Зависимость

      Дверь тихо скрипнула, пропуская тонкую полосочку света прямо внутрь. Тишина комнаты была настолько густой, что, кажется, в ней можно было захлебнуться. Только тихое сопение со стороны кровати говорило о том, что парень здесь не один, и стоит слиться с этой тишиной, стать одним целым, чтобы не навлечь лишних вопросов. Скарамучча аккуратно прикрыл за собой дверь, жмурясь, стараясь привыкнуть к полной темноте. Света из коридора совсем не хватало, отчего ориентироваться становилось еще труднее. Мальчишка затаил дыхание, делая несколько уверенных шагов вперед. В прошлый раз он не оставил и следа своего присутствия. Невнимательный человек даже сказал бы, что и пылинка с места не сдвинулась, но это было совсем не так. Парень определенно вернул все, как было, но оставил одну единственную деталь: волос, что покоился у самого стола. Было бы намного лучше, если б он сделал это специально.       Скарамучча цыкнул, пиная носком тонкую прядку куда подальше в угол, и вновь вернул все свое внимание на Кадзуху, присматриваясь: тот, свернувшись клубочком, умостился у самого края кровати, закутавшись в одеяло так, что была видная только светлая макушка. Не заметил, значит. Да и как он мог? Он-то постарался, чтобы Каэдехара даже не думал об этом. Судя по тому, как тот вел себя за ужином, Кадзуха подозревал, что что-то произошло, но однозначного ответа дать не мог хотя бы потому, что искать было нечего. Но если он думает, что Скарамучча его вот так просто убьет, то глубоко ошибается, хотя бы потому, что это ни капельки не выгодно.       Мальчишка приблизился впритык к кровати, опускаясь на корточки и легонько подцепляя пальцами края одеяла.       — Думал, значит, — парень усмехнулся, стоило заметить еле-еле выглядывающее из-под подушки острие ножа. — Это, как минимум, опасно, — подцепить тонкое лезвие было не так просто, учитывая, что Кадзуха нервно вздыхал от каждого действия второго. Шепот был почти неразличим, а вот напористые попытки вытащить нож — чувствовались очень даже хорошо, отчего Каэдехара во сне чуть не залепил Скарамучче ладонью по лбу, обхватывая подушку покрепче. — Какая упертость, я не могу.       Пришлось повозиться, чтобы вытянуть злополучную вещицу из-под парня. Скарамучча тяжело выдохнул, откладывая предмет на прикроватную тумбочку, и, облокотившись на колено, подпер щеку кулаком, рассматривая сморщенное от неприятного сна личико. На самом деле, мальчишка и сам не совсем понимал, зачем пришел. Возможно, убедиться. Только вот в чем?       Пальцы мягко очертили высунувшуюся из-под одеяла скулу, слегка надавливая, заставляя Каэдехару неразборчиво что-то пробурчать, отодвигаясь немного дальше. Он был интересным. Скарамучча прекрасно понимал, что этот идиот не захочет сидеть сложа руки. Да, возможно не сейчас, но он точно предпримет что-нибудь, из-за чего ему придется сделать больно. Очень больно. Кадзуха изначально показался ему странным. Да, он принял какого-то вторженца слишком спокойно, даже пытался его образумить, а не бросился наутек при первой же возможности, поднимая всех соседей на уши. Так бы сделал любой нормальный человек. Каэдехара же, такое чувство, будто бы смирился с самого начала. Даже ужин ему приготовил, какая прелесть. Какое дружелюбие и самонадеянность. Или, правильнее сказать, хитрость?       Скарамучча хмыкнул, отводя голову в сторону, стараясь прикрыть свободной ладонью румянец, который и так никто бы не заметил во мраке комнаты. Этот парень определенно был интересным. Даже в плохом смысле этого слова. Обычно, после такого бурного интереса с его стороны долго не жили.       Мальчишка стиснул зубы, ловя себя на неприятной мысли: за Кадзухой хотелось наблюдать. Хотелось чувствовать каждое его действие, поселиться в голове и полностью стать его частью. Владеть им целиком и полностью, и...       Скарамучча больно куснул себя за язык, шипя от своего же действия. Неуверенно покосившись в сторону, он, оперевшись ладонью о кровать, приподнялся, стараясь не смотреть в сторону Каэдехары.       — Не-не-не-не, только не сейчас. Еще этого мне не хватало, — мальчишка судорожно выкарабкался из комнаты, хватаясь чуть ли не за каждый попадающийся под руку предмет. Перед глазами на мгновение поплыло, но, только он выбрался в коридор, бесшумно прикрывая за собой дверь, все стихло, оставляя после себя лишь неприятный звонкий гул в ушах. — Черт возьми, а это и правда плохо.       Парень кое-как добрался до диванчика в гостиной. Несколько несильных шлепков по щекам, чтобы прийти в нормальное состояние окончательно.       Скарамучча, поджав губы, глухо простонал, хватаясь пальцами за щеки, слегка царапая их короткими ноготками. Нужно было срочно отвлечься на что-то. В голове не всплывало ровно ничего, кроме спящего соседа и..дневника. Мальчишка довольно улыбнулся, стараясь ухватиться за эту мысль как можно крепче. Дневник, точно. На его страницах не было почти ничего интересного, кроме того, как сильно была излита на них душа. Скарамучча успел изучить его от корки до корки, хоть он был заполнен и не полностью, но никакой информации о себе не нашел. Даже упоминания. Максимум, Каэдехара говорил, что жить стало немного труднее в последние дни из-за одного человека. Это было точно про него, но никаких имен или событий. Будто бы Скарамучча никогда не появлялся в этом доме, поэтому и смысла его упоминания на страницах просто-напросто не было.       Все, о чем говорилось в дневнике, так это о душевном самочувствии Кадзухи, о его переживаниях и мыслях. Изредка проскакивали моменты из прошлого, некоторые страницы имели явные погнутости от слез, но ничего более. Скарамучча изначально подозревал, что его сосед не самый простой человек. У него тоже имелись свои травмы и секреты, которыми можно было бы воспользоваться при любом удобном случае. В конце концом, кто хочет, чтобы о тебе узнали чуть больше таким образом.       — Какой же ты все-таки идиот.       Скарамучча усмехнулся, прикрывая глаза ладонью. Интерес, поселившийся в душе совсем недавно, приятно бурлил в крови, с нетерпением ожидая, что предпримет этот парень. Конечно же мальчишке ни в коем случае не хотелось быть пойманным или, еще чего хуже, набрать еще больше проблем себе за шиворот, но детское любопытство так и не унималось, подстрекая позволить Кадзухе действовать. Позволить и посмотреть, что будет дальше. Насколько этот недопсихолог сообразительный, чтобы выкрутиться из такой не самой простой ситуации. И как он это сделает. В конце концов, увидеть разочарование на лице Каэдехары хотелось не меньше, чем дышать.       Скарамучча взглянул сквозь пальцы на дверь комнаты, за которой мирно посапывал его соседушка.       — Что ж, надеюсь, у тебя крепкий сон. Потому что это последние дни, когда ты сможешь спать без страха.       Парень оскалился, кивая самому себе, а точнее еле слышным словам, что потонули в тишине дома.       Скарамучча вздрогнул, услышав, как Кадзуха с той стороны, похоже, поперхнулся, громко кашляя и что-то недовольно бурча. Мурашки пробежались по телу от осознания, что он мог все слышать, но, конечно же, это было нет так. Мальчишка выдохнул, прикладывая руку к груди, и улыбнулся.       — Точно идиот.