Свалились же вы на мою голову

С того дня как все четверо стали жить вместе прошло ровно две недели. Кого-то уже задолбала совместная жизнь, кто-то смирился и привык, кто-то спать не может ночью спокойно, кто-то задолбал всех яйцами жонглировать, а кому-то вообще посрать на то, что творится дома, главное, что кормят и есть лоток. Вот так, в очередной раз собравшись на кухне, парни, кроме Сигмы, наблюдали за представлением Николая. Вообще-то поначалу Ацуши решил приготовить пирог, но потом пришёл Николай и стыбзил яйца, начиная ими жонглировать. Что он хотел этим доказать никто не знает. Акутагава, уставившись в телефон, изредка поглядывал на парня с косой и, когда услышал, что Ацуши попросил прекратить подбрасывать яйца и отдать их ему, встал со стула. — Хватит! Кухня — это не цирк, — обратился Рюноскэ к Николаю. Тот, услышав крик, повернул голову на него. — А чем же не цирк? И та-та-та-ра-ра-та-та-ра, та-та-та-ра-ра-та-та-ра, тай-та-та, тай-та-та… Парень начал напевать весёлою мелодию из цирка. Не обращая никакого внимания на слова Рюноскэ, он продолжил баловаться. Как вдруг одно из яиц шлёпнулось ему прямо на лицо, а за ним попадали и другие яйца. Из зала донеслось тихое ругательство, которое было слышно всем. Рюноскэ прикрыл глаза, не желая видеть этой картины, и нервно вздохнул. Открыв глаза, недовольно смотря ими на того, с чьего лица сейчас медленно соскальзывало сырое яйцо, он сказал: — Уйди из кухни. Гоголь стоял, закрыв глаза, с дрожащими руками, представляя, что по его лицу ползёт слизняк, а не яйцо. — С-сигма меня прибьёт? — дотрагиваясь до своего глаза, вытирая пальцами слякоть, спросил Николай. — Судя по тому, что тебя только что обругали, он тебя убьёт, — отвечает Акутагава. — Коля, на салфетку, — произносит Ацуши, протягивая недо-жонглёру салфеточку. Николай вслепую схватил её и обтёр себе всё лицо, после чего пошёл умываться в ванну. — Напакостил и ушёл, — возмутился Рюноскэ. — Щас вернём, дай ему умыться, — смотрит на пол Ацуши. На полу, будто кляксы, лежали разбитые яйца. Скорлупа разлетелась по всей кухне, как и брызги. Аккуратно, смотря себе под ноги, Акутагава, приблизившись к Ацуши, замечает: — Ещё и тебя испачкал. Он скорчил недовольное лицо. Блондин смутился от такого хмурого взгляда и мягко выдал: — Да это то ничего… Оглядев его с ног до головы, Рюноскэ положил свою руку на плечо парню и, наклонившись, очень тихо прошептал ему на ушко: — Слушай, давай сегодня вдвоём… Ацуши выслушал его до конца и, получив лёгкий поцелуй в щёку, покрылся заметным румянцем. Он задумчиво приставил указательный палец к губам, смотря на отходящего Рюноскэ. — Давно не было, — улыбнувшись, посмотрел Ацуши на свои ноги, после опустил руку, поднимая взгляд. — Я только за. Акутагава хотел было что-то сказать, но заметив, что дверь ванной распахнулась, согласно кивнул. Потирая глаза, к ним подошёл Гоголь. Парни замолчали и уставились на него. Тот в свою очередь, не замечая, что на его так пристально смотрят, разглядывал яйца на полу. Николай молча развернулся и дошёл до туалета. — Ты куда? — возмущённо крикнул Акутагава. Ответа не послышалось, но совсем скоро блондин вернулся из туалета со шваброй в руках. Увидев, что виновник бардака самостоятельно занялся уборкой без всяких намёков, Ацуши отправился переодевать футболку. Когда Николай заканчивал с уборкой на кухне уже никого не было. Акутагава, после ухода Накаджимы, вскоре тоже покинул кухню. — Что ты снова натворил? — раздался замученный голос у Николая за спиной. Он, вытирая шкафчик от яичного белка, ответил: — Картошку выкопать забыл. Такой ответ не устроил стоящего сзади. — Арх… зачем ты жонглировал яйцами? — А, так ты знал! — развернулся к нему Николай. — Зачем тогда спрашиваешь? — Хочу убедиться… А вообще я попить пришёл, так что, будь добр, дай пройти. Сигма легонько пнул ногой по ягодице сидящего на корточках Николая, чтобы тот уступил ему дорогу. — Ну, ну, ну, что это ты делаешь? — встал с корточек Николай, игриво улыбаясь. — Встал я, встал, зачем пинать то? Хозяин дома ему ничего не ответил, лишь прошёл мимо и, достав кружку, налил туда воды. Поздним вечером Акутагава с Ацуши ушли погулять, оставив Сигму наедине с Гоголем. Тому как-то плохо было, хандрил под вечер, сонливый ходил, а спать ложиться не хотел. Температуру измерил — всё хорошо, просто немного устал. — Сигма, — негромко воскликнул Николай, подсаживаюсь на диван рядом с парнем, — ты пробовал пирог, который приготовил Ацуши??? Такой зашибись! Вкуснятина-а-а. — Я не хочу… — мрачно отвечает Сигма. Николай цокнул языком. — Ну что с тобой? Какая саранча тебя укусила и куда? Такой бука сегодня, ну, как и всегда. Сигма посмотрел уставшим взглядом на него, недовольно мыча, закатывая глаза. — Давай-ка чё-нибудь весёленькое посмотрим? Может, повеселее станет, — тянет руку к пульту Николай. — Ну включи что-нибудь, всё равно делать нечего… Ощущая холод во всём теле, Сигма встал с дивана, направляясь в комнату за одеялом. Вернулся в зал к Николаю уже не друг, а баба, завёрнутая в длиннющие одеяло. Парень накрылся вместе с головой, пряча замерший нос. Ходил по дому, как бабай, собирая пыль с пола одеялом. — Ты чего? — спросил у него Николай, когда Сигма плюхнулся на другом конце дивана. — Замёрз?! Юноша с косой придвинулся поближе к нему. — У тебя точно нет температуры? — Просто усталость… — Ага, усталость, да ты сейчас помрёшь! — закричал Гоголь. — У тебя вид умирающего тюленя! Нет, черепахи! И ты говоришь, что усталость? — Коля, отстань! — повысил на него голос Сигма. Николай снова уставился в экран телевизора, выбирая фильм. Сигма недовольно стянул с себя одеяло. — Мне аж жарко стало от того, что ты меня бесишь, — проворчал он. — Бу-бу-бу-бу-бу… — протороторил Николай, не глядя на него. Вскоре юноша вновь закутался в уютное одеяло, чувствуя, что снова начал замерзать. Он глубоко зевнул, уставившись в ярко светящийся экран. Из-за тепла спать ещё больше захотелось. Щас немножко посидит и пойдёт спать. — Такое будем смотреть? — спросил Николай, поворачиваясь к нему, замечая, что он уже весь зазевался. И вправду, Сигма зевал через каждые две минуты от чего у него начали мокнуть ресницы из-за слёз, которые невольно наворачивались на глазах. — Да включай, — ответил он, протирая под глазами мокрое место. — Угу, там комедия какая-то, фантастика, скучно не будет. Может, щас развеселишься, посмеёшься, а то уже весь обзевался. Николай, включив фильм, сделал погромче звук и положил пульт на подлокотник дивана. В этот момент Сигма снова зевнул, прикрывая рот рукой. От него заразился Николай, который зевнул, широко разинув рот, так громко, что Сигма аж протрезвел. Хозяин квартиры презрительно поглядел на своего нехорошо воспитанного друга и сделал ему замечание. Если он и дальше так громко будет зевать, то рано или поздно в его рту окажется какая-нибудь затычка, например… чей-нибудь носок. Парни просмотрели фильм до середины. Никто так и не засмеялся, весело не было совсем. Николай спрашивал Сигму: интересно ли ему смотреть. Тот отвечал, что интересно, а сам продолжал зевать. Уж челюсть устала постоянно так широко открываться. От скуки Гоголь сидел, обняв ноги, покачиваясь взад-вперёд, изредка поглядывая на уставшего. — Тебе правда интересно такое смотреть? — уныло спросил он, вновь надеясь на то, что Сигма даст отрицательный ответ, и он наконец переключит на что-нибудь другое. Ранее Сигма, прикрыв глаза, чувствуя некий дискомфорт от яркого света, не заметил как заснул. Николай покликал его несколько раз и с каждым разом его голос становился всё тише и тише. Он понял, что друг заснул. Так вот почему он уже втечение десяти минут не слышал ни одного зевка. Парень, встав на четвереньки, приблизился к спящему и заглянул ему в лицо. Верно, спит. Это была хорошая возможность для Николая наконец-таки включить что-нибудь поинтереснее. Сделав звук потише, он аккуратно подсел поближе к Сигме, облокачиваясь на спинку дивана, и стал искать что можно посмотреть. Пока блондин выбирал фильм, закутанный в одеяло друг никак не давал ему покоя. Николай всё оборачивался, оборачивался, смотрел на него, ожидая чего-то. Под конец не стерпел и протянул к нему руку. Он не торопясь стянул с его головы одеяло. Сигма даже не шевельнулся. Николай продолжал взглядом сверлить в нём дырку. Когда парень уснул ему стало невыносимо скучно. Пусть он и до этого сидел, неподавая никаких признаков жизни, изредка лишь зевая, но сейчас он даже не зевает! Хотелось, чтобы он пробудился, а сам Гоголь будить его не решался. Внезапно спящий плюхннулся головой на чужое плечо. Николай от неожиданности вздрогнул, разворачивая голову. Увидев на своём плече спящего друга с слегка приоткрытыми губами, он удивлённо похлопал глазами, глупо улыбаясь. — Давай-ка вот так, — тихо прошептал Николай, стараясь как можно аккуратней положить Сигму головой себе на коленки. И как только он это сделал ещё долго на него смотрел, затем накрыл его спавшим одеялом. — Такой хорошенький, — продолжая рассматривать спящего, радостно прошептал Николай. Ладонью он бессознательно дотронулся до мягкой щеки, нежно поглаживая её. Лицо у парня было расслабленно, невидно ни одной морщинки, да и кожа была гладкая. Николай выключил звук у телевизора, опасаясь, что парень проснётся. Возможно, он позволит себе достаточно много, но кто сейчас мог ему запретить поразглядывать и потрогать Сигму, тем более, что тот крепко спал. Блондин перебирал двухцветные длинные волосы, зарывая в них кончики своих пальцев. Поглаживал друга по голове, с интересом смотря на него. В данный момент Сигма был куда интереснее фильма. — Миленький… Николай провёл пальцем по щеке парня, доходя до подбородка. После чего его рука мягко опустилась на плечо. Недолго пощупав его, как бы массажируя, рука соскользнула на предплечье. Всё, что сейчас раздражало Гоголя — это футболка, в которой был парень. Через неё нельзя было дотронуться до мягкой белоснежной кожи. Сжав губы, Коля, начиная осознавать что делает, взял маленькую подушку, которая служила декором и переложил Сигму на неё, вставая с дивана. Пусть он и до конца осознавал что сейчас делает, останавливаться желания не было. Он же его всего лишь потрогает... Спустившись на коленки, усаживаясь на пол возле дивана, Николай ещё раз поглядел на Сигму. Подумаешь, что такого, если он просто облапает своего друга, пока тот спит? Стянув одеяло чуть ниже пояса, Николай неспеша задрал чужую футболку. Его рука начала свободно разгуливать по изящному торсу юноши, нежно поглаживая. Вдруг, когда она дотронулась до чужих рёбер, Сигма недовольно хмыкнул, чего Коля, конечно же, испугался и сразу же поспешил отрдёрнуть руку. Но парень к его счастью не проснулся. Он облегчённо выдохнул, затем улыбнулся и продолжил лапать друга дальше. Уже войдя во вкус, ничего не смущаясь, Николай с довольным взглядом, рукой ласкал чужую грудь. После, окончив пальцами перебирать рёбрышки, Николай убрал свою руку. У парня было весьма худощавое телосложение, напоминавшие тело невинной девицы, да и к тому же такое чистое. Николай привстал на коленках. Вновь погладил Сигму по щеке тыльной стороной ладони. Его взгляд упал на чуть распахнутые губы. Он долго разглядывал их, пытаясь сопротивляться одной навязчивой идеи. Сжав губы в кривой улыбке, он повернулся к телевизору, затем снова посмотрел на спящего друга. Яркий свет не давал Николаю покоя. Если он хочет сделать это, то только в полной темноте… для начала… Выключив не интересующий никого телик, парень ещё раз всё обдумал и, больше не решаясь ждать, уверенно сократил расстояние между своими губами и чужими. Губы друга были сейчас полностью доступны и беззащитны, как и он сам. Казалось было сейчас всё случится, но блондин отстранился. Оглядывая личико спящего, он ощутил какое-то странное трепетное чувство, замечая как его сердце начало сильнее биться. Почему это так волнительно? Он же просто хочет попробовать поцеловать друга… От одной лишь такой мысли Николая накрывало волной волнения. Ладно, если перед ним лежала бы прекрасная леди, тоже с растрёпанными во все стороны волосами, худощавого тела сложения, с глянцевой кожей и миленьким личиком, то это он себе бы простил, но тут парень, у которого имелись все эти черты. Николай нервно посмотрел на Сигму. Если он его просто легонько чмокнет в губки, то это же будет простительно? А если он этого не сделает с таким очаровательным парнем, то сможет ли себе такое простить? Он наверняка ни раз ещё будет проматывать нынешний момент в своей голове, желая отмотать время назад, чтобы исполнить желание, когда того, чего он хочет было так легко достичь. Добродушно улыбнувшись, Коля вновь сократил расстояние между губами, но на этот раз серьёзно был настроен. От малого смущения прикрыв глаза, он, не мешкаясь, накрыл губы парня своими. И лишь стоило ему коснуться их, спящий красавицА… Нет, онА не проснуЛся, произошло совсем другое, совершенно не связанное с ним! И лишь стоило ему коснуться мягких, словно спелый персик, губ, дверь в прихожей со скрипом отворилась, что послужило знаком того, что кто-то пришёл. Николай со страхом распахнул глаза. Расстроенный тем, что так и не смог довести дело до конца, он встал с колен. — Собаки!.. — злобно прошептал он, закрыв глаза, стараясь как можно тише и быстрее дислоцироваться из зала. Может быть он бы и продолжил свои действия, несмотря на то, что домой вернулись Накаджима и Акутагава, но те были слишком шумные и могли потревожить Сигму. Николай не мог допустить того, чтобы от шума Сигма проснулся и увидел всё нынче происходящее, да и будить его особо не хочется. Целый день ходил, зевал, места себе не находил, а тут наконец-то уснул. Зайдя в прихожую, Николай закрыл за собой дверь. Парни счастливые вернулись с прогулки и яро что-то обсуждали. То, что они орут не понравилось Коле. — Тише, Сигма спит, — поспешил предупредить он их. Эти слова были сказаны так серьёзно, что пришедшие, в недоразумении посмотрев на него, что-то заподозрили. А когда это Гоголя вообще беспокоило то, что кто-то спит?