Первый поцелуй

— Люба? — готов уже засмеяться во весь голос Кирилл. — Завались — злится Люба, опуская глаза вниз и прикрывая их. Мазуров разрывается в смехе, даже не замечая, что Наклёушева так и не отпустила его. Девушка заливается румянцем, так неловко. Особенно перед Кириллом. Если бы тут был кто угодно и он посмеялся над ней, Любе было бы всё равно. Но из-за того, что рядом с ней именно Кирилл, сердце подходило к горлу, заставляя задыхаться. Опозориться перед человеком, который тебе нравится надо ещё так уметь. — Заткнись! — кричит уже Люба, заставляя высокого только больше смеяться. — Ах, Люба… — чуть успокоившись говорит Кирилл, — Неужто ты так темноты боишься? — все ещё посмеиваясь спросил Мазуров. — Иди нахуй, Кирилл, просто… Просто пошли быстрее — краснеет на глазах девушка. Люба уже начинает идти и буквально тянет за собой старшего, что плохо получается. Этого столба нельзя просто сдвинуть. Мазуров, наконец, успокаивается и начинает идти. — Ты даже меня за руку схватила — чуть хихикает Кирилл, замечая это только сейчас. Бледные ладони вместе с замечанием расходятся. Люба неловко потирает шею, желая поскорее добраться до дома. *** Идя по улицам, они молчали. Это происходило не нарочно. Кирилл сам не заметил как начал идти чуть быстрее чем девушка из-за чего они шли друг за другом. Люба чувствовала себя отвратительно. Будь только проклят этот фильм! Если бы не он — то и всей этой неловкой хрени не произошло бы! Наклёушева вновь вздрагивает от холодного, ночного ветра. Девушка обнимает саму себя, защищая от холода и оказывая моральное умиротворение. Один из фонарей рядом гаснет вновь, заставляя испуганно охнуть. Кирилл останавливается, замечая, что они идут по отдельности. Люба подходит ближе, Кирилл понимает, что ей все ещё страшно. Мазурову становится жалко Наклёушеву, решая как-то помочь. — Так страшно? — без издёвки говорит старший. Люба стоит перед ним и даже при этом ужасном свете фонарей Наклёушева видит эти прекрасные черты лица, что сложились в жалостливой гримасе. Том понимает, что над ним не смеются, за него волнуются. Люба неуверенно кивает и чувствует как старшая ладонь нежно держит руку девушки. — Можем держатся за руки, если тебе так будет лучше — карие глаза уводятся, не желая устанавливать зрительный контакт. Кириллу тоже неловко, лёгкий румянец проявляется на щеках. Без лишних слов девушка кивает, чувствуя на душе спокойствие. Ей так действительно не страшно. — Никогда бы не подумал, что ты такая впечатлительная — искренне удивляется Мазуров. Они уже подходят к дому, даже грустно это осознавать. Любе слишком нравится гулять за ручку с Кириллом. Она нервно посмеивается, признавая этот факт. Подойдя уже на крыльцо, пара стоят у двери. Руки расходятся и Кирилл достаёт ключи из кармана джинс. — Значит никаких больше ужастиков — гладит её по волосам Мазуров. Девушка вздрагивает и словно виновато смотрит на него. Они сейчас так близко друг к другу, даже не верится. Младшая вдыхает последний воздух и закрыв глаза, прилегает губами к губам старшего. Целует его, так по-детски, но так искренно выражает свои чувства. Девушке страшно осознавать, то, что с ней будет после того как этот поцелуй закончится. Но на её удивление ей отвечают. Мазуров смыкает их губы ещё крепче, что заставляет Наклёушеву удивлённо простонать в чужие губы. — Открой — шепчет в губы девушке, так тихо, что никто кроме Любы не смог бы это услышать. Рот приоткрывается и поцелуй, становится более уверенным и страстным. Язык проникает в чужой ротик, исследуя каждый миллиметр. Целоваться с Любой это наверное то, чего Мазуров долго хотел, но не мог себе это позволить. Чувство счастья и любви друг к другу переполняют обоих. Это наверное самый прекрасный поцелуй как и для Кирилла, так и для Любы.