Извини за прямоту

— Массаж ног я сделать не готова. — А кто-то готов сделать? — Я! — прокуренный голос раздался слева от Лизы. Ее взгляд упал на плохо соображающую Кристину и в голове не возникло вопросов по поводу ее поступка. Ничего нового. Крис напилась, ведёт себя несдержанно, вызывающе, ее становится слишком много — все это уже происходило на глазах Лизы не один раз, потому удивляться было нечему. Только потом, на одном из выходных, когда девочкам абсолютно нечего делать и каждая ждёт дня съемок, у Лизы с Крис произошел крайне странный диалог. Лиза плела браслеты для девочек, в частности, и для Крис. Браслет для Кристины был еще не готов, было важно сплести подходящий размер. Потому, сидя напротив нее, Лиза примеряла его ей на руку, избегая излишних прикосновений и зрительного контакта все-таки не подруги же. Просто одноклассница, временный персонаж, ничего большего. Теперь, когда среди них нет причины конфликтовать (ее выгнали на 4 неделе), стало намного проще взаимодействовать. Нет ревности, соперничества и желания быть героем для крашенной блондинки по имени Мишель. Такое бывает, когда люди не могут что-то поделить. Обнажают клыки, кулаки, души. Кристина сделала Лизу изгоем из-за Мишель, но теперь она чувствует себя виноватой, пытается сгладить углы. После возвращения в школу ей пришло осознание — Мишель того не стоила. То же самое произошло на испытании с массажем ног. Кристина видела, что Лиза вновь подвергается унижениям, но делала вид, что ей все равно. Покажешь эмоцию — станешь слабым. Но ей не было все равно, она хотела загладить вину, помочь Лизе и тем самым помочь самой себе стать лучше. Но вышло как всегда :) Неумение показывать свою слабость доброту вылилось в очередной пьяный дебош. Все бы восприняли ее поступок иначе, если бы она открыто сказала, что хочет защитить Лизу, помочь ей, заступиться за нее. Но это никак не вязалось с образом Кристины. За спокойствием Лизы, Крис видела мягкость, доброту, искренность и теплоту. Все, чего не хватало Кристине и все, что она так боялась показать. Это манило и даже заставляло Крис стесняться, когда они оставались вдвоем. Только вдвоем они не оставались, пока Крис не пришла померить браслет, который плела ей Лиза. — Че как ты себя чувствуешь, нормально всё? — прозвучал тихо голос Кристины. Она говорила тихо и не смотрела на Лизу, как будто боялась ее спугнуть. — Всё нормально, — от неожиданности Лиза не нашла что ответить, кроме как дежурной фразы, пришедшей в голову. В ответ Крис кивнула, рассматривая бисер, который Лиза использовала для плетения. Повисло неловкое молчание, от которого очень хотелось сбежать. — А у тебя все нормально? — на секунду взгляд Лизы оторвался от плетения и повис над Крис. — Эээ, да. Нормально, — Крис замешкалась. Она чувствовала себя глупо, ей хотелось спросить больше, сказать больше, сделать больше. Но она не могла себя пересилить, даже сидеть здесь, рядом с Лизой вдвоем, было для нее испытанием. Она подняла глаза на Лизу, которая очень внимательно измеряла руку Крис, трогая ее невзначай, заставляя стесняться еще больше и вжиматься в стул. Она вспомнила слова проектного психолога о том, что делать два дела одновременно и думать сразу о двух мыслях человек не может и переключилась на маленькие бусинки. Благо, их было много. Она доставала кулоны, рассматривала их, старалась не выглядеть странно. Первое, что попалось ей на глаза — маленькая бабочка, глубоко синего цвета, гладкая, блестящая. Она отложила ее отдельно от остальных, мельком посмотрев на Лизу. — Долго ты еще там? — с напускным безразличием спросила Крис. — В общем, я его немного укорочу, чтобы он не слетал с твоей руки, — Лиза не замечала (или делала вид), что Крис сама не своя. Крис не смотрела на нее, бегала глазами по комнате, судорожно перебирала бисер. Снова тишина, будто никто ее и не услышал. Лиза посмотрела на Кристину озадаченно, ожидая ответа. Ее собеседница, в свою очередь, выглядела задумчивой. На секунду Лизе показалось, что Крис хочет что-то сказать, но они были не настолько близки, чтобы интересоваться друг другом. — Договорились, — Захарова резко встала и пошла в сторону двери. Все произошло так быстро и неожиданно, будто Лиза сказала что-то обидное или грубое. Около двери она остановилась, глядя Лизе в спину и выдала: — Как ты после того испытания с массажем ног, все нормально, надеюсь? — прозвучало спешно и риторически, — Не знаю зачем ты согласилась принимать в этом участие, но больше так не делай, — голос прозвучал очень твердо и неестественно. Дверь хлопнула. Лиза нахмурилась в немом недоумении, прекратила плести, пытаясь переварить этот мамский тон. «Нашлась тут мамочка», подумала она, взяв в руки кулончик в виде крошечной бабочки. Он одиноко лежал на краю стола.

***

— Что за хрень бабская висит тут? — выдыхая сигаретный дым в лицо Лизы, выплюнула Кристина. — Бабочка, которую ты оставила после себя. Я подумала, что ты заигрываешь со мной, когда указываешь мне что делать, вот и вплела, в знак взаимности, — не отводя глаз от безделушки и невинно улыбаясь, шуточно пролепетала Лиза. — Как это, блять, связано с бабочкой? — с напускной недоброжелательностью, но тихо, пробормотала Крис. Заметив, что в руках Андрющенко были и другие браслеты, без кулонов и только из бисера, она продолжила, — Есть же нормальные у тебя штуки, че ты мне тут принесла… — Значит, все-таки, флиртуешь, так и знала, — говорила удаляющаяся Лиза. Крис смотрела ей в спину, держа в кулаке браслет. Сегодня они впервые так много говорили без агрессии, так долго находились наедине. Это заставило Кристину чувствовать себя странно. Она видела, что Лиза не обратила внимания на все, что произошло. Кристина не интересовала ее. Все, что интересовало Лизу по-настоящему — только она сама. Она знала, что такое здоровый эгоизм, что и когда нужно говорить и как правильно это делать. В ней была гармония, она не нуждалась в подтверждении своей цельности. Чего нельзя сказать о Крис. Она даже не представляла, что такое гармония и внутренняя целостность. Этот разговор в курилке был несвойственным для них обоих, но она видела, что Лизе было все равно, что Лиза не чувствует того, что Крис хочет показать ей. Захаровой казалось, что Лиза не видит, как Крис хочет стать ей другом, защитить ее, помочь ей, начать ее беречь… Ведь именно так можно искупить свою вину, решила Кристина. Она не умела извиняться, не умела признавать в себе слабость, не умела показывать себя мягкой и доброй. Действия для нее значили намного больше, нежели чем слова. И раз она смогла своими действиями сделать из Лизы изгоя, то и сможет ими доказать всем, а в первую очередь себе, что она может быть хорошей и что Лиза… что Лиза приятная. Крис взбесило безразличие в свою сторону, но она со всей силы это подавляла. Ей было сложно показать свои эмоции, но еще сложнее ей было от того, что ей не дают тех эмоций, которые она хочет получить. В частности, ей вдруг захотелось не просто показать Лизе, что она сожалеет о содеянном, а заставить ее быть благодарной за то, что Крис сожалеет и протягивает руку помощи. Теперь ей хотелось, чтобы Лиза уважала ее, реагировала на нее подобающе, опиралась на нее. Она не привыкла к тому, что кто-то относится к ней так сдержанно и безразлично. Это раздражало ее и заставляло злиться. Это были две крайности Кристины Захаровой, которая не могла разобраться с собой и понять, что она теперь чувствует и почему. Что заставляет ее так сильно переживать за то, что она сделала с Лизой на третьей неделе и почему ей так хочется быть ближе к этой недоступной девочке. Затягиваясь в последний раз, она рассмотрела браслет, который уже висел на ее руке. В него была вплетена та самая бабочка, которая привлекла ее внимание и дала хотя бы на пару секунд отвлечься от своей тревоги. Крис провела по кулону пальцами, собираясь потушить почти до фильтра истлевшую сигарету, как вдруг ее осенило – «она заметила, что я выбрала ее». До Кристины дошло, что браслет с кулоном получила только она. Остальные украшения были безликими, одинаковыми, без особенностей и бабских побрякушек. Кристина подняла взгляд на входную дверь, за который пару минут назад скрылась Лиза и почувствовала что-то, ранее не ведомое ей, что она никак не могла для себя идентифицировать. Никто раньше не был так внимателен и одновременно безразличен к ней. Закусив нижнюю губу, Кристина достала вторую сигарету. Вот так, просто будучи собой, Лиза Андрющенко посеяла неоднозначные мысли и сомнения в голову свой всего лишь одноклассницы.