Эти цветы приносят боль

Мак. Он ненавидит этот чёртов мак. Красный пышный цветок напоминает его. Но эти цветы несут лишь боль. Кэйа в очередной раз за этот вечер задыхается, а на ладони появляется несколько красных лепестков. Красных, как и его волосы. Парень пытается выбросить его из головы, но лишь усугубляет ситуацию. Альберих хочет чтобы он сейчас был рядом, чтобы нежно гладил по голове и вытирал слёзы, что ручьями бегут по щекам. Но его здесь нет. И пусть катится к чёрту! Во всём что происходит сейчас с капитаном, виноват только он и никто другой! А может Кэйа сам виноват? Виноват, что влюбился в этот томный глубокий голос, в эти сильные руки, что ежедневно размахивают двуручным мечом, в его глаза, такие же красные, как рассветный мак, в его силуэт, что можно заметить в ночи... И всё же, виноват один лишь Кэйя. "Я ненавижу тебя, и видеть больше не хочу!": отдавались в голове эхом слова, которые Альберих однажды выкрикнул Дилюку. С того момента Рангвиндр пропал из жизни Кэйи. Они окончательно стали друг другу чужими. Сколько бы капитан не жалел о сказанном, сколько бы не извинялся, Дилюк не слышал его, а может просто не хотел слышать. — Теперь я точно один... — Кэйа медленно сполз по стене, снова задыхаясь от кашля. Капитан сел на пол и снял перчатки. На руках были видны еле заметные побеги, несколько бутонов и один распустившийся, с помятыми от перчатки лепестками, мак. Альберих ненавидит мак. Он с силой вырывает распустившийся цветок и закусывает губу. Больно. Кэйа не останавливается и вырывает бутоны. Губы искусаны, по рукам стекают маленькие ручейки крови. — Я бы хотел, чтобы ты был рядом... Хотел, чтобы ты знал о моих чувствах... — Альберих встаёт и на ватных ногах идёт к письменному столу. Капитан трясущимися руками пытается найти в этом бардаке бумагу и карандаш. Да хоть что-то, чем можно было писать. Кэйа злится и с силой скидывает все вещи на пол. Слышится звон разбитого стекла и глухой удар. Плевать. Альберих падает на колени и судорожно ищет лист. Лёгкие опять разрывает, и капитан кашляет, а изо рта выпадают пара лепестков и два цветка. Капитан пару секунд смотрит на эти цветы, будто в первый раз видит их. Гробовую тишину нарушает громкий стук в дверь. — Кэйа! — до боли знакомый голос. — Ты дома? Джин обеспокоена тем, что ты несколько дней не выходишь из комнаты. Дилюк, кажется, ждёт ответа. Из глаз Альбериха побежали слёзы. Как же хочется открыть дверь и кинуться в чужие объятия. Как хочется попросить прощения, поцеловать и признаться. Как хочется снова увидеть его. — С тобой всё в порядке? Я войду? — Рангвиндр несколько раз дёрнул ручку. — Хэй, открой мне. — У-уходи! — крикнул Кэйя, нельзя, чтобы Дилюк видел его таким. — Иди прочь! Я всё ещё не хочу видеть тебя! Я знать тебя не хочу! Капитан закрыл рот ладонью, стараясь заглушить собственный плачь. За дверью послышалось тихое "прости" и удаляющиеся шаги. Альберих держится, чтобы не сорваться с места, чтобы не побеждать за Дилюком, чтобы не кинуться в чужие объятия. Теперь уже поздно. Кэйа сидит ещё пару минут, вытирая слёзы. Нужно написать. Долго он не продержится, лёгкие уже разрывает от лепестков, а по рукам снова поползли побеги. Альберих чувствует, как умирает. Только через несколько дней Дилюк выломает дверь и зайдёт в тёмную комнату. Тут как будто прошёлся торнадо. Вещи разбросаны по полу, рядом с... Телом? Это даже на труп не похоже. Весь пророс цветами мака. Перевернув неизвестного на спину, Рангвиндр узнает в нём названного брата с лёгкой улыбкой на лице. В кулаке Кэйа сжимал какой-то клочок бумаги. Дилюк, сохраняя внешнее спокойствие, возьмёт эту бумажку. "Всё в этом мире так странно. С каждым днём мне становилось всё холодней... Я хотел встретиться перед этим, но не получилось. Ты только не вздумай плакать, ведь я буду рядом... Я столько не успел тебе сказать, прости, Дилюк." В тот день внутри Дилюка что-то разбилось, кажется, сердце.