абстрактное понятие зла в дэйли

— да, я знала его — будущего темного лорда. он с самого начала был если не чуждым нашему миру, то слишком другим, не похожим на всех остальных волшебников. это как богачи точно узнают бедняка из тысячи, хоть завернись тот в дорогой костюм и начни разговаривать как абраксас малфой. это просто будет видно, — пожала плечами дэй ллевелин, однокурсница тома реддла, одна из немногих выживших членов нейтральной семьи магических аристократов в третьем поколении, красивая леди с седыми волосами в сложной причёске. — так и с томом. — чем же он отличался? — с любопытством задала вопрос джинджер уайлдс, юная протеже акулы журналистики риты скитер. это было первое самостоятельное интервью стажёрки, да ещё и на такую сложную тему, поэтому она была невероятно взволнованна — предвкушение и азарт искрами щекотали кончики пальцев, легко придерживающие прыткопишущее перо. — он просто был… другим, — миссис ллевелин нервно поправила тонкую кружевную шаль, лежащую на её плечах. люди даже по прошествии стольких лет опасались говорить о том-кого-нельзя-называть, так что эта женщина ещё довольно неплохо держалась. джинджер нервно шмыгнула носом, подхватила зависшее в воздухе перо и, черкнув в потрёпанном блокноте пару строк, описывающих богатую обстановку гостиной старого поместья, состояние миссис ллевелин и некоторые другие наблюдения, машинально сунула его кончик в рот. — сейчас я знаю, что в то время в маггловском мире шла война. моя дочь вышла замуж за магглорожденного, увлекающегося сопоставлением историй наших двух миров, так что он много рассказывал про это. и показывал тоже — военные видео-хроники в таком… эм, маленьком ящичке. и это было правда страшно. но… — миссис ллевелин неуютно передёрнула плечами. — тогда мы этого не знали. а том был… он не являлся наследником богатой аристократической семьи, так что на первых курсах имели место быть… издевательства со стороны особенно радикально настроенных. им казалось забавным напрыгивать на него из-за спины, пугать громкими звуками, пытаться вызвать агрессию, злобно дразнить и… многое другое. — вам не кажется, что у мистера реддла было что-то вроде посттравматического расстройства? — вклинилась с вопросом джинджер, когда миссис ллевелин прервала свою речь, чтобы промочить горло, элегантно наклонившись за чашкой к чайному столику. женщина недоуменно приподняла бровь, ставя фарфоровую посудину обратно на блюдце. — что это? — эмм… что-то вроде болезни, вызванной стрессовыми и пугающими событиями. — возможно, — миссис дэй огорчённо покачала головой. чашка в её руке едва заметно подрагивала и она поспешила поставить её обратно. — бедный том. — вы жалеете его? — удивилась джинджер. — что вы, нет! — миссис ллевелин даже добродушно улыбнулась и тут же перебила себя: — то есть, я жалею того одиннадцатилетнего мальчика, который приехал в хогвартс, чтобы найти в нём дом, как и многие другие дети до и после него. я помню, как он смотрел на всё вокруг широко открытыми глазами, будто на что-то чудесное, невообразимое. но того, кем он стал — вовсе нет, не жалею. хотя в этом есть и доля нашей вины. — вашей вины? почему? джинджер была рада. спустя короткое время женщина немного расслабилась и уже была готова рассказывать самостоятельно, от уайлдс же требовалось лишь немного корректировать направление беседы наводящими вопросами. — потому безнаказанно над ним издеваться могли только на первом курсе. на второй он приехал окончательно лишённый иллюзий и на каждое оскорбление отвечал в троекратном размере. я помню его, — миссис ллевелин беспокойно смяла в ухоженных руках кружевной платок, снова наклоняясь за чаем. шаль на её плечах немного съехала и пошла некрасивыми складками, но женщина этого даже не заметила. — хмурый, надменный мальчик с неестественно спокойным выражением лица; невероятно умный, можно даже сказать, одарённый; одетый скромно, но как подобает юному аристократу. и у него была странная энергетика, которая… подавляла… всех вокруг. на втором курсе это было не так заметно, но вот к окончанию хогвартса находиться рядом с ним могли только его ближний круг — вальпургиевы рыцари… позже пожиратели смерти… и профессора. не знаю, был ли это артефакт или естественное свойство его ауры, но когда джейк — джейк кроссвел — по привычке хотел напугать его, подойдя со спины, том так… пугающе медленно развернулся и уставился на него немигающим змеиным взглядом… джейк, как бы неловко не было это говорить, он… описался от страха. джинджер оторвала шокированный взгляд от почти исписанного до конца пергамента и кончиками пальцев схватила трепещущее в воздухе перо. на её языке повисло просторечное и не слишком профессиональное «че, реально?», которое она смогла не ляпнуть вслух только чудом. — да-да, мисс уайлдс, — степенно кивнула миссис ллевелин, заметив откровенное удивление журналистки. — я вам не лгу. и даже не приукрашиваю. джейку пришлось даже перевестись в шармбатон из-за непрекращающихся насмешек после этого случая. дети бывают ужасно жестоки… дэй ллевелин наконец заметила плачевное состояние своей шали и поправила её, при этом незаметно постучав пальцем по опустевшей фарфоровой чашке. уровень чая в посудине начал немедленно подниматься и джинджер немного завистливо вздохнула — домовики всегда были предметом ее восхищения. к тому же в том творческом бардаке, в котором она жила после переезда от родителей и начала самостоятельной жизни, действительно не помешала бы помощь сего по-настоящему волшебного создания. — я и сама однажды испытала давление ауры тома, — продолжила свою мысль миссис ллевелин, покачивая в изящных пальцах чашку с вьющимся над ней клубком пара. — на одном зачёте нас посадили рядом, буквально через ряд. не знаю, чем он был недоволен, но уже спустя десять минут я почувствовала себя дурно от страха и позорно упала в обморок. моё недомогание свалили на плохое питание и стресс перед экзаменом, но я-то знала, в чём было дело. все знали. том… том после этого подошёл справиться о моём самочувствии, хотя раньше меня не замечал — и я приняла это за некое извинение. так что могу с уверенностью вам сказать, что мистер реддл знал об этом своём таланте. — удивительно… — зачарованно прошептала джинджер, внимательно следя за работой прыткопишущего пера и ментальными приказами подправляя некоторые моменты. — опишите, пожалуйста, мистера реддла подробнее. — том… что ж, том был маленьким ублюдком, прошу прощения за не подобающие даме слова, — легко произнесла миссис ллевелин, царственно не обратив внимания на закашлявшуюся от неожиданности юную журналистку. — но ублюдком справедливым. истинным слизеринцем, для которого выгода первее всего. однако тем избранным, кто попадал в его первый круг, он предлагал отношения, близкие к семейным; и эти избранные, выдающиеся по всем параметрам люди — аристократы в н-ном поколении — с гордостью принимали его дружбу и так же семейственно относились в ответ. том был одним из младших? — задумалась миссис ллевелин и тут же кивнула сама себе. — да, наверное, младше него было лишь несколько человек. остальные все старше — и скользкий франт абраксас малфой, и боевик и шалопай антонин долохов, и гениальный создатель проклятий гордон розье, и будущий невыразимец августус руквуд, и великолепный целитель магнус эйвери, и талантливый зельевар александр нотт, и даже уолли — уолден макнейр, хороший, верный мальчик со странной нуждой в служении сильнейшему, что и привело его в стан тёмного лорда. но шотландцы всегда были необычными… и все они были соратниками и сотоварищами, хотели изменить мир к лучшему. а мы, не такие гениальные и выдающиеся студенты, часто заслушивались их горячими дискуссиями о теории магии, истории и политике, когда они собирались вместе в гостиной слизерина… джинджер, приоткрыв рот, быстро строчила на самоудлиняющемся пергаменте плавно льющуюся речь миссис ллевелин, погрузившуюся в воспоминания и слегка улыбающуюся им. руки интервьюируемой мадам расслабленно лежали на коленях, изредка взлетая и совершая резкий жест, подчёркивающий ее слова. казалось, миссис ллевелин совершенно потерялась в прошлом… однако только юная журналистка хотела аккуратно задать ей какой-нибудь новый вопрос, как женщина встрепенулась сама и поглядела на джинджер уже более осмысленно. — тогда они не были похожи на кровавых маньяков, наслаждающихся страданиями магглов. вальпургиевы рыцари действительно обсуждали темы, связанные с не магами, в основном, что-то про катастрофическое увеличение их количества и возможное обнаружение волшебного мира. они искали шанс избежать войны магглов и магов в случае раскрытия нашей тайны. я помню, что августус, — женщина слегка задумалась, — да, именно он, предлагал последовать примеру фэйри и уйти в подпространство. а абраксас вообще говорил о других мирах. рыцари были мечтателями и исследователями, которые лишь много позже превратились в политическую группировку, и ещё позднее — в карательную организацию. — вы так говорите, будто восхищались ими, — заметила джинджер. — я и правда восхищалась, — спокойно призналась миссис ллевелин. — и не я одна. я была одной из многих, простой среднестатистической студенткой слизерина, которой не давались зелья и которая не слишком-то любила трансфигурацию. у меня, в отличие от тома и его ближнего круга, не было дела, которым я горела. у эйвери, например, была идея-фикс создать панацею от всех болезней — и, стараясь воплотить её, он попутно создал немало других полезных зелий. розье обожал возиться с разнообразными минералами, металлами, таблицами их совместимости… он делал изящные защитные амулеты большой силы, похожие на безобидные украшения. а у тони долохова была привычка разбирать по камешку дуэльный зал — и всё это с диким хохотом и улюлюканьем. русский, что с него возьмёшь. на шестом курсе он обвалил там потолок, в шутку сражаясь с томом, и занятия по тренировочным дуэлям отменили. впрочем, тони никогда не отказывал в помощи тем, кто хотел разобраться с каким-то проклятьем или боевой стойкой. я же была самой обычной и, следовательно, никакого интереса тому и рыцарям не представляла. а вы, мисс, даже не знаете, как престижно было попасть к ним. и как завидно было мне — и не только мне — наблюдать за происходящим там творческим и мыслительным процессом. джинджер сосредоточенно кивнула, мысленно изумлённо вопя от открывшихся подробностей; конечно же, она не думала, что тот-кого-нельзя-называть возник в жизни английских волшебников внезапно, как выпрыгнувший из шкафа боггарт, однако услышать такие подробности, описывающие тёмного лорда совершенно не с тёмной стороны было невероятно. «мисс скитер будет чертовски довольна», — радостно подумалось ей. — расскажете побольше об отношениях между вальпургиевыми рыцарями? — ох… знаете, мисс уайлдс, эти люди были действительно друг за друга горой. слизерин в целом довольно обособленный и сплочённый между собой факультет — учитывая ситуацию организовавшихся против него остальных домов хогвартса, но товарищи тома были особенными. конечно же, изначально они были всего лишь единомышленниками, связанными одной только учёбой и исследовательской деятельностью, но после… они искренне заботились друг о друге. о томе особенно. реддл, этот вздорный мальчишка, не желал выглядеть в чужих глазах слабым и часто гневался на них за покровительственное отношение, но их ничего не останавливало. миссис ллевелин вздохнула, слегка улыбнувшись. — учитывая чрезвычайно строгое аристократическое воспитание, они нашли друг в друге поддержку, которую не могли получить дома. а у тома, я так думаю, и дома-то никакого не было — он вечно на летних каникулах прыгал по чужим поместьям, дабы и приличия соблюсти, и с друзьями провести время, и не попасть в маггловский мир, на войну. ох, мисс уайлдс, где же мои манеры! не хотите чашечку чая? джинджер поспешила отказаться. её врождённая неловкость, подкреплённая нервозностью и волнением не помогла бы остаться наверняка фамильному сервизу семьи ллевелин целым. женщина пожала плечами, отдав дань правилам этикета, и промочила горло. — я помню, был случай, как во время празднования хэллоуина том, устав после очередной бессонной ночи — его на протяжении всей учёбы мучали кошмары, — нечаянно заснул на плече у абраксаса. это был нонсенс — к нашему холодному аристократу нельзя было даже подойти ближе, чем на два метра, дабы не оказаться скованным презрительным блеском его синих глаз. ох, простите мне мою мечтательность, мисс, — мадам слабо улыбнулась, — абраксас был моей первой любовью. но это уже неважно. так вот, том заснул на его плече и малфой сидел, практически не двигаясь, весь пир, пока не загремели салюты. том, помню, тогда всполошенно дёрнулся, видимо, по привычке… после маггловской войны, и абраксас его успокаивающе придержал за плечи. мы впервые видели его таким… бережным по отношению к кому-то ещё, кроме своей сиятельной персоны. — гриффиндорцы, наверное, изошлись ядом, — понимающе протянула джинджер, в мыслях уже не просто вопя, а истерически рыдая. такие картины! такие картины! её богатое воображение сейчас очень мешало её профессионализму. — оо, вы не представляете, насколько, — миссис ллевелин хитро улыбнулась, что сделало её не слишком выразительное лицо более привлекательным. — том и тони наперегонки вызывали всех насмешников на дуэли. тони — чтобы защитить репутацию тома, а том — чтобы доказать, что его не надо защищать. джинджер искренне рассмеялась, прикрыв рот рукой. невероятно! она больше никогда не сможет сказать, что темный лорд — чистое зло. — да, это было нечто. к концу недели медпункт был заполнен пострадавшими под завязку, так что директору диппету пришлось сделать строгое внушение и гриффиндорцам, и слизеринцам. том ещё около недели дулся из-за того, что его не разбудили и из-за того, что тони был «слишком опекающей курицей-наседкой», — спародировала чей-то возмущённый голос миссис ллевелин. да почему чей-то? голос будущего темного лорда, которого бесила чрезмерная забота его друзей. джинджер внутренне упала на пол в истерике, внешне сохраняя на лице лишь лёгкую улыбку, подобающую случаю. женщина всё же рассмеялась, подавая пример журналистке. спустя секунду они уже радостно переглядывались, будто лучшие подруги. к сожалению, взгляд мадам упал на настенные часы и она извиняюще улыбнулась — время интервью подходило к концу. — они хорошие, — ллевелин вздохнула, снова комкая платк и поправилась. — были хорошими. хотели сделать мир лучше и сами старались быть лучше. — я вам верю, — честно заявила джинджер, наконец останавливая прыткопишущее перо. — после ваших слов — я вам верю. и была бесконечно рада поболтать с вами. надеюсь на будущую встречу! миссис ллевелин пронаблюдала, как девушка привычно сматывает длинный исписанный свиток, затыкает ядовито-зелёное перо в пышный пучок и следует за возникшем из ниоткуда домовиком по коридору. уже почти скрывшись в тени холла, юная журналистка обернулась и беззаботно помахала рукой миссис ллевелин. женщина изящно помахала ей в ответ, невзирая на нарушение этим правил этикета и улыбаясь на энергичную молодость юной журналистки. — я тоже, мисс уайлдс, я тоже, — прошептала она, в конце концов откидываясь на спинку кресла. — я была бесконечно счастлива вспомнить прошлые времена.