ОН, Я И ВОЛШЕБНЫЙ ХВОСТ

      Ван Ибо чертовски устал, вымотался и был в плохом расположении духа не смотря на окружающую его возбуждающе-праздничную атмосферу. Вечер сырой и безветренный, но всё еще по-осеннему тёплый, хотя наступил конец октября, совершенно не радовал. Вокруг сновали люди в маскарадных костюмах. Весело смеясь, гуляющие по улицам шумные компании разрисованных и разряженных альф, омег и бет сталкивались на тротуарах между собой, как айсберги в Северном ледовитом океане, строя страшные, но весьма забавные рожи, принимая угрожающие позы, шипя и рыча. А потом напугав и наигравшись вдосталь они, истово хохоча расходились, продолжая всё также двигаться дальше по ведомым лишь им и ими же заранее запланированным маршрутам. При этом невероятно довольные своей выходкой.       Вся эта ряжено-фестивальная кутерьма совершенно Ибо не трогала и даже немного раздражала. Хотя раньше ему всегда нравилась ночь Хэллоуина и в детстве, да и в школьные годы, они с о-папкой заранее готовились к нему в предвкушении придумывая костюмы, вместе шили и украшали их, вырезали из тыкв страшные-престрашные рожицы и вообще, всячески наслаждались царящим вокруг всеобщим «ужасным» праздничным восторгом. Но в этом году, что-то пошло не так. И Ибо предполагал… Да, что там предполагал, - он совершенно точно знал, что именно «не так», однако поделать ничего не мог. Всё дело было в этом чёртовом бухучете. Ван Ибо в очередной раз горестно вздохнул про себя и невесело подумал: «До чего же скучный и неинтересный предмет, но такой, сука, важный для будущего финансового менеджера по мнению господина Чжу».       Банни Чжу был его отчимом, которого Ибо бесспорно уважал и по-своему даже любил, чью искреннюю заботу об о-папе ценил и всячески приветствовал, поэтому и выбрал этот чёртов финансовый менеджмент в качестве своей будущей специализации. Но выбор профессии явно не делал его счастливым, а занятия в колледже неимоверно напрягали. Юный альфа опять тяжело вздохнул, пытаясь подавить раздражение, готовое вырваться наружу и толкнуть его на какую-нибудь очередную глупость, но беспокойные мысли продолжали всё также крутиться и жужжать в голове словно надоевшие и приставучие зимние мухи: тревожа, беся и погружая в тягостные воспоминания.       Отец Ван Ибо был крепким, красивым и сильным альфой, в молодости увлекавшимся гонками, смелым и безбашенным. Но когда господин Ван встретил своего омегу – любовь и радость всей жизни – то остепенился, бросил кочевую жизнь профессионального гонщика и открыл сначала один автосалон с сервисом, а потом и целую сеть. Бизнес шёл в гору, компания развивалась стремительно, а молодой и красивый директор готов был рисковать, много работал и новые филиалы, как грибы после дождя, гостеприимно распахивали свои двери по всей стране. Семейная жизнь с ненаглядным мужем омегой, для господина Вана так же была полна любви и радужных надежд. Рождение дочурки омежки, папиной красы и гордости, а через пару лет не менее красивого и желанного сына альфы, делало Ван Миня самым счастливым человеком на свете.       Однако, не даром считается, что счастье любит тишину... Она, та самая тишина, ведь нужна для того, чтобы боги не могли позавидовать смертным. Но эти чёртовы боги, позавидовали…       Хотя отец Ибо и отказался от карьеры профессионального гонщика, свою альфью натуру и любовь к риску он подавить так и не смог. Скорость всегда оставалась его страстью и своеобразным наркотиком. Водить минивэн невероятно скучно для того, кто привык сидеть за рулём гоночного болида. Поэтому иногда будучи не совсем трезвым – к сожалению в какой-то момент алкоголь плотно вошёл в жизнь господина Вана - он срывался на пустой дороге и нёсся вперёд навстречу ветру, пока не случилось то, что полностью перевернуло и уничтожило семью Ван.       Страшная авария двенадцать лет назад унесла жизнь не только Ван Миня, но и разрушила жизни его мужа и сына, потому что вместе с альфой в разбившемся минивэне находилась и его восьмилетняя дочь. Для о-папы этот удар был настолько тяжелым, а горе настолько неподъемным, что даже наличие маленького сына не спасло его от затяжной депрессии, алкогольного и наркотического угара, а также неоднократных попыток суицида. Семейный бизнес был пущен на самотёк и вскоре захирел, а семья Ван очутилась на грани банкротства с реальной возможностью оказаться на улице. Но, видимо на небесах решили, что столько испытаний этому семейству не выдержать и сжалились над ними, послав о-папке с маленьким Ибо ангела-спасителя в лице милого беты афро-азиатского происхождения господина Банни Чжу.       Нанять финансового консультанта для того, чтобы попытаться спасти хоть что-то из наследства покойного Ван Миня, о-папе посоветовал двоюродный дядя Ибо со стороны отца. Он же уговорами и угрозами заставил о-папу лечь в реабилитационную клинику на полгода, плавно переросшие в 11 месяцев из-за частых срывов и даже одного побега, а сам все это время присматривал за маленьким Ибо, который остался практически сиротой.       Долгих полтора года, пока длилась о-папина реабилитация и последующее восстановление, мальчик прожил в семье дяди, у которого были и свои дети: четыре сына альфы и один омега. Все кузены, значительно старше по возрасту чем Ван Ибо, были задиристы и полны тестостерона, не исключая и своего брата омегу, ярые любители драк и баскетбола, красивые, сильные и невероятно шумные парни. Маленький и тихий ребёнок очень боялся своих троюродных братьев, все время плакал и даже, о боже, писался ночами в кровать. Кузены ржали аки кони, высмеивали малыша, но правда дальше слов не заходило и его никто не бил и не обижал. Просто… Просто было до чертиков страшно в компании этих громил-альф и такого же, если не более агрессивного омеги.       Единственным человеком, который скрашивал тяжелые будни вынужденного сироты, оказался Банни Чжу. Он всё это время занимался делами отцовской компании и справлялся весьма неплохо. Отчитывался господин Чжу раз в две недели, но вместо того, чтобы приглашать дядю в свой небольшой, но весьма презентабельный офис, он сам приезжал по воскресеньям в дом дядиной семьи и всегда оставался на обед. А затем, с молчаливого одобрения хозяев, задерживался на пару часов играя с маленьким Ибо в приставку, или помогая ему с уроками, или собирая вместе с ним наборы Lego, которые сам же и приносил. Частенько и вовсе, бывало заручившись согласием дяди, брал Ван Ибо на прогулку в парк с обязательным посещением кафе-мороженого, где они долго сидели поедая фисташковые, ванильные или шоколадные шарики и весело болтая обо всех мальчишеских проблемах.       Ибо любил такие походы и любил проводить время с господином Чжу, которому тоже похоже очень импонировал милый и спокойный мальчик. Поэтому, когда он вернулся домой и опять стал жить со своим о-папой, Банни Чжу все так же раз в две недели по воскресеньям приезжал с финансовым отчетом о делах компании, только уже не к дяде, а в дом семьи Ван. И всё так же, как и раньше, оставался на обед и потом подолгу играл и занимался с Ибо. О-папа смотрел на это вполне благосклонно и потихоньку его сердце оттаивало, впуская внутрь новые чувства радости и умиротворения.       Постепенно эти визиты стали более частыми и не всегда связанными с делами. Господин Чжу приезжал на обед, потом бывало и на ужин задерживался, а затем и вовсе стал приглашать о-папу то в ресторан, то в кино. Ибо в такие вечера отвозили в семью к дяде, который в принципе не возражал ни против его приездов, ни против встреч о-папы с этим спокойным и приятным бетой. Так прошло два года. А когда Ван Ибо исполнилось девять лет, о-папа вместе с господином Чжу позвали Ибо в небольшой ресторанчик, заказали пиццу и сообщили о своем желании пожениться и в дальнейшем жить вместе. Ибо всё устраивало. Он совершенно и абсолютно не был против, потому что видел, как расцвел его о-папа рядом с этим милым и тёплым человеком, каким спокойным и уверенным он стал. Больше никаких срывов, алкоголя и наркотиков – все свободное время о-папа посвящал своему сыну, что отзывалось в душе мальчика искренней благодарностью к тому, кто дал его родителю силы и желание для нормальной жизни.       Их новая семья жила хорошо. Бизнес отца удалось удержать на плаву, правда большинство салонов и сервисов закрылись, но пара-тройка все же осталась. О-папа не мог и не особо хотел заниматься компанией, поэтому по совету Банни Чжу на должность исполнительного директора пригласили дядю, а компания «Чжу и партнеры – лучший финансовый менеджмент» осталась в качестве надзорного органа.       С тех пор, как господин Чжу вошёл в их дом и стал частью семьи, все в жизни Ибо шло хорошо и даже здорово. Он все-таки сумел подружиться со своими неугомонными кузенами, благо дядя, став директором отцовской компании, продал старый дом и купил особняк побольше и поближе к дому семьи Ван. Парни часто заваливались в гости друг к другу, много времени проводили на баскетбольной площадке и в скейт-парке. Они и Ибо научили и пристрастили к своему увлечению скейтбордингом, а он и не возражал. Сказывались, наверное, отцовские гены и отцовская любовь к экстриму по наследству передалась сыну.       Именно благодаря старшему брату Майку, Ибо открыл для себя еще один увлекательный вид спорта – мотокросс. Мотоциклы стали его истинной любовью в 16 лет, когда он впервые втайне от о-папы сел на байк брата и прокатился по треку. А теперь спустя три года в свои девятнадцать он неплохо гонял на них и даже участвовал в соревнованиях. О-папа закатывал глаза, заламывал руки, но Банни нежно обнимал его и увещевал не мешать сыну самореализовываться. Единственное, о чем отчим всегда настойчиво просил и даже требовал от Ибо, - это соблюдать разумную безопасность, не лихачить попусту на треке и соблюдать ПДД на дороге.       Ибо и сам понимал, насколько его увлечение болезненно для родителей. Ведь у господина Чжу до встречи с папой Ван тоже была семья – жена и сын, оба беты – которые погибли в аварии. И возможно, именно этот факт, так сблизил его сначала с Ибо, а потом и с его о-папой. Они много лет поддерживали друг друга, сопереживали друг другу и помогали справится с трагедией, разрушившей в свое время их жизни. Ибо любил и уважал Банни Чжу, был ему благодарен за глубокие чувства к своему о-папе и за почтение к памяти его покойного отца. Он всегда прислушивался к его советам, шел ему навстречу и вообще всячески угождал отчиму, искренне стараясь порадовать родителей сначала своими школьными оценками, а потом и выбором в колледже специальности, которая должна в будущем определить его профессиональный путь и навсегда связать Ибо не только с семейным бизнесом, но и с делом его приемного отца.       Да и ещё раз ДА, Ван Ибо пошел в колледж на финансовый менеджмент с дальнейшими планами на поступление в престижный университет на факультет управления бизнесом, именно по настоянию господина Чжу и вторившего ему о-папы. И вот теперь ему приходится три раза в неделю страдать сидя на лекциях по бухучёту, а еще терпеть муки скукой и непониманием на еженедельных семинарах по этому же «замечательному» предмету. Ведь сколько бы Ибо, подобно древнегреческому Сизифу, не затаскивал тяжелый валун знаний о бухгалтерском учёте на гору, то есть не вбивал эти самые знания в свой сопротивляющийся мозг, последний отказывался их воспринимать и с удовольствием отторгал, не давая бухучёту зацепиться в его голове. От слова «совсем».       Пипец короче!       К тому же, с этими чёртовыми занятиями совершенно не оставалось времени на танцевальную студию. Танцы – это ещё одна страсть и увлечение молодого альфы, а танцевальная студия – это его личное место силы.       Танцы появились в жизни Ван Ибо совершенно случайно по нелепому или скорее по счастливому стечению обстоятельств и, как думается самому Ибо, в качестве подарка небес. Ещё во времена, когда о-папа находился в реабилитационном центре, а Ибо жил в семье дяди, Люк - омега и задира, а по совместительству один из его кузенов - привел мальчика на занятия в студию уличных танцев, где занимался сам. Братья-альфы уехали в другой город на выездные соревнования вместе со школьной баскетбольной командой, дядя и тётя отправились по своим делам, а маленького Ибо не с кем было оставить, вот и пришлось Люку тащить его на занятия по брейк-дансу. Мальчику настолько понравилось в студии, его так сильно впечатлили танцы, что он, немного постеснявшись и помявшись, всё же переборол свою внутреннюю робость перед старшими и пристроился в заднем ряду, пытаясь повторять за взрослыми сложные движения. Вышло, честно сказать, не очень. Но восторг и радость от посещения такого увлекательного места светились в детских глазах, сквозили в словах, когда Ибо захлёбываясь благодарил Люка и просил привести его сюда ещё раз. Люк не возражал, тем более и тренер впечатлилась стараниями малыша, а его печальная история и вовсе растопила доброе омежье сердце. С тех пор, с того самого первого занятия, и началась искренняя любовь Ибо к хип-хопу, которой он не изменял на протяжении вот уже двенадцати лет. И именно занятия в танцевальной студии сблизили его с кузеном омегой, а потом и с остальными братьями.       С Люком Ибо проводил больше всего времени и на тренировках по брейк-дансу, паппингу и локингу, и на баскетбольной площадке, и в скейт-парке. Омега был сильным, ловким, немного агрессивным, но очень позитивным и весёлым. Люк стал самым близким другом Ибо, а ещё его первой тайной влюблённостью.       Влюбиться в собственного кузена, с которым ты не разлей вода, не самое лучшее дело и не самое порядочное. По крайней мере, Ибо считал именно так и очень боялся выдать себя. А когда у Люка пришла первая течка, то и вовсе готов был провалиться под землю от стыда за развратные мысли в своей альфьей головушке. Между ними разница в возрасте была не такой уж и большой, всего три года, но семнадцатилетний Люк стал для четырнадцатилетнего Ибо самой горячей сексуальной фантазией. И как бы не было стыдно, Ибо частенько дрочил в душе или под одеялом истово воскрешая в памяти сладкий омежий запах своего кузена. Даже сейчас. Спустя столько лет, после неловких объяснений, извинений и ссор, он продолжал испытывать сильное возбуждение в присутствии своего троюродного брата омеги. А ведь они были в одной танцевальной команде, вместе тренировались и, вообще, проводили вместе очень много времени. И, как знал Ибо, Люк доверял ему, доверял тем лживым словам и клятвам, в которых Ибо заверял его в своей лояльности; в том, что все закидоны пубертатного периода остались позади.       Конечно, Ибо врал! Ему Люк до сих пор нравился и именно поэтому он ни с кем не встречался, хотя омеги вешались на него гроздьями, да чего греха таить, и альфы призывно поглядывали на красивого собрата. Беты были более равнодушны. Беты вообще в принципе альф не сильно жалуют, видя в них скорее соперников, чем приятелей. А объекты любовного интереса для бет – это тем более не про альф. Но даже они частенько кидали на Ибо двусмысленные взгляды. Причем как девочки, так и мальчишки.       В основном, в танцевальной студии, куда ходил Ван Ибо, в большинстве своем занимались омеги обоих первичных полов, но была и пара-тройка альф – две девчонки и пацан – и это не считая самого Ибо. Кроме того, три года назад к ним присоединились две беты. Красивые девушки с оливковой кожей и гибкими телами, не такими хрупкими как у девушек омег и не такими сильными, как у альф, но вполне себе привлекательными и с какой-то, присущей только бетам, кошачьей грацией. Близняшки. Кареглазые шатенки. Красивые. Смешливые и запавшие на Ибо практически с первого дня. Это, бесспорно, парню льстило, но… абсолютно его не привлекало. Ван Ибо давно понял, что ему нравятся исключительно мальчики. Мальчики-омеги. А конкретно один мальчик и этот мальчик был не его. Вот, вообще ему не светило с Люком ни при каком раскладе, так как тот еще в свои семнадцать, аккурат после первой течки, встретил своего истинного. И этот истинный – здоровенный, сильный и волосатый альфа-байкер – оказался другом и сокомандником старшего брата Майка, а по злой прихоти судьбы и главным соперником Ибо в основном составе. Как говорится, куда ни кинь – всюду клин, а проще говоря засада. Вот и приходилось Ибо в свои девятнадцать и при наличии хороших внешних данных одиноко дрочить под одеялом холодными осенними ночами…       От жалости к самому себе Ван Ибо передернуло, а может это случилось от сырости осеннего вечера или от одиночества. Кто его знает? Возможно причину нервного напряжения найти легче лёгкого и всё дело именно в бухучете? Да и пёс с ним с этим учётом и с семинаром в конце недели тоже! Ибо не любил долго париться и загоняться грустными мыслями.       Альфа вздохнул, мотнув головой не то отгоняя скуку, не то для того, чтобы не заснуть на ходу, и спустился в метро. Поезд пришёл довольно быстро, а в вагоне на удивление пассажиров было раз, два и обчёлся. Ибо плюхнувшись на сидение от нечего делать оглянулся по сторонам и залип… Форменно обалдел от... От невероятной картины перед собой. Чуть с права от него, держась за поручень стоял в пол-оборота высокий, красивый и статный парень в сером плаще и… с волчьим хвостом.