тупости.

***

— Во что вчера играли? — спросил буднично Хан за обедом, попивая свой супер сладкий кофе с кучей добавок, который ему, конечно же купил Чан. В «Чанбин слишком тупой и ненадежный, чтобы рассказать ему такую важную информацию о себе», — мысленно злобно фыркнул Чанбин, но вслух ничего не сказал, только отрицательно помотал головой. — У Чана была важная работа, он не мог со мной играть. Поэтому пришлось смотреть порно и развлекать себя самому. — Работа? — Хан поморщился, решив проигнорировать излишнюю информацию от Чанбина, и удивлённо поднял взгляд на Чана. — Не слышал от тебя никогда о работе. — Ну, это так, несерьёзно, подработка на пару дней, — отмахнулся Чан и неловко поерзал на стуле, чувствуя на себе странный взгляд Чанбина. Странный, липкий, незнакомый взгляд. — А я все думал, где ты берёшь деньги, если не работаешь, — Хан задумчиво покусал трубочку. — Неужели там так хорошо платят, что хватает? — Ну, нормально… — Чан смущённо опустил взгляд на свои руки, а Чанбин заметил, как горят его уши, и усмехнулся. — Ты должен рассказать, что за работа… Когда захочешь, — Хан поднял на Чана серьёзный взгляд и коротко улыбнулся. Бин вдруг подумал, что Хан тоже как-то узнал о вебкаме, но тут же решил, что Хан скорее всего просто переживает о друге и чувствует, что тот иногда врёт ему. Хан Джисон был из тех ребят, которых можно было назвать ходячими детекторами лжи, и Чанбин не раз прогорал на этом. — Конечно, Хани, не переживай, я не делаю ничего незаконного. Чаще всего я просто продаю написанные мной… песни. И рассказывать об этом смущает. Но, кажется, они неплохо заходят людям и отрывок одной я даже слышал по радио, когда проходил мимо ожидавшего у кафе такси. — О, поздравляю, Чанни, — Хан встал и потянулся через стол, чтобы одобряюще хлопнуть друга по плечу. — Ты должен будешь дать нам послушать. — Конечно, — Чан широко улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках, и Чанбин неожиданно поймал себя на любовании его лицом.       Что ж, кажется, Чан и правда продавал свою музыку, именно потому в первом видео он говорил, что не нуждается в деньгах… Но что случилось потом, что за урод скрывался под ником «МойВолчонок» и почему Чан готов был буквально порвать задницу из-за него — это были вопросы которые крутились в голове Чанбина весь остаток дня, ведь после обеда им так и не удалось собраться вместе и ему был предоставлен целый молчаливый вечер для самокопаний и накручивания тревоги за друга.

***

      В пятницу Чанбин вспомнил, что договаривался с девочками, о том, что проведёт их в бар, в котором работает диджеем, тогда, когда они появились в зале прямо перед ним. Фейсконтроль на входе был строгий и, как хорошо, что девушки прошли его без проблем, потому что Чанбин был слишком занят мыслями о том, что сказал днём Чан — а тот извинился, что не придёт, потому что у него важная встреча, и выглядел при этом слишком напуганным, чтобы Чанбин не начал переживать. Теперь в его голове Чан встречался с тем самым уродом Моимволчонком, который представлялся ему типичным мерзким мужиком из хентайных манг, которых Чанбин в свое время прочёл не мало, но теперь на месте смущающейся и просящей прекратить трогать её школьницы был его друг и ситуация так сильно злила его, что ни о чём другом он думать вообще никак не мог.       Девушки уселись за столик, привлекая его внимание, но он только мазнул по ним взглядом, прикусил подушечку пальца и уставился на свой телефон, где палец другой руки завис над кнопкой «позвонить». Вздох. Нажатие. Гудки. — Бинни? — голос Чана прозвучал одновременно и напряжённо, и немного радостно, и Чанбин ещё больше убедился в своих мыслях. — Чан… Ты ведь с МойВолчонок? — Чт… — голос Чана сорвался, Бин слышал его тяжёлое паническое дыхание. — Где вы, я приеду. — О чем ты… — Где. Вы. — Мы… — Чан пробормотал адрес в трубку, рядом не было слышно других голосов и Чанбин решил, что человек с ником ещё не пришёл и у него есть время, благо названный адрес был совсем недалеко.       Чанбин вручил бармену флешку с готовой музыкой — подстраховка на моменты, когда захочется отлучиться. Написал администратору извинения, обещая отработать следующую смену бесплатно, и сорвался с места, не замечая шокированные лица проигнорированных девушек.       Он пришёл к моменту, когда какой-то невысокий мужик средних лет положил Чану руку на задницу и сжал пальцы, а Чан замер, потому что был в ужасе, что кто-то мог увидеть и потому что, что бы он не творил на камеру, в голове он был всё ещё нетронутым девственником и не был готов к таким приветствиям. Мужик попытался положить и вторую руку, когда в его лицо прилетел чанбиновский кулак. — Ты МойВолчонок, ведь да? — прорычал, склонившись над шокированным мужчиной Чанбин. — Что у тебя на Чана? — Он узнал меня в зале, — ответил вместо него Чан, подходя ближе. — Он обещал показать вам с Ханом… — И всё? — Бин удивлённо обернулся. — Ты из-за этого его слушался? Ты в нас так не веришь? Мы же друзья, Чанни, боже.       Чанбин раздраженно потёр переносицу, вздохнул и повернулся обратно к мужчине, хватая его за куртку и вытягивая из его кармана кошелёк, где, так удачно, были спрятаны и права. Он сфотографировал права, вытащил фотографию счастливого семейства и в отвращении кинул кошелёк обратно мужчине. — Ты! У меня есть фото, как ты домогаешься моего друга и если ты не отвалишь, я найду тебя, узнаю где ты работаешь и разошлю всем, включая твою жену.       Мужчина вздрогнул, тут же прикрывая кольцо на пальце, кивая и пытаясь встать. Чанбин проследил за тем, как он убегает, и повернулся к Чану, сведя брови к переносице и требуя его телефон. Чан послушно вложил его, включённый, в протянутую руку и прикусил губу, в ожидании дальнейших действий Чанбина. Бин же заблокировал все номера и аккаунты мудака и вернул телефон Чану. — Ты дурак, — нарушил тишину Чанбин, спустя какое-то время молчаливой дороги домой. — Я всё ещё поверить не могу, что тебя развели на такую ерунду. Ладно бы он грозился слить видео твоим родителям или ещё что, но он ведь о тебе, по сути, ничего не знал, кроме того, что те, с кем ты занимаешься в зале — твои друзья. Он планировал показать видео нам, найдя нас на тренировке. Он даже имя твоё полное не знал. Боже, ты же взрослый сильный парень, какого черта? Я… Я не понимаю. Если ты настолько нам не доверяешь, то зачем вообще дружишь? — голос Чанбина к концу фразы стал совсем тихим, и Чан вздрогнул, впервые за все это время посмотрев ему в лицо.       Чанбин был зол на мужика, на Чана и на самого себя. Он чувствовал себя бесполезным, ненадежным, идиотом и плохим другом. Он не замечал в Чане ничего странного. Он верил даже самым дурацким его отмазкам. Теперь же он думал, что просто был невнимателен к нему. Злые слезы уже готовы были пролиться, когда Чан повернулся к нему со своим щенячьим виноватым лицом. — Я не… я… я думал, что защищаю нашу дружбу. — Ты дурак, — вторил Чанбин, вздыхая. — Ладно я, но Хану-то почему не сказал? Он же ходячий сладкий пирожок, он бы тебя поддержал. Он всегда был на твоей стороне, даже когда мы ругались, он ни разу не соглашался со мной. Так почему? Ты правда думаешь, что он осудил бы тебя? Относился бы по-другому? — Я был влюблен в тебя, — выпалил Чан, останавливаясь напротив Чанбина. — Я не мог рассказать ни тебе, ни ему. Я не хотел, чтобы это помешало нашей дружбе. Я не мог позволить вам отдалиться от меня. Я боялся… Боялся все разрушить. — Ты был что? Подожди, так тот парень, из-за которого ты начал… «играть» с собой, был я? — Откуда ты знаешь? — Я думал, что ты уже понял, что я наткнулся на твой стрим и единственное твоё сохранённое видео тоже видел. Так это правда был я? — Да, — Чан прикусил губу, краснея всеми открытыми взгляду частями тела и боясь поднять взгляд на лицо Чанбина. — Я не был уверен, как Хан отреагирует на это, я боялся, что он каким-то образом намекнет тебе, не со зла, а наоборот, чтобы помочь… Но я прекрасно знал, что у меня нет шансов, поэтому решил, что в одиночку замалчивать всё будет проще. — Ты мог просто не говорить ему о влюблённости. — Не мог, я бы точно проболтался и об этом. Ты же знаешь, что Хану все хочется рассказать. Ну и со временем клубок лжи всё наматывался, и однажды мне стало стыдно пытаться размотать его снова. Мне казалось, что я так плотно окутал себя коконом, что попытайся я рассказать правду, вы бросили бы меня — за ложь, за недоверие, за то, что был другим человеком. — Чанни… — простонал Чанбин, чувствуя теперь себя ещё хуже и закрывая лицо руками, пытаясь сформулировать мысли правильно, но в конце концов сдавшись и потянувшись за телефоном. — Мы расскажем все Хану. — Но… — Никаких но, Чан, он должен знать, а ты должен знать, что не будет ничего из того, что ты себе надумал. Вот на меня посмотри — я стою тут, хотя видел, что ты творил на стриме. — А мы можем опустить эту часть? — провыл Чан, чувствуя, как кровь приливает к и без того красному лицу. — Нет, конечно, — Чанбин убрал телефон в карман, получив от Хана приглашение зайти. — Это тоже часть тебя и часть проблемы.

***

      Чанбин молчал оставшуюся часть дороги, пытаясь продумать свою речь, и таща Чана за собой за руку, несмотря на всё его сопротивление. В данный момент Бину было плевать, кто что подумает, ему было важно ощущать руку друга в своей руке и знать, что он здесь, он не сбежит и его никто не украдёт.       Хан ждал их на пороге квартиры, скрестив на груди руки. Он знал, что важный разговор — очень важный, если Чанбин назначил его на вечер пятницы, уйдя с работы и бросив там приглашённых девушек. Он провёл парней в комнату и усадил на диван, встав напротив. — Ну? — напряжённо подтолкнул он, когда парни продолжили молчать. — Чан… — Я гей, — выпалил Чан, перебивая Чанбина и зажмурившись. — Окей. И? — послышалось в ответ и Чан удивлённо поднял голову. — Что? Ты не удивлён? — Немного, но я догадывался. Ждал, когда ты признаешься, а ты всё не признавался. Судя по тому, какие вы серьёзные, мне стоило самому вывести тебя на разговор, да? Что-то случилось? — Я немного занимался… вебкамом. — Ой, — теперь Хан всё же удивился и тут же сел на корточки, чтобы лучше видеть лица парней. — Это поэтому Бин тогда о нём заговорил? — Не, я узнал позже, в тот же вечер, но всё же. Такое вот дикое совпадение. — Так. И что? — Один урод угрожал рассказать нам с тобой, что он гей и что снимает такое, заставляя быть с собой грубым, а сегодня вообще вызвав на личную встречу. Я понял, что что-то происходит и вмешался, но мужик, конечно, просто мусор, а проблема вообще не в нём. В нас. Ну или, наверное, больше во мне? Я даже не догадывался. Боже, я чувствую себя таким эгоистичным мудаком, я был таким невнимательным… — Ты не виноват, — попытался вмешаться Чан, но Чанбин скинул с плеча его руку. — Даже не пытайся. Я виноват перед тобой. Я был плохим другом. Мне нужно было интересоваться тобой больше. Мне нужно было заметить, что что-то не так. Я понимаю, почему ты мне не рассказал. Я понимаю — и это самое мерзкое. Я знаю, что мог бы отреагировать не так, как сейчас. И если бы ты признался мне в чувствах — я бы отверг их. Или подумал, что это шутка. Или был бы грубым с тобой. Я так ненавижу себя из прошлого. Я бы точно оттолкнул тебя, так ещё и из-за меня ты не мог рассказать своему лучшему другу и получить достаточную поддержку.       Чанбин с каждым словом словно погружался всё глубже в пучину самоненависти. Он вспоминал себя, свои мысли и понимал, что он был корнем проблемы. И сейчас он был не лучше. Он пытался осуждать друга, друга, которого шантажировали и принуждали к насилию над собой… И он, он — проблема — ещё и подрочил на это. Чанбин вскочил с дивана, расхаживая по комнате, держась за голову и не находя больше никаких внятных слов для друзей. Он был в собственном тёмном трансе, когда кто-то потрепал его за плечо, а потом ощутимо влепил оплеуху. — Ты слишком много на себя взял, — сказал Хан спокойно, когда взгляд Чанбина всё же сфокусировался на его лице. — Ты не центр вселенной, даже Чановой. И ты не заставлял его влюбляться в себя. И ты не виноват, что он влюбился в тебя. И об этом я тоже догадывался. И ничего не сделал. Я тоже не святой и тоже не идеал. Мы виноваты все. Мы все конкретно проебались со своей дружбой. Значит ли это, что мы плохие друзья и не можем ими быть больше? Нет, все проебываются. И продолжают жить и дружить. Сейчас надо сесть и успокоиться, Бинни.       Чанбин кивнул и сел на пол рядом с диваном. Чан сперва тоскливо посмотрел на него, а потом, так и не сформулировав печальный вывод из этого действия, был утащен Ханом так же на пол. Они сидели на полу все друг напротив друга и какое-то время молчали. Хан пытался подобрать речь, Чанбин пытался не уплыть обратно по реке самобичеваний, в голове же Чана было отвратительно пусто и он пытался ухватиться хоть за какие-то нужные мысли. — Так. Для начала. Чанни, мы тебя любим по-дружески, по-братски, как хочешь, любим. Говорю от лица обоих, потому что нажравшись Бинни только и говорит о том, какой ты чудесный и замечательный человек и друг, и как нам с тобой повезло. И как бы там Бинни сейчас не убивался, что будучи подростком оттолкнул бы тебя — это неправда. Он бы пару дней походил один, а потом приполз бы к тебе договариваться, как вам дальше быть. Этот парень слишком привязан к тебе, может потому и боялся видеть какие-то несостыковки со своим идеальным Чаном, которые могли угрожать вашей дружбе и предпочитал верить всему, что ты говоришь. Это раз. Два — мне стоило поговорить с тобой. Я всё видел и зачем-то ждал, хотя понимал, что тебе страшно. Я дурак и тоже немного боялся, что это может изменить то, что было между нами. Ещё мне было немного, совсем немного, обидно, что из нас двоих ты влюбился в Чанбина, — Хан сокрушенно помотал головой. — Ханни, я просто видел в тебе скорее брата… — Да, я понимаю, это была такая глупая иррациональная обида подростка, но она так же повлияла на мои действия, поэтому не сказать о ней было нельзя, раз уж мы говорим сейчас откровенно. — Я так сильно люблю вас и так сильно боялся все разрушить, что даже не подумал, что молчание может сделать всем хуже. Думал, что ну это же моя личная проблема, вас не касается… Хотя она ещё как касалась, особенно тебя, Бинни. Черт, ребята, простите меня. Я правда такой дурак и только сейчас это понял. Мне повезло иметь классных понимающих друзей, а я устроил драму из ничего. Даже не подумал, что я так показываю свое недоверие вам… Простите. И, пожалуйста, не вините себя. И Хан прав, Бинни, ты не виноват, что я влюбился в тебя тогда…       «А сейчас? Ты всё ещё любишь меня?" — Чанбин прикусил язык, чтобы не спросить это. Он не знал, что дальше делать с этой информацией. Если Чан скажет нет, то будет ли ему обидно? Он чувствовал, что да и от этого злился на самого себя, потому что, а если ещё любит? Что ему, Чанбину, с этим делать? Да, у него встал на те видео, но он всё ещё был гетеро и не был уверен, что способен встречаться с парнем. Мог ли он испытывать к парню что-то, кроме дружеских чувств? Встанет ли у него на Чана в реальности? Готов ли он перейти на более сложный, социально неодобряемый путь отношений с парнем? И самое главное и болезненное: достоин ли он вообще Чана и его любви? — Бинни? — Чанбин сфокусировал взгляд на обладателе голоса, которым был Чан, и криво улыбнулся. Встревоженный, с алыми щеками и ушами Чан был преступно милым и это было до обидного нечестно по отношению к чувствам Чанбина. Хан прав, Чанбин бы и неделю не выдержал разлуки с ним. Чёрт возьми, они втроём поступили в один вуз и сняли квартиры в одном доме — настолько они не представляли жизни раздельно. Даже тогда, когда они были подростками, услышав от Чана признание, он бы придумал, как остаться рядом. — Ты дурак, Чанни, — сказал, наконец, Чанбин, накрывая руку друга своей и мягко улыбаясь, — и я дурак. И Хан дурак. Поэтому и дружим, наверное. — Ты успел нас напугать своей мрачной миной, Бин, — надулся Хан. — Я и не помню, когда видел тебя таким. — Да, пришлось покопаться в себе, признаю, что занимаюсь таким крайне редко, поэтому там не прибрано и ответы ищутся сложно, — Бин накрыл своей рукой и руку Хана. — И что ты способен на такие художественные метафоры я тоже иногда забываю, — Хан выдохнул, опустив лицо, а когда поднял, в глазах стояли слёзы. — Простите, я держался, но я так испугался, что всё сломалось… я… я… — речь Хана окончательно слилась в рыдания и парни бросились его обнимать, гладить и успокаивать словами. Чан впервые за вечер улыбнулся, явно расслабившись, а ещё через мгновение присоединился к рыданиям Хана. — Да ну вы чего творите! — шмыгая возмутился Чанбин, изо всех сил смаргивая слёзы.       Так они и рыдали в объятиях друг друга, пока слёзы совсем не кончились, оставив после себя только горящие глаза и красные носы. Стало легче, все чувствовали это странное болезненное в области глаз и груди облегчение, которое бывает, когда ты слишком долго что-то держал в себе, а потом резко выплеснул абсолютно всё. Они сидели на полу, прижавшись к Хану плечами и вздыхали, восстанавливая дыхание. — Я, кстати, би, — сказал внезапно Хан в образовавшейся тишине. — Чего? — хором спросили Чанбин и Чан, поднимаясь и уставившись ему в лицо, а Хан нервно хихикнул. — Да не кричите вы. Я и не думал, что такой, ну, то есть думал, но думал, что это так несерьёзно, а потом влюбился в одного парня с твоей, Чанбин, специальности. — В Ли Минхо? — ткнул Чанбин и усмехнулся на округлившиеся глаза Хана. — Как. — Да ты просто с тех пор, как он перевёлся к нам, стал неожиданно забывать у меня вещи и приходить спрашивать их, вместо того, чтобы написать или просто зайти вечером. — Он постоянно ужинает в нашем кафе, — Хан вздохнул. — Красивый такой, серьёзный и одинокий, но он всегда, всегда улыбается на все самые мои дурацкие шутки… — Ты ему нравишься, — серьёзно сказал Чанбин и тут же рассмеялся, получив удар в плечо. — В общем… Да. Так хорошо рассказать вам. Не представляю, как ты держал это в себе так долго, Чанни. — Я терпеливый, — Чан грустно улыбнулся и тут же был обнят с двух сторон.

***

      Хан выгнал их ещё через полчаса, потому что вечер откровений это супер, но ему, вообще-то, с утра на работу. Чанбин вздохнул и решительно нажал кнопку закрытия дверей на этаже Чана, удержав его за руку. — Я думаю, что должен ещё кое-что сказать.       Чан нервно сглотнул, чувствуя, что готов снова расплакаться, если это опять что-то сложное про их взаимоотношения, а Чанбин был слишком серьёзен, чтобы это было какой-то шуткой. Он потащил Чана за руку из лифта до двери квартиры, а там из коридора до комнаты и усадил на диван, словно боялся, что Чан сбежит, если его не держать за руку, но это было уже второй раз за день, поэтому Чан послушно шёл, не пытаясь освободиться. — Ты меня пугаешь, Бинни, — жалобно сказал он, когда Чанбин опустился перед ним на колени. — Прости, но в данной ситуации мне страшнее, потому что я боюсь, как ты отреагируешь, но и не рассказать не могу, потому что это будет терзать меня до конца жизни, я уверен. — Тогда не тяни… — Мм, ну, я же говорил, как узнал про тебя, да? Это получилось случайно, я забыл отключить раздел с парнями… Обычно я стараюсь туда не смотреть, потому что парни мне совсем не интересны, но взгляд зацепился за твои светильники на стене… Да и фигура твоя и кудряшки — всё мне слишком хорошо знакомо, чтобы не узнать. Я ткнул на видео, надеясь, что ты снимаешь ну, лайт-контент с обычной дрочкой… — Прости… — Это моя фраза, Чанни, — провыл Чанбин, утыкаясь лбом в колени Чана и почти привычно уже чувствуя себя мудаком. Чан был слишком эмоционально разбит, чтобы слушать его сейчас и воспринимать нормально, но Чанбин все равно хотел вылить на него ещё больше шокирующей информации. — Тебе… понравилось? — послышался тихий неуверенный голос Чана, и Чанбин резко вскинул голову встречаясь с ним взглядом. Глаза Чана расширились от осознания своей правоты и лицо тут же залилось равномерно красным цветом. — Прости, — выдохнул Бин, пытаясь понять, что чувствует сейчас Чан и чего ему ожидать. — Н-насколько? — немного запинаясь спросил Чан, по сжатым на обивке дивана кулакам которого можно было понять, насколько сложно ему сейчас даются слова. — Я передернул на оба видео. Подряд. Обычно мне хватает одного раза, но то, что ты делал и то, что это был ты — всё это было слишком горячим.       Чан молча смотрел на него сверху вниз, закусив нижнюю губу, и по излому бровей можно было решить, что ему больно от слов Чанбина, но тот видел, как в глубине его глаз появляется совсем другое чувство. Чувство, учащающее дыхание Чана, заставляющее его едва заметно содрогнуться всем телом, почувствовав прошедший по позвоночнику разряд. — Ты хотел трахнуть меня? — и голос Чана звучал совсем незнакомо, точнее, почти незнакомо — Бин слышал именно его на стриме. — В тот момент — очень, — честно признался Чанбин. Кажется, теперь его кредо было — быть с Чаном честным. — А если я повторю то, что делал на стриме сейчас, ты сможешь вставить мне? — Чанни, — Чанбина передёрнуло, после сегодняшнего дня вебкамовский голос Чана был последним, что он хотел слышать. — Я не уверен. — Давай попробуем? Я подготовился, когда шёл с тем парнем на встречу. — Если ты хотел возбудить меня, то получилось ровно наоборот, я не хочу тебя трахать, я хочу обнять и успокивающе гладить, пока всё это не забудется. — Бинни, — хныкнул Чан уже своим привычным голосом, — но я правда хочу проверить. — А если у меня не встанет? — То я просто не удивлюсь! Бин, я столько лет думал именно этот исход событий, что отсутствие реакции для меня не будет каким-то откровением. И после мы сможем обняться и уснуть или разойтись по квартирам, зная, что теперь мы просто более откровенные друг с другом друзья. А если встанет, то я бы хотел, чтобы ты был моим первым настоящим парнем, ну, то есть, живым из плоти и крови партнёром. Меня ведь правда никто другой никогда не касался так и я буду счастлив, если первым будешь ты. И я не собираюсь ничем тебя обременять после, я не требую от тебя отношений и любви. Я хочу, если получится, одного единственного раза и потом, если хочешь, ты можешь забыть его, списывая на помутнение рассудка из-за ретроградного Меркурия или луны в Козероге… — Чанни, я точно не забуду секс с тобой. Ты не боишься, что вот это может помешать нашей дружбе? А если мы вдруг, вдруг, начнём встречаться, а потом поссоримся и расстанемся? — Так мы и как друзья можем поссориться, — Чан сполз с дивана прямо на колени Чанбина, прижимаясь к его лбу своим. — Пожалуйста. Я буду прикладывать все силы, чтобы сохранить дружбу, буду делать всё, что ты скажешь, буду самым послушным, внимательным, отзывчивым другом на земле. Никаких споров, никаких обид… — Это какая-то неправильная дружба, Чан, мне нравится с тобой спорить и обижаешься ты забавно, поэтому пообещай не делать так, ладно? — Бин прикрыл глаза, не в силах выдержать взгляд Чана и его горящее лицо так близко. Руки машинально легли на его бёдра, немного сжимаясь на них, плотно обтянутых грубой тканью. — Хорошо, — Чан удивлённо выдохнул ему в шею, согнушись от волны мурашек, запущенных пальцами Бина. — Так ты согласен проверить?       Чанбин глубоко вздохнул, чувствуя лёгкий пьянящий запах горячей кожи, а потом потянул бёдра Чана на себя сильнее, прижимая его пах к своему и вырывая у Чана удивлённо-восторженный стон. О, Чанбин зря волновался, что у него не встанет. Развязные, но при этом до боли романтично-наивные речи Чана, его милая мордашка так близко, что видно каждую пору, и упругие бёдра на бёдрах Чанбина сделали того твёрдым быстрее, чем это могло сделать самое горячее из существующих порно. Чан замер, словно боялся спугнуть такое желанное возбуждение друга, поэтому тому пришлось действовать первым. Он с усилием оторвал руку от крепкого бедра и, немного оттолкнув Чана в плечо, взял его за подбородок и повернул голову к своему лицу. Приблизившись так, что дыхание Чана щекотало его кожу, он замер. — Я не знаю, что будет с нами дальше, Чан, я ничего не могу обещать, но сейчас я, правда, очень хочу тебя. Нам придётся очень много работать над отношениями после, вне зависимости от того, какими эти отношения будут. Ты готов ко всем вариантам? — Кроме расставания, — Чан немного поджал губы, вызвав у Чанбина облегчённый смешок. — Никакого расставания, согласен. — Тогда готов, я же говорил, даже если это будет наш единственный раз — я буду счастлив.       И Чанбин прижался к его губам, больше не в силах поддерживать диалог и больше не зная, как выражать чувства, кроме как действиями. Губы Чана, мягкие и податливые, сводили с ума. Чанбин даже не успел углубить поцелуй, когда начал чувствовать, что плывёт. Одной рукой он притягивал голову Чана за затылок, чтобы вжаться в его рот сильнее, чтобы проникнуть в него языком, вторгаясь, исследуя, смешивая слюну и вырывая сдавленные стоны. Другой он впивался в его бедро, чувствуя раздражение от ощущения ткани под пальцами. Поддавшись дикому порыву, он дёрнул пряжку чанового ремня, расстегивая следом пуговицы и ширинку, чтобы запустить руку под ткань и сжать бедро Чана напрямую. Ощущение мягкой горячей кожи и крепких напрягшихся мышц под пальцами заставило Чанбина оторваться от губ Чана и, сжав зубы, шумно выдохнуть, пытаясь взять себя в руки. Чанбин не был девственником и ему давно уже не срывало крышу так сильно, но сейчас ему приходилось делать паузы, чтобы не потерять разум окончательно. Чан, не понимая проблемы Чанбина, нетерпеливо поёрзал на его бёдрах, хныча и потираясь пахом о пах, чувствуя, как его уносит от мысли о твёрдом члене, прижимающемся к нему. — Боже, блядь, Чан, — прорычал Бин скидывая его с себя, укладывая на пол и забираясь руками под футболку, задирая её, а потом и вовсе стягивая полностью и откидывая в сторону.       Пальцы прошлись по напряжённому крепкому прессу и остановились на упругой груди, находя соски и слегка выкручивая их, вырывая удивлённые жалобные стоны. Чанбин чувствовал, как во рту скапливается слюна от желания укусить — доверчиво подставленную шею, затвердевший от ласк сосок или соблазнительно выпирающую косточку бёдра. Остановившись на шее, он прижался к ней сперва губами, втягивая кожу внутрь рта, чтобы точно остался след, а потом впился зубами, чувствуя, как Чан под ним весь напрягся, подрагивая. Чанбин оторвался от его шеи, осматривая результат — влажная от слюны кожа покраснела, особенно в местах углублений, оставленных зубами. Чан нерешительно поднял руку к месту укуса и аккуратно прошёлся по нему пальцами, рвано выдыхая. — Больно? — спросил Чанбин, но Чан неопределённо мотнул головой, словно боясь признать, что да, больно, а потому Бин наклонился к его шее и принялся зализывать место укуса, мягко, широко и влажно ведя языком по коже и вызывая у Чана шумные вздохи. — Прости, не хотел делать больно, но тебя так хочется пометить, чтобы никакая тварь больше не думала, что может играть с тобой… — Бинни, — простонал Чан, хватая его за пряжку ремня, — я больше не могу так, пожалуйста.       Чанбин усмехнулся и, протянув Чану руку, потянул на себя, заставляя подняться на ноги, а потом потянул его за собой в спальню. — Я решил, что первый раз на полу — это как-то неправильно. Да и смазки у меня тут нет нигде.       Чанбин толкнул Чана на кровать и забрался следом, заставляя передвинуться ближе к изголовью. Целуя податливые губы, он начал стягивать с него джинсы, когда вдруг наткнулся на протестующие пальцы. — Чего… — Может мне развернуться? — выдохнул Чан, отводя взгляд, — раз ты гетеро, у тебя может пропасть возбуждение при виде моего члена…       Чанбин закатил глаза и резко дёрнул штаны, вместе с бельём, с ног Чана. Он опустился ниже, помогая стянуть их с лодыжек и тут же начал зацеловывать открывшиеся косточки, колени, бёдра. Он прикусил косточку бедра и мазнул расслабленным языком по бритому лобку — желание сделать это поселилось в нём с первого взгляда ещё на видео. Чан весь вздрогнул, рефлекторно пытаясь прикрыться, но наткнувшись на голову Чанбина только запустил в его волосы пальцы. — Когда увидел впервые — подумал, что у тебя удивительно красивый член, — признался Бин, проводя внешней поверхностью пальца по подрагивающему члену снизу вверх, до истекающей предэякулятом головки. — И как ты скрывал его от меня всё это время? Интересно, что бы я почувствовал, увидев его просто в жизни до тех видео… Впрочем, сейчас это неважно, важно лишь то, что нет, Чан, у меня не упадёт. Я знаю, что ты парень, хорошо? И хочу именно тебя. Всего. Я не воображаю на твоём месте кого-то, ведь я не могу даже представить что-то более сексуальное, чем то, что вижу перед собой сейчас. — Бинни, хватит, — взвыл Чан, закрывая лицо руками, — это слишком, кого ты пытаешься обмануть… — Я не лгу! — повысил голос Чанбин и навис над лицом Чана, убирая его руки и заглядывая в слезящиеся глаза. — Я решил быть с тобой предельно честным. И я сам удивлён тому, что ты так сильно возбуждаешь меня. Когда смотрел видео, думал, что может это просто шок, потому что никогда раньше у меня не вставал на парней, но сейчас я понимаю, что дело не в потрясении, а в тебе. Ты такой красивый! Твоё тело идеально, а кожа такая нежная, что сложно оторваться… Ты такой милый и горячий, твои вздохи, твои стоны — ты сводишь меня с ума и смеешь сомневаться в этом… — Бин прижался лбом к груди Чана и потерся пахом о бедро, когда услышал сверху истеричный смешок и всхлипывание. — Боже, пожалуйста, заткнись, — Чан нервно посмеивался, пока слёзы катились по щекам, — это слишком, это правда слишком. Я уже не понимаю, что чувствую, и мне начинает казаться, что я сплю, потому что ты говоришь то, о чём я даже боялся фантазировать. — Ты не спишь, Чан, — сказал Чанбин, прикусывая его ключицу и успокаювающе поглаживая по бедру. — Прости, что смущаю тебя, но я просто хочу, чтобы ты знал, что я сейчас с тобой весь — в том числе мыслями. — Мы можем продолжить? — А ты перестанешь плакать? А то я чувствую себя странно, — Чанбин положил голову на грудь Чана и потерся о неё щекой. — Прости, — Чан усмехнулся, запуская руку в волосы Бина и поглаживая. — Ты вызываешь у меня столько чувств одновременно, что слёзы сами катятся.       Чанбин потянулся к нему за поцелуем, а потом слизнул слезу со щеки и опустился к уху, прикусывая мочку, и чувствуя, как Чана всего встряхивает от этого. — Такой чувствительный, такой отзывчивый, — тихим урчащим голосом говорил Чанбин, ведя языком по раковине уха и слыша захлебывающиеся вздохи. — Так хорошо реагируешь…       Левая рука Чанбина легла на член Чана, начиная легко поглаживать, но вновь встретила сопротивление рук. — Опять? — Не-ет, просто твоя рука… Слишком хорошо… Я не хочу кончать так. — А-а, — Чанбин усмехнулся ему в ухо, пуская мурашки по телу. — Хорошо, тогда хорошо.       Он отстранился, стягивая с себя мешающую водолазку, краем глаза замечая закушенную губу и восхищенный взгляд Чана. Следом за водолазкой он избавился и от раздражающих уже штанов. Теперь к восхищённому взгляду добавилась и рука, лёгшая поверх чётко очерченного через ткань боксеров члена. Пальцы Чана прошлись по всей длине, слегка надавливая, сам он, казалось, забыл, как дышать. Чанбин не торопил его, не двигался, позволяя Чану изучить его, увериться в том, что он и его возбуждение вполне реальны. Когда прикосновения стали сильнее, нетерпеливее, Бин стянул с себя и боксеры, вызвав сдавленный стон. Чан ухватился за бедро Чанбина и потянул на себя. Бин послушно придвинулся ближе, раставляя колени по сторонам от груди Чана и оказываясь опасно близко к его лицу. Чан поднялся на локтях, рассматривая его затуманенным взглядом из-под дрожащих, слипшихся от недавних слёз ресниц. Теперь не дышал Чанбин, казалось, что только отсутствие воздуха в лёгких могло удержать его на месте. Чан прервал его муку начав новую — он поддался вперёд проезжаясь щекой по члену, утыкаясь носом в пах, а потом укладывая основание члена на язык, начиная движение вдоль ствола до головки, в конце прихватывая её губами, проходясь языком по щели и слизывая предэякулят. Чанбин простонал его имя, зарываясь руками в светлые кудряшки и борясь с желанием насадить эту голову на свой член до основания, чтобы почувствовать горячее сжимающееся горло. — Чан, нет, — прохрипел Бин, упираясь в плечо Чана и отодвигая его от себя. — Почему? — Чан расстроенно надул губы, губы, которые только что так красиво смыкались на члене. — Не хочу кончать так, — повторил Чанбин фразу Чана и усмехнулся, поглаживая того по щеке. — Слишком хорошо по многим причинам… Ты слишком красивый… Боюсь, всё закончится слишком быстро. — Опять ты, — Чан отвернулся, пытаясь спрятать пылающее лицо в плече, словно слова Бина смутили его больше, чем то, что он сам только что вытворял. — Ага, привыкай, — Чанбин мягко улыбнулся, проводя большим пальцем по влажным губам Чана. Чан проследил за его движениями и поднял взгляд на его лицо. Во взгляде вновь проскользнуло что-то болезненное. — Мы можем продолжить? — Да, пожалуйста, — тут же встрепенулся Чан, хватаясь за бёдра Чанбина так, словно боялся, что тот уйдёт.       Чанбин мягко потрепал его по волосам, его испуганный взгляд, к сожалению, немного отрезвил, заставляя вспомнить, что перед ним человек, который готов отдать ему не только первый раз, но и сердце, а сам Чанбин все ещё не был уверен в своих чувствах. Можно ли сказать, что Чанбин пользовался чувствами друга? Чанбин закусил губу, зная ответ.       Чан, заметив перемены во взгляде друга, вздохнул и уронил Чанбина на постель, поменяв их местами. Теперь Чан устроился на животе Чанбина и собирался что-то сказать, когда осознал, что сам загнал себя в ловушку из желанного члена, потирающегося о его ягодицы, и сильной, упругой груди под пальцами. Он коротко прорычал, запрокидывая голову. — Бинни, пожалуйста, у меня мозги плавятся, не могу собрать мысли в кучу, чтобы уверять тебя, что со мной все нормально и вообще-то это я тебя использую, — Чан легко шлепнул по его груди, а потом, подумав, нагнулся к тумбочке, вытаскивая оттуда смазку, замечая удивлённый взгляд Чанбина. — Не удивляйся, кто, по твоему, прибирается в этой квартире, когда ты уходишь с головой в написание песни? Я знаю, где что лежит лучше тебя, но сейчас ты должен сосредоточиться на мне. Я просто подумал… Мы же можем сделать это без резинки? Я чист, ты, я знаю, тоже, а что делать после и какие могут быть последствия я знаю, я готов к ним, потому что я слишком сильно хочу тебя напрямую и чтобы ты кончил глубоко внутри меня. Можно, Бинни? Пожалуйста…       Чанбин зажмурился и шумно втянул носом воздух, прежде чем с прищуром посмотреть на оседлавшего его Чана. Сформулировать какие-то мысли было сложно, потому что вообще-то у него тоже плавились мозги и особенно теперь, когда ему открывался такой вид, его член при малейшем движении проезжался по горячей бархатной коже, а грешный рот Чана выдавал такие речи. — Так нечестно, Чанни, нельзя быть сначала таким смущающимся милашкой, а потом делать и говорить такое. Ты, правда, просишь меня об этом? Ты правда думаешь, что я могу отказаться? — Нет, — Чан расстянул губы в улыбке, — я просто дразню тебя, Бинни.       Шлепок по заднице пробрал дрожью обоих. Сильный, громкий, вырывающий у Чана вскрик и заставляющий его прижаться к груди и проехаться горячей промежностью по члену Чанбина. Бин всё же пришёл в себя первым и, пока Чан хватал ртом воздух, шлёпнул вновь, уже чуть легче, но по тому же месту, вновь заставляя вскрикнуть. Чан пытался восстановить дыхание, когда случилось новое потрясение — на горящую от ударов кожу была вылита холодная смазка. Чужие пальцы собрали её по коже, чтобы потянуть по диагонали прямо к анусу, где немного покружив первый палец погрузился внутрь, заставляя Чана заскулить от новых ощущений. Трахать пальцами себя было совсем не тем же самым, как когда это делал кто-то другой. Кто-то другой, о котором Чан мечтал долгие годы и мог только фантазировать, не представляя насколько потрясающим будет ощущение его пальцев внутри на самом деле. — Охренеть какой ты горячий, — выдохнул Чанбин в дрожащее плечо перед собой, второй его палец с усилием прошёл внутрь, под горячие громкие выдохи Чана. — Это слишком… Это так отличается от всего того, что я испытывал, — Чан слабо поскуливал, насаживаясь сильнее, — так хорошо и так плохо одновременно. Невыносимо.       Чан распрямился, надавливая на плечо Чанбина и заставляя вынуть пальцы, а когда тот попытался вернуть их, придавил его руку коленом к постели и фыркнул. Чан выдавил на руку ещё смазки и размазал её по всей длине члена Чанбина, чтобы после, чуть приподнявшись и сдвинувшись, начать опускаться на него, помогая себе рукой.       Чанбин вцепился в простыни, чувствуя тесноту и жар чужого тела на своём члене. Ноги Чана медленно разъезжались в стороны, позволяя ему опуститься до самого основания. Чан пытался прикрыть лицо, искаженное немного болезненным и восторженным удовольствием, но Чанбин перехватил его руки, прижав к своей груди. Чан задыхался, ему казалось, что он никогда в жизни не был наполнен так сильно, горячий и чуть подрагивающий член заполнил его до краев, он чувствовал его у себя в желудке, как бы анатомически невозможно это ни было. Он собрал все силы, чтобы приподняться, но фрикция получилась совсем крошечной, хоть и ударила фонтаном новых ощущений в голову. Чан захныкал, понимая, что кого бы он сейчас ни пытался строить, на ватных ногах он не сможет сделать и пару движений. Он сосредоточился на лице Чанбина и почувствовал, как усилилась дрожь в ногах — причиной было то, каким взглядом Бин смотрел на него. Чан так долго мечтал об этом. Он пару раз видел такой взгляд, когда на пьяных посиделках расслабленные алкоголем девушки забывали про стеснение и прямо на глазах двух других парней забирались на колени Чанбина, начиная красиво крутить бёдрами и прогибаться. Чанбин тоже смотрел на них так — горячим, тёмным, затуманенным желанием взглядом. Хотя нынешний взгляд всё же отличался. Чан боялся, что он просто видит то, что хочет видеть, но этот взгляд казался теплее. Чан закусил губу, чувствуя, как в груди сжимается оттого насколько любящим кажется этот взгляд. Этого не могло быть, но волна удовольствия только от одной мысли об этом окатила его жаром.       Чанбин же прикусил язык, чувствуя как неуместные сейчас слова хотят сорваться с него. Нет, он не признается в любви влюблённому в него парню только потому, что внутри него так хорошо. Только потому, что он такой красивый, когда сидит на его члене. Голос внутри был слишком тихим, чтобы Чанбин мог отчётливо разобрать, что же он там шепчет, и потому тот решил, что прислушается к нему позже, когда в ушах не будет звенеть от возбуждения. — Помоги, — прохрипел Чан, вновь пытаясь подняться, но тут же запрокидывая голову, не в силах справиться с накрывающим удовольствием. — Конечно, Чанни.       И Чанбин сделал первый сильный толчок, помогая руками на бёдрах, подбрасывая Чана вверх и опуская обратно до основания, до шлепка кожи о кожу, до хриплого вскрика. Чан всегда старался контролировать свои слёзы, но сейчас они лились бесконтрольно, выбиваемые из глаз медленными мощными толчками внутрь и тянущим ощущением, когда член почти выскальзывает из него. Он чувствовал каждый миллиметр толстого члена внутри него, каждую выпирающую вену. Он затерялся в ощущениях, почти не чувствуя себя человеком и не контролируя вырывающиеся стоны. Он пытался удержаться, вцепившись в плечи Чанбина до побелевших костяшек. Внутри всё горело, он чувствовал себя слишком хорошо, но знал, что ему нужно откинуться назад, чтобы член прижался к его простате, иначе он не кончит и это всё превратится в пытку удовольствием. И он сделал это, собрав все оставшиеся силы, он оттолкнулся от плеч Чанбина и переместил руки на его бёдра позади себя. — Блядь, — взвыл Бин.       Теперь его взгляду было доступно больше, откинувшись назад, Чан открыл вид на то, как член проникает в него. Растягивает его, наполняет. Чанбин зажмурился, чувствуя, что эта картина слишком опасна. — Я близко, Бинни, — прохрипел Чан.       Он и правда был, новое положение мгновенно превратило его мозг в месиво, а все тело в один сплошной напряжённый нерв. Член при каждом сильном толчке точно прижимался к простате и всего пары фрикций было достаточно, чтобы подвести и без того до предела возбужденного Чана к краю. Он чувствовал, как пальцы на бёдрах сжались сильнее — точно останутся синяки. Он слышал утробные стоны и порыкивания Чанбина. Он слышал пошлый хлюпающий звук входящего и выходящего из него члена. И собственное беспрерывное хныканье он тоже слышал. А потом перестал. Мир зазвенел и распался на множество белых искр. Только краем сознания он слышал восторженный крик Чанбина. — Какой ты… Блядь!       И после он вернулся на секунду в себя, чтобы полностью прочувствовать сверхчувствительными внутренностями каждое дёрганное движение внутри, а потом то, как горячая сперма заполнила его и это вновь отключило от реальности. Чанбин кончил в него и это было в тысячу раз лучше, чем он мог себе представить. Чан не хотел подниматься и выпускать ещё слегка подрагивающий член из себя, но ему пришлось это сделать. Он вновь переместил руки вперёд на грудь Чанбина и помог себе подняться, удивлённо слушая шипение под собой. — Что-то не так? — он попытался сфокусироваться на лице Чанбина, когда тот притянул его за поцелуем. — Ага, я догадывался, но вид моей выливающейся из тебя спермы слишком горячий, — Чанбин усмехнулся, прижимая Чана к своей груди и целуя макушку. — Мне нужно в душ, — смущённо сказал тот, но хватка усилилась. — Ага, но сначала это.        И Чан почувствал, как пальцы Чанбина вновь проникают в него. Он взвыл, он был слишком чувствительный для этого, он чувствовал слишком сильно то, как пальцы свободно скользят в нем внутрь и наружу и чувствовал, как сперма вытекает вслед за ними. — Я должен был сделать это в душе. — Нет, такое я пропустить не могу. Всегда мечтал так сделать. — И как? — Я почти готов на второй заход. — Бинни… — Чан испуганно оторвал голову от груди и посмотрел другу в лицо. — Расслабься, я шучу. Нет, не шучу, но не собираюсь тебя мучать. Сейчас мы сходим в душ, если будут силы что-нибудь перекусим, а потом завалимся спать. Такой план устраивает? — Чанбин мягко гладил волосы Чана, наматывая завитушки на пальцы. Вторая рука уже просто покоилась на его бедре. — Да. — И чтобы не было недопониманий — ты спишь у меня, со мной, здесь. — Хорошо… — Хорошо. Тогда давай на счёт три встанем, да?

***

— Блядь, что я пропустил?! — Хан стукнул стаканчиком с кофе о стол, Чан вздрогнул, Чанбин подавился смешком. — О чём ты? — О том, как вы смотрите друг на друга. Ладно Чан, к этому я уже привык, но ты? Что произошло в эти выходные?       Чан смущённо опустил голову. Произошло слишком много и, конечно, они не успели ни о чём рассказать Хану, который все выходные работал. Они же не могли оторваться друг от друга. Чанбин взял ещё один выходной, чтобы разобраться в их взаимоотношениях. И потому что он больше хотел смотреть на то, как мышцы спины Чана напрягаются и перекатываются под кожей, пока втрахивает его в кровать, чем быть на работе со стояком. — Мы встречаемся, — ответил ничуть не смутившись Чанбин. — Что? — Хан сидел с открытым ртом, переводя взгляд с улыбающегося Чанбина на смущённого, но тоже улыбающегося Чана. — Что?! — Не кричи, — усмехнулся Чанбин и, потянувшись через стол, накрыл руку Чана своей. — В эти выходные мы очень много разговаривали. Больше трахались, но разговаривали тоже очень много. И решили, что обозначить наши отношения будет полезно. Оказалось, мы отлично подходим друг другу в постели. И мы лучшие друзья. Отличное начало для отношений, как по мне. Не смотри так, Ханни, мы прекрасно знаем, что проблемы будут и будет сложно. И Чан уверял меня, что всё нормально, что у нас может быть ни к чему не обязывающий секс по-дружбе, но, когда знаешь о чувствах другого, этот вариант звучит не очень-то честно, да? — Ты что, порядочный человек, Со Чанбин? — притворно удивился Хан, ожидая, что Чанбин съязвит или зло фыркнет, но тот только усмехнулся, мотнув головой. — Прикинь. Сам удивлён. — А как же твоя гетеросексуальность? — Хан, ну ты же сам разбирался в своей ориентации и по-любому читал про всё это, зачем спрашивать. Она никуда не делась, просто есть исключение. Красивое, милое, потрясающе горячее исключение. — О, нет, замолчи, — Хан заткнул уши и перевёл взгляд на притихшего Чана. — А ты чего молчишь? Тебя всё устраивает? — Я всё ещё не верю, что это реальность, — признался Чан. — Но не переживай, Ханни, мы действительно очень долго всё обсуждали. Мне, кажется, что мы обсудили вообще всё, что могли обсудить касаемо отношений и гетеросексуальности Бина. Я думаю, что у нас получится. А если нет, то мы планируем сохранить нашу дружбу в любом случае. — А если Бин ну… Поймёт, что соскучился по женщинам? — И что? Изменю? За кого ты меня держишь, Хан? — Чанбин разочарованно покачал головой. — Если это случится — я скажу Чану первому. И мы подумаем, что сделать. Но я сомневаюсь, что это случится. Ты знаешь, что я ни разу не бросал своих девушек? Это они меня бросали, потому что влюблялись в другого, потому что я слишком увлечён своей музыкой и потому, что я больше провожу времени с Чаном, чем с ними. Я всегда предпочитал потусить с Чаном, если был выбор. К тому же, теперь я знаю, что могу совмещать сразу два любимых занятия — заниматься музыкой и быть с Чаном. Он дал мне послушать то, что пишет и ты просто обязан услышать это тоже, Хан, этот парень просто гений. А голос ты его слышал? Это пиздец. Мы запишем совместный трек и разорвем музыкальные площадки на куски. И ты, Хан, тоже к нам присоединишься, ты понял? Мы пели вместе караоке, я знаю, что ты универсально хорош и в рэпе, и в вокале. — Я понял, понял. Боже, ты такой заряженный, — Хан присосался к трубочке, потягивая кофе и улыбаясь.        Напряжение отпустило, когда Хан увидел с какой уверенностью Чанбин говорит об их с Чаном отношениях. И они оба выглядели счастливыми. Для Хана это был главный аргумент. К тому же, они были взрослыми мальчиками, чтобы во всем разобраться и со всем справиться. И если что у них ещё был Хан. У них просто не было варианта не справиться.