Маленькое солнышко

Мицки расслабился в кровати и полностью отдался в руки Боруто, позволяя тому действовать как захочется, радуясь, что его солнце наконец-то дорос до этого. Он прикрыл глаза и слегка раздвинул ноги, оставшись перед ним абсолютно обнажённым. Парень был весь красным, с колотящимся сердцем и слегка подрагивающими руками. Он был смущён, взволнован, впервые увидев подобное, но продолжал смотреть, залипнув на теле Мицки. Узумаки несмело коснулся бледной кожи у колена, и змей вздрогнул, не удержав покоя, и парень тоже вздрогнул. Секунду они взбудоражено и немного растерянно смотрели в глаза друг другу, Мицки тяжело дышал, невероятно желая быстрее продолжить, а потом Боруто более уверенно положил на его колено всю горячую ладонь. Мицки резко выдохнул. Возбуждение закручивалось в воздухе и теле тугими спиралями водоворота, неизбежно втягивая их. Касания становились всё более уверенными, сердца колотились, а Мицки, пока тихо, стонал, отзываясь на каждую ласку. Он закрыл глаза и полностью отдался ощущениям. Вообще, он никогда особо не интересовался такими отношениями — точнее сексом. Да, в какой-то момент это стало интересно и возможно для подросшего тела, и он попробовал пару раз. Женщины его не интересовали, потому он провёл несколько ночей с мужчинами. Было интересно, приятно, но не полностью. Не хватало чего-то. Может, любви, о которой любят говорить. Мицки не особо знал и не пытался выяснить — ему хватило и этих пары раз, чтобы понять, что из-за чувства неполного удовлетворения, насыщения ему это не интересно. Не имеет смысла. Так что он оставил такие отношения — незачем тратить время, если это не подходит. Тем более, ему не мешало отсутствие секса, уж своё тело он прекрасно контролировал, да и не думал о таком. Но когда в Отогакуре с миссией послов и для укрепления отношений, прибыла команда молодых генинов, тогда сердце Мицки затрепетало. Он по-настоящему ощутил эти приятные чувства любви. Маленький сын Хокаге просто поразил его сердце и мысли, ослепил улыбкой и энергией, словно маленькое солнце. Мицки чуть ногти не сгрыз от досады, подумав про их возраст — Боруто только должно исполниться пятнадцать, а самому Мицки уже двадцать. Ох, будь он хоть на год старше! Змей так и не додумал, кто и кого старше был бы, потому что этот непоседа с небесными глазами снова хотел приключений и заразительно улыбался ему. Мицки не мог противиться этому теплу, жизни, что распространялась от него, потому потакал его желаниям, развлекая как мог. Позволяя гораздо больше, чем должен бы. Боруто называл его отличным другом, Мицки захлёбывался слюной и пьяно улыбался на это. Сердце трепыхалось в груди. Узумаки был рад дружить, и, видимо, внимание Мицки ему нравилось, потому что они проводили вместе много времени, сближаясь. Миссия между тем затягивалась — именно потому, что они сдружились и дела шли гораздо более спокойно, так что Боруто оставили в Звуке как такой себе… «подарок». Мицки усиленно пытался гнать от себя эти мысли, давил возбуждение и старался не так сильно пялиться на него, когда они были на людях и работали. Однако он продержался только пару месяцев — ужасно хотелось большего, и теперь Мицки уже не отличался от других людей, желая отдаться страсти, любви. Вечерами приходилось сбрасывать внезапное напряжение самому, а днём пытаться стать ещё ближе с этим прекрасным созданием. Боруто был не против — он был очень падок на разные связи, отношения — но он пока даже не подозревал, что хочет Мицки. Однако дистанция становилась короче, а их души сплетались сильнее — Мицки хотел его слушать, хотел заботиться, быть рядом. Он любил всё это, любил заставлять его улыбаться, слушать смех. Ему нравилось, что Боруто спрашивал у него советов, говорил с ним, выделяя из остальных доверием. Узумаки точно чувствовал, что чувства Мицки искренние, поэтому улыбался ему немного по-другому, не так, как товарищам из команды. Змей щурил глаза и пытался держаться, чтобы не поглотить это солнышко целиком. Он знал, что Боруто не влюблялся, а без этого он отрицал отношения, потому действовал осторожно, медленно пролезая в каждую клеточку Узумаки. Мицки осторожно приближался, понемногу касался, нежно обнимал и тихо, ласково мурлыкал на ушко. Что в этот раз было смущённо, немного нервно, покрасневшим. — Ты мне так нравишься, солнышко. — Сладко протянул Мицки, касаясь губами красного уха. Боруто вздрогнул, и румянец залил всё лицо. Он нервно отодвинулся и ошеломлённо уставился на Мицки. Змей мягко улыбался, старался максимально дать ему прочувствовать свою любовь. — Т-ты… Что… — Он совсем слова растерял и заволновался, не понимая, что происходит. Мицки пришлось вздохнуть и вспомнить, что он ещё совсем ребёнок. Впрочем, он постарается это исправить. — Я тебя люблю. С самой первой встречи, и очень хочу, чтобы ты был моим парнем. — Узумаки совсем растерялся, запаниковал и отодвинулся от него. Мицки позволял, он подождал, когда первый шок схлынул, и тихо стал объясняться. Он не хотел его спугнуть, поэтому говорил мягко и тихо. Доверительно. — Я не стану ничего делать, если ты против. — Добавил он в конце. — Не стану давить. Но я буду очень ждать твоего решения. И буду очень рад быть с тобой, солнце. Очень хотелось коснуться этих губ или хотя бы обнять его, но Мицки только мягко, любовно улыбнулся и тихо ушёл. Боруто был весь красный, а сердце колотилось так, что даже обычный человек, кажется, услышал бы его, потому змей даже не приближался, только махнул рукой на прощание. Хотя невероятно хотелось сжать это солнце, затащить в свою нору и никогда не выпускать. Мицки ровно дышал и успокаивал внутреннего зверя, лаская себя в кровати и представляя Боруто. Восхитительные ощущения. На следующий день Боруто нервно отводил взгляд, Мицки украдкой нежно ему улыбался, но не приставал к нему. Лишь вечером, когда они расходились спать, тихо подошёл к отставшему, задумавшемуся парню. Узумаки слегка вздрогнул и нервно сглотнул. — Думаю, мне стоило ещё кое-что уточнить. — Промурлыкал он на ушко, слегка наклонившись. Боруто взволнованно замер. — Тебе не о чём переживать, это я буду за девушку. — Он провёл пальцами по горячей, полосатой щеке и быстро отстранился, чтобы Боруто не задохнулся от смущения. И чтобы он сам не потерял контроль, не сорвался. Ещё несколько дней Боруто всё так же смущённо обходил его стороной. А потом, вечером пришёл к нему домой, где раньше бывал гостем. Вот только по блестящему, шальному взгляду и горящим щекам Мицки понял — он пришёл к нему. Этот восторг ударил по всем нервам, возбуждение натянуто зазвенело, заискрило в воздухе. Мицки даже пошатнулся и вцепился пальцами в дверь. Но выдохнул и постарался взять себя в руки, впустив, теперь уже своего, парня в дом. Узумаки был взведённым, он нервно вздрагивал и совсем не знал куда себя деть. Он взволнованно ждал чего-то. Неужели… думал, что они сразу же переспят? Внутри всё скрутило возбуждением, и ноги подогнулись, но Мицки снова пришлось вспомнить, что Боруто ещё слишком мал. Потому он помог снять ему куртку, сложил повязку и сумку на тумбочку, а потом повёл на кухню накормить ужином. От предложения лёгкого вина Узумаки поморщился, и змей спрятал его обратно, не налив даже себе, и приготовил чай. Разговоры шли рвано, нервно, но постепенно с едой успокаивались. Правда, они больше молчали, но хоть волнение немного ушло. После они устроились на диване и Мицки включил для Боруто телевизор, чтобы был какой-то фон. Узумаки нервно выдохнул, когда змей сел очень близко и положил голову тому на плечо. — Расслабься. — Прошептал он, нежно водя пальцами по белой футболке на его груди. — Ничего такого не происходит, просто проведём вечер как обычно. Только ближе будем. — Он коснулся ладонью горячей, даже через одежду, груди и ощутил трепещущее сердце. Мицки улыбался этому и как-то то ли замурлыкал, то ли зашипел, успокаивая парня. Вскоре Боруто успокоился — сердце перестало колотиться, и они стали тихо разговаривать, иногда поглядывая в телевизор. Вечер шёл неспешно, ласково, они даже обнялись, и потом Мицки наконец-то поцеловал его. Осторожно, мягко. От поцелуя у самого змея сердце хотело выпрыгнуть из груди, но он не спешил, растягивал удовольствие, пьянея от осмелевших рук Боруто, что легли ему на затылок и на талию. Змей жарко выдохнул в раскрасневшееся лицо Узумаки. Глаза у обоих были шальными, и они снова принялись целоваться. До самой темноты. — Может, останешься на ночь? — Тихо спросил змей, когда уже светили звёзды, а губы болели. Боруто, уже не боясь, крепко обнимал его, прижав к себе. Мицки с наслаждением дышал в его шею. — Нет… Нужно вернуться, иначе Сарада будет злиться. Она и так вечно цепляется. — Боруто поморщился, вспомнив их чуунина, и змей поспешил поцеловать желанную шею, чтобы отвлечь. Парень вздрогнул и восхищённо выдохнул. Очень хотелось вцепиться зубами или хотя бы засос поставить, но Мицки держался и только нежно целовал. — Хорошо… Очень не хотелось отпускать парня, но надо. Пока. Вот когда он вырастет и они переспят… Живот снова скрутило волной возбуждения, и змей поспешил отогнать эти мысли, наблюдая как парень надевает сандалии. — До завтра. — Прошептал он и поцеловал парня на прощание, немного нагнувшись к нему. Медленно и нежно. Тягуче. Узумаки совсем не был идиотом, и Мицки не сомневался, что не скажет про их отношения, потому про это они не говорили — только наслаждались друг другом. И в следующий вечер тоже. И потом. Днём они вели себя так же дружно, а вечерами Боруто приходил к нему домой, осторожно сжимал талию и долго, жадно целовал — молодое тело было очень отзывчивым и тянулось к такой новой, приятной ласке. Вечера сменялись быстро, и вскоре Узумаки крепко, уверенно держал его, прижимал и сам валил змея на диван, чтобы целоваться. Мицки еле сдерживал стоны и возбуждение в такие моменты, когда горячие руки обжигали бока через ткань домашнего халата, крепко сжимали. Он почти терял контроль, когда Боруто хватал его за волосы, целуя. Однако, всё же понимал, что пока нельзя. Потому сдерживался и вечера у них были наполнены только поцелуями и разговорами. Он не позволял Узумаки лезть руками куда не следует, сам не задирал его футболку. Он держал некую черту и даже отказал Боруто, остановил его, когда парень недвусмысленно притёрся к его бедру пахом. Парень был возбуждён. Мицки тоже — его скрутило от удовольствия, резкого возбуждения, и на секунду всё перед глазами померкло. Он словно отключился от такого сильного желания, но… — Нет, солнышко. Этого пока нельзя. — Ему пришлось выскользнуть из-под Боруто и поплотнее закутаться в халат, отойдя подальше от дивана. — Мне, конечно, очень хочется, но тебе ещё даже шестнадцати нет. У меня будут проблемы. Так что пока только поцелуи. Боруто… Был обижен. Змей не сомневался, что тот всё понимал, но юное разгорячённое тело хотело удовольствия. Мицки и сам, неясно как, сдерживался и прекрасно понимал, и самому было обидно. Потому он лишь сказал парню сходить в душ — остыть. И сам бы с удовольствием окунулся в холодную воду, но вместо этого мог только дышать и пить… чай. Вино он выкинул, поняв, что Боруто против такого. Дальше вечер шёл уже более спокойно, Узумаки смотрел телевизор, Мицки что-то читал, иногда они целовались, но напряжение всё же было. Впрочем, к следующему вечеру исчезло. Однако, Боруто не оставлял попыток развести его на секс. Змею приходилось чуть ли не до крови себя кусать за пальцы, чтобы мозг не отключался. Он неизменно убирал руки Боруто со своей задницы, не давал развязать халат и залезть в ворот или поднять подол. Мицки отказал ему один раз, второй. Но в третий не смог. Осмелевший парень — или подурневший от гормонов? — повалил его на диван, прижал руки к подушкам и прижался губами к шее. Змей не смог сдержать то ли стона, то ли вскрика и дёрнулся. Боруто ещё и упёрся коленом между его ног, и Мицки совсем потерялся, когда после неловкого движения коснулся его ноги. — Стой… — Он сам не понимал, откуда у него ещё остались силы и здравые мысли, как он смог побороть возбуждение. — Стой, нельзя. — Твёрже повторил он, глядя в недовольные, шальные голубые глаза. — Мы всё равно пара, целуемся даже, почему? — Он был возмущён, хоть и явно смущался говорить о таком. — Ты ещё ребёнок, мы не можем… — Но я хочу. Я не такой мелкий. — Он был обижен, зол. И правда хотел. Вот только, наверняка, сам не знал чего, ведь всё это было для него новым. Однако молодое тело хотело всё это познать, гормоны бурлили, требуя эмоций, удовольствия, требуя внимания к определённым частям. Мицки пытался успокоиться. Он ведь взрослый. — Ты точно уверен? — Серьёзно спросил змей. — Да. — За него это определённо говорила молодость и дурные гормоны, отзываясь на весну. Мицки ведь должен держать всё в рамках… Он ведь сам его соблазнил… У него будут проблемы, если кто-то узнает… — Хорошо… — Сдался змей и своему собственному телу, что почти до боли хотело кончить. Боруто опешил от такого. — Хорошо, отпусти. — Парень растерянно послушался, а Мицки, не теряя времени, выскользнул из-под него, усадил его на диване, а сам спустился на пол между ног, сразу же принявшись стягивать штаны и трусы. Боруто, конечно, уже был возбуждён и нервно выдохнул, напрягся, пока змей занимался одеждой. Он вскрикнул от неожиданности, стоило Мицки сразу же взять член в руку и рот. Змей представлял: насколько это яркие и приятные ощущения, но он не знал, что сам будет ловить невероятный кайф — вылизывая и посасывая горячий пенис. Это было такое удовольствие, что он застонал в блаженстве, на что Узумаки дёрнулся, что-то шокировано простонал — прокричал и вцепился ему в волосы на затылке, натягивая на член. Мицки с удовольствием поддавался, продолжая стонать — это, правда, было слишком приятно, и он мог долго не дышать. Он вылизывал член, сосал и глубоко заглатывал, двигаясь на нём ртом — это было очень приятно. Настолько, что ему потребовалось мало времени, словно и он был подростком, как Боруто, чтобы кончить, лаская себя второй рукой. Оргазм был потрясающим. А когда он ощутил, как Узумаки кончил ему в рот, это стало просто вершиной блаженства, и он долго смаковал его сперму. Прекрасные чувства, а вид такого взбудораженного новыми ощущениями парня только усиливал удовольствие. Разумеется, на этом Боруто не успокоился. Он приставал снова и снова, только теперь уже змей был согласен и всегда с удовольствием отсасывал ему. Правда, теперь уже не спеша — лаская его тело перед этим и плавно спускаясь поцелуями от губ, по загорелой горячей груди и крепкому прессу, до члена. Иногда, правда, молодость требовала быстроты, и Мицки сразу же брал член глубоко, кайфуя от того, как Боруто дёргал его за волосы, задавая темп. Где-то через пару недель Узумаки насытился и успокоился. Они лежали на диване, после неспешных ласк и оргазма, Мицки лежал на его груди, лениво лаская её пальцами. Сердца уже почти утихли, и тела были в приятной неге. — Почему ты не разрешаешь себя трогать? Не раздеваешься? — Змей действительно не давал парню ласкать себя и даже грудь не обнажал, не то что больше. А вот Боруто он раздевал и с удовольствием вылизывал. — Потому что тогда я точно не сдержусь. У меня и за то что мы сейчас делаем, будут проблемы, а уж тогда… — Устало проговорил змей, нежась от этой горячей кожи. — Я ведь не настолько мелкий, чтобы не понимать. И я не девушка. — Когда тебе исполнится шестнадцать, мы сделаем всё, что ты захочешь. — Боруто нервно сжал руку на боку Мицки. Завис. — А… Как это вообще? — Змей лениво поднял голову и посмотрел в слегка растерянные, смущённые глаза. Правда, Боруто уже не так сильно краснел, но всё же… Ребёнок. Мицки нежно ему улыбнулся и стал всё рассказывать, гладя пальцами грудь. Сердце ускорялось, кожа становилась ещё горячее, и к концу рассказа Боруто снова был возбуждён. И Мицки тоже. Потому, быстро поцеловав его, змей опустился к члену, снова вылизывая его и лаская себя. В ту ночь Узумаки совсем остался у него, и они много раз кончили, уснув лишь под утро с… какой-то сытой усталостью погрузившись в приятный сон. Их вечера и даже ночи были наполнены любовью и страстью. Пусть пока они и не занимались сексом, но и так слишком много было наслаждения. Но потом, ближе к концу года, их отозвали в Коноху. Учиха и второй напарник Боруто всё-таки добились того, чтобы им дали более активную миссию, и они возвращались домой. На сборы дали пару дней. Боруто был расстроен, Мицки взведён, и они пытались как можно больше насытиться друг другом, перед расставанием. В итоге, даже Мицки был уставшим от их двух дней, а Боруто так и вовсе вымотан, но этого было мало — перед разлукой всё равно не взять больше. Расставаться было сложно, но всё же Узумаки вернулся домой. Змей бы бросился следом за ним, если мог, но оставалось только ждать, когда солнце сможет снова к нему прийти. И эти две недели без его улыбки, голоса и жара были просто кошмарными. Боруто вернулся слегка потрёпанный после миссии, но они сразу бросились друг к другу. Только поцелуи оставили для дома — хоть шиноби Звука и были отлично выучены, и никому бы не сказали, но целоваться перед ними не хотелось. Потому они сразу же отправились к Мицки домой и наконец-то могли ощутить друг друга. Они очень соскучились, и эти касания, поцелуи, этот оргазм были просто невероятно сильными. Потом они говорили, змей залечил его раны, и до утра они продолжали ласкаться, наслаждаться любовью. Несколько дней чистой любви. Только потом Узумаки снова пришлось уходить. Мицки долго целовал его на прощание, и Боруто не мог его отпустить, сжимая бока горячими ладонями. Но всё же он снова ушёл. Змей бы с радостью бросился за ним, сам бы приходил к нему, но в Конохе сложно было бы найти место, не пустить слухи. Небезопасно. А пока им нужно держать всё в тайне. Поэтому они жили только теми моментами, когда Боруто удавалось прийти к нему. Тогда Мицки оставлял все дела, и несколько дней они посвящали только друг другу, не выходя из дома. Это было тяжело, ужасно больно расставаться потом. Но в конце концов этот год прошёл, и Боруто наконец-то исполнилось шестнадцать. Он пришёл к змею на следующий же день, и теперь Мицки наконец-то лежал перед ним обнажённым, отдавая всего себя, а Узумаки взволнованно изучал его. Боруто трогал его, наконец-то в полной мере наслаждаясь доступным телом, радуясь, что уже может это себе позволить. Парень изучал тело медленно — и потому что ещё не видел подобного, в таком ракурсе, и потому что помнил, как важна прелюдия. Однако, он действовал так медленно, а они так долго этого ждали, что терпеть было просто невыносимо — у Мицки уже просто член болел от напряжения, а у Боруто, кажется, не только лицо, но и плечи были красными. Сердца колотились, дышать было тяжело, и змей решил всё быстро. Всё равно ждать больше нельзя. Змей притянул парня для поцелуя, отчего тот почти лёг на него, и взял в руку их члены, сразу принявшись дрочить. Они оба были слишком взведены, слишком горячие и вздрогнули от такого касания, а потом, буквально через три движения, оба кончили. Мицки был просто счастлив наконец-то ощутить на себе семя Боруто, и прижал парня к себе крепче, обняв руками и ногами. Почти что оплёл как змея. Горячее тело Узумаки так приятно вдавливало его в кровать, сердца бились ошеломляюще, а по телу расползалась приятная нега. Удовольствие. Они долго наслаждались этим в объятиях, но Боруто всё же был упёртым. К тому же влюблённым подростком, которому уже разрешили заниматься сексом, так что останавливаться на этом он не собирался. Узумаки отстранился и снова принялся изучать тело змея — гладил, целовал, трогал абсолютно везде. Мицки стонал на каждую ласку и шире раздвинул ноги, когда парень добрался руками до его промежности. Боруто не терпелось заняться настоящим сексом, любовью, потому он быстро начал исследовать задницу Мицки. Сначала просто своими горячими руками, отчего змея снова скрутило жарким спазмом возбуждения, а потом взял смазку и принялся медленно его подготавливать. Мицки расслабился, хоть и было сложно из-за желания, но мышцы слушались и становились мягкими, эластичными. Боруто смог фактически сразу же ввести палец, почти на всю длину. И задел простату — всего лишь лёгкое касание — но как наслаждением прошило все нервы змея. Он выгнулся и громко застонал, сжав в себе палец. Сердце снова безумно колотилось, и он совсем потерял разум, когда парень подвигал пальцем — дальше для Мицки уже было только сплошное наслаждение. Растяжки, как таковой, долго не требовалось, но Боруто хорошо его смазал и наконец-то пристроился к анусу, медленно входя. Змей совсем перестал дышать, чувствуя, как горячая, нежная головка, а за ней и весь возбуждённый член, уверенно проникали внутрь. Он выдохнул, лишь когда Боруто полностью вошёл и ошалело замер, стараясь справиться с чувствами — это ведь было совсем не то, что трахать Мицки в горло. Здесь более горячо, узко. Плотно. Змей не выдержал первым и, вцепившись руками в загорелые плечи, сжал ногами, требуя двигаться. Узумаки послушался и двинулся назад, задыхаясь от ощущений. Потом он двинулся вперёд, но слишком резко, слишком сильно впечатавшись в ягодицы, но Мицки всё равно застонал — пусть простату он почти не задел, но эта несдержанность, жажда, жар солнца были такими сладкими, дурманящими. Мицки сходил с ума, от неловких движений Боруто, горячей кожи и наслаждения, когда взял свой член в руку. Он успел удачно сжать головку и кончить до того, как в оргазм свалился Узумаки, плеснув в него своей спермой, и навалился сверху. Очередная волна удовольствия снова прошлась по каждой клеточке, и жутко захотелось больше не шевелиться. Только так же нежиться в объятиях. Но Мицки ведь сам говорил, что после шестнадцати они сделают всё, что Боруто захочет. И его молодое тело хотело всего и сразу. Поэтому, отдохнув, он снова начал целоваться, не выходя из Мицки и согнув его, чтобы дотянуться до губ. Поясницу немного неприятно тянуло от этого, но он с удовольствием поддавался, желая выполнить своё обещание и радуясь, что Боруто уже может им владеть. В третий раз толчки Узумаки тоже были неровными, нервными, но из-за этой удачной позы он попадал по простате, и Мицки сумел кончить от него, не помогая себе, потому был очень доволен. Счастлив — это было лучше, чем любой его другой секс с опытными мужчинами. Видимо, любовь с лихвой компенсировала всё. Они долго ласкались, много целовались и занимались любовью, пока эти четыре дня выходных Боруто пробыл у него. Змей был абсолютно счастлив, что теперь принадлежал Узумаки. И оттого, что они могли наставить друг на друге засосы и укусы. А Мицки ему ещё и спину расцарапал. Правда, потом долго извинялся, целуя царапины, но залечить не успел — невинные по сути ласки слишком будоражили молодое горячее тело, и Боруто снова его взял, в этот раз держа за бёдра навесу. Было очень хорошо от каждого резкого движения — Боруто попадал по простате — и оттого, что его берёт его любимое солнце, что он принадлежит ему. Потому после Мицки наставил ещё больше засосов на его груди и плечах, довольно уснув, под стук сердца любимого. Лишь через четыре дня, когда Узумаки собирался домой, стало грустно и плохо. Но вскоре они снова встретились. Они уже два месяца, как перешли эту черту и стали полностью принадлежать друг другу, когда случилась неприятность. Вечные отлучки из дома и недомолвки Боруто были восприняты семьёй однозначно — у него появилась девушка. Узумаки, видимо, в этот момент повёл себя так, что его семья однозначно убедилась в этом. Но парень молчал. Не мог же он сказать про парня? Ещё и старше него… Однако разговоры всё продолжали крутиться вокруг этой темы, и Боруто вроде как соглашался познакомить их. Только, в итоге, всё вышло не так хорошо. Они всё никак не могли договориться с Мицки, как их познакомить максимально легко, чтобы не было скандалов. И не нужно ли ещё скрываться. Но потом Мицки пришлось самому, в кой-то веки, идти в Коноху с документами, и они с Боруто договорились встретиться сначала за деревней, чтобы немного полюбиться. Ничего серьёзного — только жадные, любовные поцелуи после разлуки. Но жар быстро разгорался и, пусть Узумаки уже немного успокоился в постели, но возбуждение всё ещё разгоралось быстро, и он не смог удержаться от того, чтобы схватить Мицки за задницу и, прижав к дереву, закинуть его ноги себе на талию. Змей довольно урчал, крепко обнимая его ногами, млея от горячих ладоней на ягодицах и бёдрах. Но возмущённый крик и всплеск жгучей чакры мигом остудили пыл. Мицки на инстинктах вывернулся и прикрыл Узумаки собой, отбивая чужую чакру своей. Но пришлось быстро успокоиться… — Батя?.. Ты что тут делаешь?.. — На редкость глупый вопрос для умного Боруто. Змей уже и сам узнал Хокаге. Вот только теперь он был отнюдь не дружелюбным. Мицки успокоился. Расслабился, но внутренне он был готов в любой момент отбить удар седьмого — они смотрели друг на друга и оба прекрасно понимали опасность противника. Да, змей не сомневался, что теперь они стали именно противниками… Его Боруто неосмотрительно прикрыл его собой. Ну да — он ведь мужчина в их паре… хотя змей бы сейчас с удовольствием закрыл его и вообще унёс к себе домой, где их ждала бы только любовь, потому что сейчас ничего хорошего не происходило. Однако Мицки не вмешивался, только поначалу немного придерживал любимого за плечи, поддерживая. Узумаки ссорились. Серьёзно. Змей знал, что с отцом у Боруто были натянутые отношения, хоть последние пару лет он и старался уделять им больше внимания, но всё же недостаточно у них было доверия. Да и просто веры — Хокаге слишком снисходительно обходился с сыном, считая того совсем мелким ребёнком. И как результат — конечно же, Боруто ничего не понимал, ничего не мог решить — с кем ему быть, кого любить — и значит, седьмой его заберёт, а Мицки выгонит. От этого Боруто только больше взбесился. Конечно же, седьмой его не слушал, не верил словам, да и просто не слышал их — «что ты можешь понимать? Ещё слишком мелкий». Змей еле сдерживался, чтобы не наорать на седьмого, чтобы не забрать Боруто. Но когда Хокаге, в самый пик криков, схватил парня за руку и потащил прочь, бросив на Мицки злобный взгляд, тот не выдержал — сила яркой зелёной вспышкой рванула из него, и он мигом вошёл в режим мудреца. Земля под ним треснула, вокруг затрепетали, беззвучно открывая пасти, зелёные змеи, во лбу вырос рог, и маска покрыла лицо вокруг глаз. — Отпусти его. — Опасно зашипел Мицки. Узумаки шокировано замерли — Боруто, потому что не видел Мицки таким, а седьмой, потому что не знал о такой силе. Не зря отец говорил змею, что он сильнее и крепче, сейчас он это видел. — Отпусти. — Снова повторил он, и седьмой заторможенно послушался, но его взгляд, готовность говорили, что он в любой момент бросится. Мицки отвечал на это гораздо больше, но перевёл взгляд жёлтых глаз на Боруто и мягко улыбнулся. Для него, для солнышка чакра змея, его сила была послушной, ласковой, как котёнок, и парень без страха, но с удивлением разглядывал его и подошёл к нему. Зелёная чакра сразу же утихла, рог и краски вокруг глаз исчезли, Мицки снова сделался нежным, прижавшись к Боруто. В чём не приходилось сомневаться, так это в решениях и чувствах Боруто. Седьмой вот этого не понимал… — Во-первых, Боруто сам это решил, сам пришёл ко мне. — Это было тем, с чего необходимо начать, чтобы Хокаге понял, что его сын не мелкий глупый ребёнок. — И он любит меня. Мы счастливы. Для родителя это должно быть важным. Впрочем… Не для тебя… — Ты не знаешь о наших отношениях… — Начал было зло седьмой, но Мицки его перебил. — Как раз-таки знаю. Это всё случилось именно потому, что я слушал Боруто. Был честен с ним, искренен. Я был с ним, слушал и не отмахивался от него и от его мнения, как это делал ты. И если кто-то и виноват в любви, в том, что он ничего не рассказывал, так это именно ты, Хокаге. — Седьмой вздрогнул. Мицки видел, как в голубых глазах понемногу зарождалось осознание всего случившегося. О том, что он действительно был очень далёк от своего ребёнка, что… вероятно, действительно не имеет права сейчас что-то требовать. — Боруто давно уже достаточно взрослый и умный, чтобы принимать решения. Он посмотрел на парня и снова мягко улыбнулся. В голубых глазах была любовь и решимость. Боруто стащил с головы повязку и бросил Хокаге, что автоматически поймал её и шокировано застыл. — Боруто… — Растерянно выдохнул он. Может, он и понял, что был слишком невнимательным и грубым, но уж того, что сын откажется совсем подчиняться, не ожидал. А внутри Мицки всё затрепетало. Сердце нервно забилось от любви, и он восхищённо смотрел на парня, когда тот взял его за ладонь и потянул прочь отсюда. От Конохи. Мицки и так не мог сдержаться, а когда седьмой снова попытался остановить, поговорить, то он схватил Боруто и зелёной вспышкой унёсся оттуда прочь. Быстрее, чем кто-то из Узумаки сумел что-то понять. Уже у Них дома, в Звуке, они сначала вдоволь нацеловались, а потом пришлось обсудить случившееся. Боруто… действительно был согласен остаться здесь, с Мицки, и не возвращаться в Коноху. Хотя, очевидно, ему и было грустно, но он хотел быть с любимым, несмотря ни на что. Змей был счастлив, до дрожи в пальцах и жара в груди. Правда, пока что они ничего не предпринимали — просто наслаждались друг другом и пытались обустроить дом под то, чтобы постоянно жить здесь. Вдвоём. И через несколько дней, как и ожидалось, пришел седьмой. Мицки остался ждать парня, только показательно, тепло поцеловал его, когда тот уходил с отцом. Разговор был долгий. Тяжёлый. Но в конце концов, вечером Боруто вернулся к нему. Ещё неделю Узумаки выясняли отношения, пока однажды вечером Боруто не пришёл, счастливо улыбаясь. Он обнял Мицки и поцеловал. Хокаге смирился. Семья тоже. Парень оставался здесь навсегда. Впрочем, они бы и против них остались вдвоём — Боруто просто радовался, что эта нервотрёпка наконец-то закончилась. И Мицки тоже. Тогда они наконец-то снова занялись любовью, неспешно наслаждаясь друг другом, ласками. А вскоре Боруто, познакомившись с Орочимару, попросил их женить. Тот, конечно, не стал отказывать, прекрасно всё зная с самого начала и радуясь за своего сына. В итоге, несмотря на время и стрессы они были вместе. Счастливы. Продолжали любить. Мицки, когда медовый месяц закончился, взялся за Боруто всерьёз — заботясь о теле, здоровье, обучая. С годами муж всё больше креп, становился куда более сильным духом. И физически — как змей плевался ядом на Хокаге и джонинов Конохи за то, что те так и не смогли нормально обучить Боруто, раскрыть его силу, а только попрекали её отсутствием. Но они справились — муж стал просто прекрасным. Ещё он, естественно, подрос, и Мицки теперь был выше только на три сантиметра. Небольшая разница. К тому же, Боруто был куда шире в плечах, крепче и теперь сам всегда заваливал Мицки на кровать, страстно целуя и сжимая крепкими руками. Змей только восторженно трепетал под ним, цепляясь ногтями в загорелые плечи, безумно любя своего мужа.