Часть 18. Эпилог. Хранитель
9 декабря 2022 г., 03:58
— Насколько мне приходит в голову, мы расстаемся. И наверно, больше не встретимся. Во всяком случае, что произошло и где мы, я вообще не понимаю. Надеюсь, мироздание подарило нам возможность увидеться воочию, прежде чем окончательно вернет каждого в свой мир. Жалко, что мальчиков нет!
Трое мужчин стояли в каком-то «месте». Иначе не скажешь. Они находились посреди пятачка диаметром метра в три, окруженного плотной стеной тумана, куда перенеслись неожиданно из собственных реальностей. Туман нависал и метрах в двух над головой. Под ногами был песок.
— Тогда давайте знакомиться и прощаться. Я Влад, — молодой мужчина немногим старше двадцати лет, с юношескими, но твердыми чертами лица, темноволосый, сероглазый, широкоплечий, среднего роста, с явно военной выправкой, улыбаясь, глядел на своих товарищей. Человек слегка легкомысленный, но всегда готовый заслонить собой того, кто нуждается в защите. — Северус, тебя мы знаем.
Северус Снейп, зельевар и декан, усмехнулся, оборачиваясь к третьему участнику странной встречи.
— Алексей Андреевич, Алекс, — представился мужчина на вид чуть старше Влада. При этом он казался в одно и то же время и мягче, и жестче первого, как-то сочетая в себе несочетаемое. Довольно высокий и плотный, он не выглядел массивным, отличаясь подтянутой спортивной фигурой и одновременно неуловимо неловкими движениями. Короткие, но не слишком, слегка непослушные темно-русые волосы, густые темные брови, серо-зеленые глаза, грубоватые, но какие-то теплые и располагающие черты лица… Уверенный в себе человек, не считающий нужным кому-либо эту уверенность демонстрировать. Человек твердых убеждений, но очень широких взглядов… Он грустно смотрел на друзей, очевидно не радуясь разлуке.
Хотелось поговорить основательно, познакомиться поближе, узнать друг друга в этих новых ипостасях… Но чувство скорого расставания мешало началу нового, а то, что было между ними, пришло к логическому завершению. Все главное было сказано и сделано, а обсуждать детали… Не стоя же у трапа самолета… А чувство было именно таким. У всех троих: что им дали попрощаться и повидаться такими, как они есть, чтобы вспоминать живых людей, а не навеянные фантазией образы.
— Северус! — неожиданно произнес Алекс с легким смущением. — Ты обещал мне по морде, если встретишь меня живьем.
— Когда это было!
— Ты сказал, что я остаюсь тебе должным: получить по морде, если предстану перед тобой собственной персоной. Ну, вот он я.
— Алекс, ты же не серьезно?! Я был зол тогда, поэтому так сказал.
— А я тебе ответил, что это было бы справедливо. Разве все, что с нами случилось потом, и тот факт, что мы стали друзьями, отменяет справедливость того решения? Если мы сейчас расстанемся навсегда, на мне на всю жизнь останется висеть этот долг. Я тебя как друга прошу…
— Алекс, ты все-таки придурок, — улыбнулся Северус и вдруг неожиданно ударил так, что Алекс потерял равновесие и приземлился на пятую точку.
Алексей ошеломленно потряс головой и, проверяя целостность подбородка, пошевелил его рукой. Снейп тут же бросился к нему с желанием вылечить травму, которую сам же и нанес, но Алекс остановил его.
— Спасибо. Все правильно. Не волнуйся. Серьезных нарушений нет, а легкая гематома мне не повредит. Правда, спасибо! Мне действительно стало легче.
И спокойно поднялся, воспользовавшись протянутой рукой.
— Придурки! Оба! — припечатал Влад.
Тут туман начал редеть, расползаясь клочьями. За рассеивающимся маревом показался лес и небольшой домик на опушке, с противоположной стороны тянулся песчаный берег с большими валунами, разбросанными тут и там. Туман отступал все дальше, лес взбирался на небольшую горушку, а вода все ширилась и ширилась, в конце концов уйдя за горизонт. Но небо было очень странным, такое впечатление, что сверху туман хоть и поднялся повыше, но так и остался висеть, не становясь прозрачнее.
Молодые мужчины стояли в ожидании. Неясно чего. Но что-то должно было произойти, это чувствовали все трое. Наконец дверь домика качнулась, и в их сторону двинулся человек неопределимого возраста. Пока он шел, казалось, что он то почти юноша, то старик… Удивительно, но когда он подошел поближе, так что стало возможным его хорошо рассмотреть, ощущение не изменилось. Как-то подсознательно все решили считать, что он средних лет. Людям отчего-то трудно общаться, не определив для себя, какого возраста собеседник. Мужчина слегка улыбнулся, можно даже сказать, что это был слабый намек на улыбку.
— Приветствую юную смену (надеюсь, что так оно и будет) у себя в гостях. Представляться нужды нет, я вас очень хорошо знаю. Даже лучше, чем вы сами. А меня можно звать Хранителем.
— Простите, Хранитель, а где мы находимся?
— По сути мы находимся в «нигде». А называется оно Островом.
— Так это иллюзия? — показывая на морскую ширь, спросил Влад.
— Здесь всё иллюзия и всё правда. Собственно, как и все миры во всех Вселенных. Это ваша интерпретация получаемой информации. Как и любая реальность. Скажем, синий цвет предмета — тоже ваша интерпретация длины электромагнитных волн в 420—490 нм, отраженных этим предметом, тогда как волны другой длины он поглотил или пропустил. Да и сам предмет, который ты интерпретируешь как твердую вещь, хотя он состоит из волн и полей.
Хозяин смотрел с заинтересованностью на своих гостей.
— Если ты попытаешься плыть, то можешь плыть бесконечно. Но если повернешь обратно, то Остров появится на горизонте через несколько минут и ты доплывешь за полчаса. Причем хоть вплавь, хоть на лодке… Там, — он показал вверх, — ничего не меняется, неба там нет, соответственно, нет смены дня и ночи. Поначалу к этому трудно привыкнуть, но Влад может воспользоваться своим опытом питерских белых ночей.
— Мы здесь надолго? — уточнил Влад, раз уж получалось, что не на один день.
— Нет. Вот объясню вам, что это за «место», кто вы теперь и что вас ждет в дальнейшем… Если захотите, конечно… Отдохнете… И вернетесь каждый к себе. Кстати, ваши мальчики в доме, утомились, спят. Может, и мы пойдем в дом?
Как только молодые люди вошли в дом, они поняли, что это строение с расширением пространства внутри. Из зала, который размерами был явно больше всего домика снаружи, вело еще три двери, кроме входной — по двери в каждой стене.
Зал напоминал что-то средневековое и то ли деревенскую избу, то ли монастырскую трапезную. Большой круглый стол с массивной деревянной столешницей, выскобленной до прожилок наверняка не за одно столетие, тяжелые стулья с резными спинками, огромная колесообразная штуковина с укрепленными в ней светильниками, висящая высоко над столом, и какие-то не то лари, не то комоды, не то сундуки, застеленные одеялами, тянущиеся вдоль всех стен и прерывающиеся только на дверные проемы. На бревенчатых стенах неожиданно обнаружились три большие волшебные картины с изображением пейзажей: волнующееся море, горные хребты с парящей птицей и луг с одиноким деревом под дождем.
На сундуках, или как их там, спали два мальчика.
— Они не захотели подниматься наверх, в комнаты, — пояснил хозяин. — Садитесь за стол, обедать будем. Да и мальчики сейчас проснутся.
Гарри и Драко действительно проснулись и, вскочив с лежанок, бросились к молодым людям, обхватив их за талию и прижавшись к груди. За это время мальчики соскучились по своим приятелям, с которыми не расставались последние годы. Чувство одиночества и покинутости было спутниками подростков уже несколько дней. Влад и Алекс почти одинаковыми движениями обняли мальчишек и потрепали их по спине.
— Давайте за стол, — улыбнулся хозяин.
Еда ожидаемо появилась автоматически… Мясо, птица, рыба, сухие рассыпчатые каши, овощи, соусы, хлеб, напитки… Еда, не очень привычная своей простотой, но на удивление вкусная… Как-то плавно началась застольная беседа…
— Миры тянут вас домой, но вам не хочется расставаться. Поэтому вы попали сюда и, значит, можете встречаться здесь, когда захотите.
— Здесь — это где, Хранитель?
— «Здесь» — это вне мира материи и мира душ. Овеществленная мысль. Воплощенный образ, созданный Хранителем. Таких уголков довольно много, — продолжил хозяин. — Остров, Ферма, Усадьба, Грот, Пещера, Утес, Сад, Парк, Заводь, Бездна, Бункер, Прерия, Перевал, Гнездо… Каждый придумывает нечто созвучное ему и подходящее для существ, с которыми работает… Уголки требуются самые разные, осьминогам или русалкам не подойдет степь, а кентаврам — морские глубины. Если вы будете приходить сюда, мы как-нибудь прогуляемся в Пещеру к моему другу. Это место, исполненное необыкновенной гармонии. Оно стоит того, чтобы его увидеть. Из известных вам рас Хозяин Пещеры в основном работает с гномами, кобольдами, драконами, троллями и дроу.
— А земные дельфины разумны? — вдруг с неожиданным затаенным любопытством вклинился Алексей Андреевич.
— А это смотря как оценивать, — рассмеялся Хранитель. — С точки зрения гомо сапиенса, скорее, неразумны. С моей точки зрения, разумны безусловно. У них нет городов, технологий, государств… Но у них развита созерцательная философия, искусство, телепатия… При том, что они не обладают общим разумом, знания одного становятся знанием всех… Так что суди сам.
Алексей был слегка озадачен. Ему как биологу хотелось еще поговорить о дельфинах и разумности вообще, раз уж оказалось, что этот вопрос под вопросом.
— Ничего, — пообещал Хранитель. — Если соберешься ко мне, мы побеседуем о том, что такое жизнь и что такое разум. Я познакомлю тебя с поистине удивительными с твоей точки зрения существами. Мы еще о многом поговорим, нам некуда спешить. Я объясню вам, что делать, чтобы оказаться здесь, и как призывать друг друга. А пока предлагаю вам отдохнуть. Вот в эту дверь и по лестнице на второй этаж. В какую комнату зайдете, та подстроится под вас.
***
Комнаты произвели впечатление. Комната Снейпа в точности повторила его апартаменты в Хогвартсе. Алексей Андреевич неожиданно для себя оказался на лесной поляне, увидев посреди нее небольшой костер, прислоненную к дереву гитару и гостеприимно откинутый полог палатки… где-то за деревьями журчал ручей, пахло хвоей и грибами, ветер шумел в кронах, и пели лягушки… Он не думал, что, похоже, сильно соскучился по студенческим годам, или это здешние приключения растормошили воспоминания… Усмехнулся, решив проверить мелькнувшую мысль, и направился к ручью. Так и есть. В глазах забегали чертики. Маленький водопадик срывался с двухметровой высоты в малюсенькое озерцо… Оглянулся: ага, вот — кустики мыльнянки с характерными белыми цветочками. Алексей отгреб немного земли в сторону и отломал кусочек корневища. Воспользовавшись водопадом и мыльным корнем, с удовольствием выкупался. Овеществление намерений — вот как это здесь работает, интересно… В комнате Малфоя почему-то оказалась кровать под балдахином и картины на стенах. На картинах отважные рыцари восседали на чудесных конях: скакали навстречу друг другу на поединке с копьями наперевес… ехали дружным отрядом сквозь чащу… поднимали коня на дыбы… участвовали в битве… гарцевали под башней с заточенной в ней прекрасной принцессой… И все как один были похожи на Драко. Картины смутили подростка, но очень ему понравились. Комната Гарри оказалась образцом аскетичности: кровать, шкаф, стол со стулом, полки с книгами, все простое и строго функциональное. Единственная роскошь — комната автоматически оказалась под пологом тишины и запирающими чарами. Самая странная комната досталась Владу. Если бы кто-то спросил, Влад никогда не назвал бы это комнатой. Ковер на полу льдисто-синего цвета с высоким ворсом, отсутствие даже намека на стены и потолок… И летающие трехмерные проекции его зарисовок из «тайной папки». Подчиняясь какому-то наитию, Владимир разделся, бросив вещи на пол, и они просто исчезли. Тогда он лег на ковер на спину и стал смотреть на свои чертежи. Они витали, перестраивались: то так, то эдак совмещаясь друг с другом, создавая причудливые композиции… Влад понял, что это не готика, это очень похоже, но это не готика: стрелы небоскребов, устремившиеся в небеса, растущие, как друзы самоцветов, опоясанные переходами и причальными балкончиками — это будущее, которому он даст рождение. Расти и взрослеть оно будет уже без него, но он будет стоять у истоков того, что уже просится в мир. Каждый комплекс таких башен — город-дворец, обеспечивающий своих жителей всем, что им нужно. Владимир увидел будущее: тысяча крупных городов-дворцов и пара тысяч небольших, разбросанных по планете, среди лесов и гор, на просторах степей и океанов. И нигде они не смотрятся нелепыми чужеродными наростами, а выглядят так же естественно, как купа деревьев. И вся планета, покрытая лесами и разнотравьем, забывшая о смоге и уродливых дорогах, ранее лежавших там, где им нечего делать — пересекавших миграционные пути животных или разрушающих вечную мерзлоту. А все старые города, городки и деревни, как жемчужины, разлетевшиеся от порвавшегося ожерелья… Лишенные всего лишнего, вынужденного, бережно хранимые потомками, хранящие память старины и живущие своей потаенной жизнью этнографических музеев… Здесь можно побросать томагавк индейца, смастерить куклу Вуду, погулять в саду камней… Здесь, в зависимости от комплекса, к вашему сведению и вашим услугам и автомобили двадцатого века, и летающие вездеходы-амфибии двадцать второго, и кареты, и телеги, и трактора… И Титаник, и Катти Сарк, и Санта-Мария… И заповедники с мамонтами и саблезубыми тиграми… Зародыш этого мира пока спал в тайной папке компьютера и, значит, был его, Владимира, миссией.***
Выспались лучше, чем с зельем Сна без Сновидений, напоив тело отдыхом, силами и бодростью, а мозг чистотой и энергией. И вышли пройтись. Остров оказался небольшим и словно созданным для неспешных прогулок: тенистый лес с непугаными животными, горная речушка с небольшим водопадом, песчаный пляж с одной стороны и фьорды с другой… Здесь можно было приятно провести время, что, наверно, и делал хозяин острова, пока его не посетили гости. Хотя кто его знает, что он тут делал. После обеда Хранитель стал рассказывать о себе, о своей «работе». Он пригласил их, распахнув дверь напротив входной. Они попали в комнату, абсолютно футуристическую по своему виду. Десятки экранов, на которых мелькали картины чьей-то жизни, кресло с монитором перед ним, где вспыхивали сигналы и бежали строчки, какая-то странная панель неправильной овальной формы, более всего похожая на макет холмистого рельефа. — Это, скорее, для развлечения, — обвел рукой по кругу Хранитель. Сел в кресло, положив руки на панель, и стал водить по ней пальцами то плавно, то надавливая, то постукивая… На экранах менялось изображение, на мониторе активизировались огоньки… — Если что-то случится, сигнал я получу, где бы я ни был. Но пару часов в день я провожу здесь. Иногда человек интуитивно способен заметить тенденцию, которую еще не улавливает ни автоматика, ни само мироздание. Во всяком случае, получив сигнал, я должен реагировать. И менять реальность. Даже если более жесткий вариант событий неизбежен, возникновение развилки и более мягкого варианта параллельно – уже благоприятно сказывается на атмосфере Метавселенной. Сохранение энтропии «меньшей кровью». Главная задача хранителя — не давать некоторым мирам идти вразнос. Для этого ему нужны помощники, работающие в майе, в Яви. С другой стороны, некоторые души после смерти носителя оказываются неприкаянными. Обычно душа знает, что ей надо. Одни остаются привязанными к местам, где жило тело, оставаясь духом или привидением. Другие переходят в энергетическую форму, сохранив личность и оставшись в миру, но не привязанные ни к чему. Третьи ступают на путь ангелов, демонов и богов. Кто-то оказывается во власти иных, скажем так, Сил. Кто-то шествует через ады, чистилища и раи. Есть Дороги и вечные путешественники. Многие, очень многие уходят в новые приключения, находя свою судьбу в череде инкарнаций. Другие же возвращаются домой, в мир душ… Но некоторые не понимают, что они умерли, или не хотят с этим смириться. Для них наши уголки, можно сказать, пересадочная станция. Дежурный пост. Засека. Это вторая работа хранителей. Встречать такие души, помогать им принять произошедшее и выбрать дальнейший путь. Или дать им альтернативу — Дело. Хранителю нужны помощники, некоторым душам нужна работа в миру. Появились кресла, в которых, почти не обратив на это внимания, расселись молодые люди. Гости слушали, затаив дыхание. Хозяин рассказывал о чем-то неизведанном. На экранах происходило что-то странное. Вот два вертикальных кристалла, стоящие на поверхности, покрытой стеклярусом, вдруг придвинулись друг к другу, и между ними стали проскакивать молнии. Драко и Гарри переглянулись и вопросительно уставились на Хранителя. — Это они так разговаривают, — объяснил тот. Вот группа кого-то, похожего на осьминогов, сплелась щупальцами… Проскакали рогатые лошади… Какие-то шары, переливаясь, поднимались медленно, словно всплывая, сливались и взрывались… В небе над городом шло сражение… всадников на драконах и… самолетов?.. На лужайке танцевали полупрозрачные женщины и извивающиеся змеи… Целовались тролли!.. Сталкивались галактики… Смеялся маленький мальчик, неуловимо отличающийся от гомо сапиенса… Ящер читал книгу, делая выписки… Зажигались и гасли звезды… Что-то неопознанное летело через межгалактические пространства… Черная дыра засасывала в себя неосторожных соседей… Около ракеты, бурно жестикулируя, спорили затянутые в серебристые комбинезоны эльф и гном… Малыши неведомо какой расы играли в песочнице… — Довольно часто в положении неприкаянных душ, — продолжал Хранитель, — оказываются герои миров, выдуманных писателями, живущими в какой-то из реальностей. Пока персонаж действовал в рамках сюжета, у него была цель. Но если автор упокоил своего героя, но не вложил в него готовность к посмертию, то этот герой, скорее всего, угодит к кому-нибудь из нас. — Что-то я не понял, Хранитель, насчет выдуманных миров, — перебил рассказчика Владимир. Хранитель посмотрел на него с упреком. — Странно. Я думал, вы хорошо понимаете, что стоит кому-то призвать мир, придумав его, как он раскрывается в веере миров. Создается ли мир сочинителем, то есть сначала придумывается, а потом появляется, или он существует неявно, пока не найдет своего автора, чтобы проснуться, или процесс рождения мира происходит как зачатие в момент, когда автор творит вместе с Вселенной… Хранитель помолчал, поглаживая свою панель чуткими пальцами. — Родился ли мир в чьем-то сне… Все это одно и то же. Как и с моим Островом. Придумываю ли я его… Вызываю ли я его… Существует ли он вне меня… Существую ли я вне его… Мирозданию нет разницы. Причем мироздание работает на любую глубину рефлексии, в нем бесконечное количество измерений. Мир есть мир. Отпочковалась ли ветвь реальности, когда кто-то, выйдя из дома, повернул налево и направо, или когда мир во сне увидела принцесса из сказки, которую рассказывает своей дочурке герой написанного романа… Так уж получается, что люди или нелюди из таких «придуманных» миров чаще оказываются неприкаянными в случае своей смерти и не знают, куда идти. Придуманный однажды, мир не исчезает с окончанием романа, он живет и живут все его персонажи. И все, о ком автор не рассказал. И живут, и умирают. Впереди у каждого мира вечность. Как-то сложно было всем пятерым… Казалось бы, Владимир и Алексей знали это, ведь сами рассказывали мальчикам и Северусу про множественные миры, вычитанные из книжек. Но, очевидно, существовала некая грань между предположением и фактом, и трудно было принять, что мир, описанный каким-то фикрайтером, и мир, в котором жили они сами, для мироздания равноценны и равнореальны.***
На следующий «день» все потянулись на пляж. Невысокие волны мягко набегали на песок, ласково шурша. Мальчишки сначала бегали по мелководью, брызгаясь водой, потом зашли поглубже, устроив в воде шутливую борьбу. Уставая, выбирались на берег поваляться на теплом песке и снова удирали в воду. Тут шаловливое настроение нашло на Алексея: облюбовав валун, лежащий подальше, он решил продемонстрировать мастер-класс по прыжкам в воду — и ласточкой, и с пируэтом, и с сальто… — Вау! — кричали впечатленные Драко и Гарри. Влад загорелся и, прыгнув с валуна, устроил подводный заплыв на дальнюю дистанцию. Северус только улыбался в усы, которых у него не было, догадываясь, что в месте овеществленных желаний можно вытворить на самом деле все что угодно, но не желая портить настроение мальчишкам, причем мальчишками воспринимались все четверо. Домой идти никто не хотел, поэтому Северус отправился посоветоваться с хозяином. На столе стояла корзинка с едой для пикника. — Пусть себе, — заметил Хранитель. — Здесь невозможно ни перекупаться, ни перегреться, ни утонуть, ни разбиться… Я приду к вам попозже. Импровизированный пикник всех порадовал: пикули, орешки, бутерброды, жареные колбаски, баночки газированных напитков и фрукты… Часа через два-три, за временем никто не следил, а солнца не было, когда все, накупавшись, надурачившись, наплававшись и набегавшись, и даже построив замок из песка (причем Влад великодушно не вмешивался, хотя руки чесались), валялись на берегу, появился Хранитель. Ничтоже сумняшеся, он разделся и устроился рядом с молодежью. Полежали, поболтали о море, об острове, хозяин порекомендовал как-нибудь пройтись вдоль берега до галечного пляжа поискать там красивых камушков, прозрачных и разноцветных… А потом продолжил свой рассказ. — Обычно мы сотрудничаем с уже умершими. Живых мы привлекаем редко. Но бывает такое чудо, когда хранитель видит, что в миру может сформироваться команда защитников. Это неимоверная редкость. Конечно, я не хочу терять такой шанс. Поэтому, если вы согласитесь, то сможете начать службу, будучи живыми. В мире в этот момент с вами ничего не будет происходить. Вы потом вернетесь туда, откуда ушли — и в пространстве, и во времени. Вы быстро научитесь слышать Зов. Мой или друг друга. То есть призыв на работу или на дружескую встречу. Вы совершенно подходите друг другу в качестве психологически совместимой команды. Часто группу собирают с разных AU и из разных веков… Мне же достаточно было только подтолкнуть души Влада и Алекса, чтобы они скользнули к мальчикам. — Извините, Хранитель, а сами случаи, спровоцировавшие у нас кому — ваших рук дело? — не мог не спросить Владимир. — Нет, — ухмыльнулся Хранитель. — Вовсе нет. Даже, напротив, я слегка вмешался, чтобы ваши тела пережили кому. Три человека в одном месте и времени, способные работать единой группой… Когда я увидел, как формируются характеры Драко и Гарри, я понял, что передо мной чудо. Осталось эту способность пробудить и создать новую временную линию, где их не накроет судьбой, которая их сломает. Для этого понадобились такие, как Влад и Алекс, которых мне удалось отыскать. Над головой светился все тот же жемчужный туман, и день не собирался сменяться ночью, хотя все уже клевали носом. — А Люциус? — поинтересовался Северус. Все-таки Люциус был его другом, а его-то как раз никто сюда не пригласил. — Вообще-то Люциус не из наших, не из тех, кого мы живыми приглашаем на службу, но случается, что мы рекрутируем тех, кто уже работал вместе. Тогда бывает, что к нам приходят и не наши, если они входят в уже сработавшуюся команду. Если вы захотите и, главное, захочет он, мы можем попробовать Люциуса в нашем деле. — Что значит — не из наших? — выделил главное Снейп. — Тут придется устроить небольшую лекцию. Давайте отложим на завтра.***
Назавтра действительно состоялась в буквальном смысле лекция, которая, правда, не сообщила ничего нового Алексею: — Абсолютно все общественные животные независимо от уровня развития на любой планете отличаются некоторой особенностью. Вот, всем кажется логичным, что общество при помощи инстинкта иерархии делится на страты с точки зрения социальной привлекательности места в обществе. Альфа-группа, средний класс, униженные — те, кто находится в социальном смысле внизу пищевой цепочки, те, кого шпыняют, на ком срывают смещенную агрессию, и изгои — те, кого общество отторгает, те, кто служит образом врага, поддерживая чувство единства остальных… Достаточно поселить вместе двух особей, и один станет альфой, а другой униженным, трех — и появится средний… Но Алекс подтвердит, что существует и иное деление. При этом кажется, что оно просто соответствует психологическим потребностям каждой отдельной личности. Но этому представлению мешает удивительная неизменная пропорциональность этого деления. Если существует благополучно функционирующая естественная популяция, она всегда должна состоять из особей, распределенных в некотором постоянном процентном соотношении. Иной состав популяции приведет к ее гибели как устойчивой группы. Кроме основной массы — так сказать, консерваторов, мещан, обеспечивающих стабильность сообщества, удерживающих ее от излишних социальных экспериментов, — в группу входят совсем иные личности. Примерно семнадцать процентов популяции составляют авантюристы. Если поселить, ну допустим, группу крыс в абсолютно идеальные условия, идеальные для крыс со всех точек зрения — физических параметров, пищи, территории, комфорта, интеллектуальной нагрузки и так далее, — то эти семнадцать процентов начнут искать приключения на свою голову. Достаточно оставить одно или несколько отверстий, ведущих, собственно говоря, в совершенно некомфортные и неинтересные места, причем ведущих через дорогу неприятную, например, бьющую током, наполненную очень холодной или очень горячей водой… Другая крыса только понюхает, чем там пахнет, за этим отверстием — и не полезет туда. А этим туда надо. И они будут ходить туда снова и снова. Они всегда очень подробно исследуют все доступные уголки. Им не живется спокойно. В природе отходят довольно далеко от места проживания основной группы, переплывают речки, лезут в норы опасных хищников… Они всегда готовы к приключениям и экстремальным условиям… Они — золотой запас природы на крайний случай. В ситуации катаклизма они могут вывести остальных через исследованные пути. Или хотя бы выживут сами. В человеческом обществе это путешественники, искатели приключений, некоторые из преступников, спортсмены-экстремалы, ученые, работающие на самом переднем крае науки… От половины до полутора процентов популяции — альтруисты. Если их будет меньше, группа уничтожит сама себя, передравшись за место под солнцем. Кто-то должен уступать, отдавать последнюю рубашку, жертвовать своей едой в чью-то пользу… Они служат демпфером. Но если их больше необходимого, группу уничтожат конкуренты или она погибнет из-за нехватки здорового эгоизма, будет недостаточное количество тех, кто готов выживать за счет других. Переменный, в зависимости от напряженности в популяции, но всегда небольшой процент (от одной-двух особей до пяти процентов) — социальных отшельников, тех, кто находится вне группы. Например, если речь идет об обезьянах, отшельники селятся неподалеку, в общих делах стаи участия не принимают, общаются с другими постольку-поскольку, в иерархическую борьбу не вступают… Но они не изгои, стая к ним относится лояльно, так же, как они к ней, они даже могут иногда в экстремальной ситуации, если альфа-самец не готов, вдруг неожиданно взять на себя роль вожака, вывести стаю из катаклизма и вновь удалиться в свои эмпиреи. Среди стадных животных их можно увидеть на некотором расстоянии от стада, они как бы это стадо сопровождают, кочуют вместе с ним, но близко подходят редко. Остальное стадо не относится к ним как к чужакам, но чувствует их некую странность. Среди разумных мы часто встречаем их в виде религиозных или мистически настроенных отшельников, всяких творческих личностей: художников, писателей, чудаков-ученых… Да и в среде всех прочих они легко узнаваемы. Люди говорят про таких: «не от мира сего». Их природа держит как предохранитель для совершенно непредвиденных, никуда не вписывающихся ситуаций. — А теперь про те личности, которые интересуют меня и моих сотоварищей, — продолжил Хранитель. — Мы называем их «защитниками». Тут процент не укажешь, точнее сказать, они составляют примерно три-четыре процента, но не популяции. В каких-то популяциях их может вообще не оказаться, а в других — быть больше. Они берегут не стабильность отдельной стаи, они хранят жизнь вообще. Люди этого склада иногда выбирают соответствующую профессию или служат волонтерами: спасатели, пожарные, врачи, лесники, учителя, инструкторы… но далеко не всегда. Практически любое животное рискнет жизнью ради своего детеныша. Многие — ради друга или брачного партнера. Почти все выступают единым фронтом, защищая свою стаю. Но взять на воспитание детеныша не своего биологического вида… причем в дикой природе, без манипуляций человека… Подружиться друг с другом, когда вы являетесь по законам природы хищником и жертвой… Вот пара волков увидела маленького олененка, остановилась около него и защищала, огрызаясь на сородичей, пока не пришла его мама и не увела свое чадо, а волки порысили своей дорогой… Они не собирались его есть. Они сидели рядом, когда стая давно ушла… Вот человек на лодке поработал лоцманом для молодого кита, и кит откуда-то знал и верил, что его выводят… Защитник — человек или зверь, защищающий кого-то «чужого», чаще детеныша, но не обязательно… — Вы уверены, что это про нас? — почти синхронно удивились молодые люди. — А скажи-ка, Алексей Андреевич, ты ведь даже не знал тех учеников, которых вытаскивал из подвала? Алексей фыркнул: «А что, вытаскивать нужно было только знакомых?» — Влад, а как ты оказался в коме? — Я не успевал иначе оттолкнуть мальчишку. — Чужого мальчишку?.. Влад смерил Хранителя такииим взглядом!.. — Северус, если я не ошибаюсь, ты на самом деле недолюбливаешь своих учеников? — Это слишком мягко сказано, — рыкнул зельевар. — Этих идиотов не за что любить! — И сколько часов в день ты проводишь в нечеловеческом напряжении, ожидая, когда у кого-то из них взорвется или расплавится котел? И сколько раз оказывался между этим недотепой и котлом? — Обычно мне удается поставить щит, не вклиниваясь туда лично, — усмехнулся Снейп. — Про Поттера мы и говорить не будем, у него на лбу написано: «кто, если не я?» Причем, он совсем не любит приключения. С Драко все не так однозначно, но… Влад, Алекс, припомните из других реальностей… Были ли подобные моменты в его жизни? Здесь-то вы его знаете, а там? — Да. Несколько случаев, когда Драко выручал Гарри, с которым враждовал. Защищал Хогвартс от Пожирателей, неожиданно даже для себя самого оказавшись среди защитников. Заступал дорогу более сильному, прикрывая собой мелких гриффиндорцев… Несколько случаев, где он убивает сорвавшегося с цепи Люциуса или подставляется под его смертельное заклинание, защищая девочек… Но ведь и множество, где он настоящий подлец или ничтожество. Прости, Драко! Драко пожал плечами, а Хранитель уточнил: — Там, где он не сумел противостоять воспитанию?! Влад переглянулся с Алексом. — Да. Вы правы, Хранитель! — А можно спросить, что не так с Люциусом? — вернулся к интересующему вопросу Снейп. — Просто он не из «защитников». Он сохранит гордость, шагнув к палачу… Он пойдет на смертельный риск, защищая друзей… Он пожертвует жизнью ради семьи… Но он пальцем не шевельнет, чтобы помочь чужому или неприятному человеку… или нечеловеку. Для Люциуса есть свои и все остальные. Цивилизация отражается на разумных таким образом, что они постепенно включают в круг «своих» тех, кто дальше, и дальше, и дальше… Своя пещера, свой клан, своя нация, своя раса, своя религия, свой вид Гомо Сапиенс, все живое на своей планете, жизнь вообще в галактике, вселенная, метавселенная… Для «защитников» чужих не бывает изначально. Это не вопрос выбора, не мораль, не нравственные убеждения, они не принимают решение жертвовать собой «во имя»… «Защитники» — это не плод цивилизации. Наоборот, это древнейший инстинкт, проявляющийся уже среди простейших: главное — сохранить жизнь. Жизнь как таковую. Не имеющую отношения к твоему виду и даже царству. Если сохранилось хоть что-то, отсюда проще стартовать в новую Жизнь во всем ее разнообразии. И хотя у неразумных нет мыслей, но есть Понимание. Вместо секвой осинки? Ничего, на этом месте когда-нибудь поднимутся дубравы… Не осталось ничего, кроме анаэробных бактерий? Не лучший вариант, но пусть… Кто знает, какие анаэробные медузы из этого разовьются… Вообще ничего?.. и никакой надежды на появление в будущем на этой планете белковых? Ну что ж… Придется надеяться на кристаллы… Однако в команде с вами Люциус будет работать, так что если хотите и если он захочет, приглашайте.***
— Хранитель, мы так и не поняли, зачем мы вам, и что вы от нас ждете. — Я думал, это вам уже не интересно, — прищурил смеющиеся глаза хозяин Острова. Атмосфера была располагающей к душевным разговорам. Странный дом был странен во всем. Если центральный зал отличался диковатой аскезой, то небольшая гостиная будила воспоминания о восточной неге. Камин с пылающими дровами, негромко гудевший и изредка выстреливавший тихим треском горящих сучков, разливая стелющееся обволакивающее тепло, пушистые ковры на полу, набросанные на пол подушки разных форм, размеров и материалов и маленькие низенькие столики с закусками, фруктами, сластями и напитками… — Случается, что в одной из Вселенных назревает катаклизм, которого хорошо бы избежать, породив новую группу реальностей, чтобы стабилизировать общий фон мироздания. А аборигенам с задачей не справиться. Тогда я посылаю туда своих эмиссаров. В зависимости от ситуации вариантов два: или на место приезжает кто-то неизвестный — путешественник, бродячий волшебник, приглашенный лекарь… или эмиссар временно подменяет ключевую фигуру. Конечно, мы составляем планы, подробно изучаем материал, полностью погружаемся в ситуацию, прежде чем начать работать. Но на роли таких эмиссаров мне нужны люди. Я надеюсь, что вам это будет интересно. Тут Владимир, который задумался, да так, что не заметил, что, счищая шкурку с яблока, давно добрался почти до кочерыжки, вклинился в монолог хозяина. — У меня что-то не сходится, Хранитель. С одной стороны, вы сказали, что можете собирать группу эмиссаров из разных веков. Было бы странно предположить, что именно наше время служит границей ваших возможностей. Если вы предпочитаете работать с умершими, почему вы приглашаете нас живых, а не забираете через пару сотен лет — мертвых? — Я не говорил, что предпочитаю работать с умершими. Как раз наоборот. Просто с живыми обычно нет смысла. Они редко бывают готовы к нашей службе. Но если попадается такой уникум… Любой хранитель постарается не упустить свой шанс. Если вы захотите работать со мной, то у вас будет время вашей жизни плюс время службы у меня, причем, приходя сюда, вы не будете стариться, здесь не идет время. Для встреч здесь вы остановитесь в том возрасте, который сочтете самым комфортным для себя. На этих словах облегченно переглянулись Драко с Гарри, испугавшиеся было, что останутся навсегда детьми. — А для того, кто умрет там, ничего не изменится здесь. Для каждого из вас будет открыт туннель-червоточина, он будет начинаться в сингулярной черной дыре внутри вашей души, так что никому другому им воспользоваться не дано. Вы сможете уходить из своего мира сюда и вернетесь в тот же момент, когда ушли, потому что тут окажетесь вне пространства и времени. Вы можете приходить на Остров не только ради работы или встречи с друзьями… Можете просто прийти выспаться или обдумать проблему, которая возникла, и там нет времени ее проанализировать. Снейп напрягся. — Звучит всё как… Зачем класть в мышеловку даже не сыр, а жирный бекон? Куда вы нас заманиваете? Чем мы должны будем заплатить? — Работой. Смерть вам не будет грозить. Даже при полном развоплощении душа потом собирается вновь. Кстати, некоторые из моих коллег не говорят об этом своим эмиссарам, считая, что страх потери души удержит от слишком уж безбашенных авантюр. Но работа есть работа, а в нашем деле встречается всё. Я не знаю, насколько уверенность в своем бессмертии облегчает последние шаги поднимающемуся на костер или спускающемуся в камеру пыток. — Пожалуй, вы правы. Я никогда не боялся смерти. Но очень не хотелось бы умирать на костре. А вы предлагаете прямо противоположное: смерти мне не видать, а вот костры на этой службе, похоже, встретятся не однажды… — Да. А еще… В ТОЙ жизни вы будете взрослеть, стариться… Рядом с вами будут люди, которые вам дороги… Друзья, возлюбленные, ваши дети… Они будут уходить… Это очень больно, когда знаешь, что ты переживешь всех любимых — и родителей, и внуков… Да, у вас будет больше возможностей, чем у других, чтобы поддержать своих родных. Но в конце концов с каждым придется расстаться. Да, вы всегда сможете незаметно вернуться в самих себя в прошлом, чтобы побыть рядом с самым нужным человеком, согреть свое сердце. Но будете знать, что это ненадолго, что изменить ничего уже нельзя… И даже не сможете признаться, что это вы из будущего, иначе вместо того, чтобы побыть именно в своем прошлом, свернете на новую ветку реальности. Иногда такие встречи вместо радости приносят страдание… И спасает только работа, та самая работа, где поднимаешься на костер или спускаешься в камеру пыток… Когда знаешь, что твоя работа делает мир стабильнее и безопаснее, в том числе для твоих потомков… Так что мышеловка действительно с острыми шипами. Но все перед глазами. Я ничего от вас не скрываю. Думайте. Замолчали надолго. — Получается, наша работа — менять историю? — Да. Порождать события на новой ветке, чтобы разные миры, сплетаясь между собой, создавали гармонию. На вашей планете вы в крупных масштабах при жизни работать не будете. Но есть группы, которые пытаются окопаться в верхних эшелонах власти ваших государств, пытаясь творить новую реальность, в которой не будет войн. — Наша планета без войн? Это не реально. Ближайшие века, как минимум. — Уже в ваше время на вашей планете войны потеряли свой смысл. И территории, и ресурсы, и население проще брать под контроль экономическими методами. Просто человек очень инертное существо. И многим властителям кажется, что они могут удержать владычество силовым путем. Изо всей мочи стараясь не выпустить власть, уходящую в другие руки. Еще немного — в исторических масштабах, — и все военные конфликты сойдут на нет. — А это не опасно? — офицер в душе Влада твердил о необходимости быть готовым к защите от агрессоров. — Если мы станем пацифистами, а опасность придет из космоса? — Войны в космосе совершенно бессмысленны. К тому времени, когда разумные осваивают межзвездные перелеты, их уровню технологий становятся доступны и терраформирование, и геномодифицирование. А свободных территорий в бесконечных галактиках бесконечно много. И абсолютно неинтересно модернизировать копье тому, кто может лепить звездную систему. А рабы ему не нужны тем более. — Но мы видели и на твоих экранах: боевые действия в космосе идут. — Когда вы станете работать со мной, увидите, что это ближе к рыцарским турнирам. Есть такие воинственные расы, которые не мыслят своего существования без сражений. Для них смысл войны в самой войне, даже победа им не нужна. Остальные отгораживают для них сектора в космосе и к себе не пускают. — А земляне не такие? — поинтересовался Гарри. — В некоторых реальностях такие. — Но если вам все равно, — не желал успокоиться Владимир, — в какой век заглядывать, то вы знаете наше будущее? Для вас оно не будущее? Как увязать то будущее, которое у нас будет, с тем, что создаете вы своими действиями? — Это будущее потому и существует, что возникает из-за моих действий. Если бы я не вмешался, то эта ветвь реальности не возникла бы. Но она есть, и да, я знаю, что ждет вас на ней. А раз она есть, то я не мог не вмешаться, создав ее в нужный момент ваших жизней. Для меня нет времени, но время есть для вас. — Получается, что если бы мы не попали к Гарри и Драко, этой реальности бы не было? — вклинился Алекс. — Не было бы. Как она могла бы существовать без вас? Но раз я видел эту линию, то не мог не организовать ваш приход. Появление этой реальности зависело от моих действий, а мои действия — от знания об этой реальности. Мне повезло наткнуться именно на вас: один принимает многомировую интерпретацию, другой — вовсе агностик. То, что вы достаточно хорошо знакомы с книгами Джоан Роулинг, оказалось приятным бонусом. Иначе знания о поттериане пришлось бы вкладывать в вас в качестве бредовых видений, пока вы были в коме. Это могло бы превратиться в проблему — осознать момент, где кончился бред и началась жизнь в мире Драко и Гарри. — И если я правильно понимаю, — продолжал настаивать на своем Влад, — то своим вмешательством в судьбы миров ваши эмиссары будут именно создавать новые ветви реальностей, которых не было бы без их вмешательства, но эти ветви существуют, а значит, вмешательство эмиссаров неизбежно. И вы всегда знаете, как все прошло и чем кончилось… Хотя ваши эмиссары этого не знают, уходя на операцию… — Да. Но если они туда не пойдут, этого не произойдет. Значит, моя задача — их туда отправить, подготовив со всей тщательностью. Это взаимосвязано. Вмешательство не может пройти благополучно, если я не сделаю все, как надо. Значит, я обязательно это сделаю. Все рассмеялись. Они уже знали, что согласятся. Потому что это действительно интересно. И потому что это шанс быть вместе, собираясь сюда из разных миров.***
Пока в родных мирах Драко и Гарри будут сначала учиться, а потом делать карьеру, пока Северус и Алекс будут учить детей, а Влад строить свои заветные дома-города, тут будет идти их тайная жизнь. С не всегда безболезненной работой, с не всегда приятными приключениями, зато с верной дружбой и важным делом, которое нашло их и сохранится так долго, как они сами пожелают. Вот, к примеру, один маленький эпизод. Они спасали планету с гуманоидным населением от какой-то космической саранчи. Саранча как саранча: ни проблеска мыслительной деятельности, но безграничная способность пожирать любую органику. Как убедить местного царька, что с саранчой нужно договариваться? А никак. После принятия окончательного решения о единственно возможном варианте спасения Хранитель отправил своих эмиссаров на планету. Уж очень именно их группа подходила. Слава Мерлину, хотя бы правитель на планете был единый. Заблокированные в уголках собственных сознаний, местные ничего не могли поделать, пока группа спасения вынуждена была править вместо них. Северус с Гарри изображали правителя с наследником, Люциус с Драко — визиря с сыном. Тоже оригинальная традиция: визирем в этом государстве мог быть только отец, имеющий сына в возрасте наследника престола. Не родился у тебя сын одновременно с царевичем — не быть тебе визирем. Алекс внедрился в разум придворного звездочета и предсказателя, без совета которого не предпринималось ни одного серьезного государственного решения, а Влад занял очень своеобразную должность — некое сплетение главнокомандующего с министром финансов, можно сказать, что финансы этой страны находились в руках силовых структур. Естественно, прежде чем вселяться, полностью погрузились в жизнь местного истеблишмента, наработав привычки двигаться, говорить, выпячивать губу или дергать рукой в момент гнева точно, как прототипы. Поначалу, правда, пришлось привыкать к их внешности, чтобы не пугаться себя в зеркале. Гуманоиды гуманоидами, но не люди, совсем не люди… И вот, заменив всю правящую верхушку, эмиссары получили возможность сделать то, ради чего, собственно, и внедрялись. Армии отдан был приказ ловить живую саранчу и приносить во дворец. Ловили в жестяные коробки, одевшись в специально изготовленные костюмы из металлической сетки, чтобы саранча не съела ловцов. В объеме не больше десяти кубометров необходимо было собрать не меньше ста тысяч живых экземпляров — нижняя граница интеллекта. Хорошо еще, что металл мешал этим тварям тебя сожрать, но не препятствовал возможности с ними договариваться. Достаточная концентрация саранчи на единицу объема позволила пробудить простейший, примитивный уровень мышления летучего народа и пробиться к Разуму Роя. Основной Рой еще только приближался к планете, и его удалось убедить, что на планете существует Разум. Рой повернул в сторону. Саранча улетела. Власть предержащие после того, как временные гости поработали с их сознанием, остались в убеждении, что собственной волей спасли свою страну. Правда, пришлось предложить Рою маршрут к одной забавной планете, которая прокормит его бесконечно долго, планете, на которой кишмя кишит органическая жизнь… на уровне планктона… Возможно, там еще сложится интересная экосистема…***
Став эмиссарами, великолепная шестерка побывает в Пещере и в Бездне, подружившись с их хранителями… Они познакомятся с Фермером и Мастером, вечно дискутирующими между собой… И с Профессором-ящером, не упускавшим случая заглянуть на чай… Они увидят вживую кристаллоидов и будут участвовать в спасении галактик… Научатся помогать Хранителю встречать новичков… Иногда станут пересекаться с другими эмиссарами. Одна такая встреча будет потрясением, приятным, но все же. Хранитель организует ее специально и будет посмеиваться, глядя на ошеломленные взгляды друзей, никогда не представлявших, что могут встретить одновременно пару десятков Регулусов… Побывают на маскараде, который время от времени устраивают в межмирье души, временно полувоплощаясь… А пока у них есть время. Время познакомиться поближе, раз они смогли встретиться в собственных ипостасях… Время набрать цветных прозрачных камушков… Время попрыгать в море в расщелинах фьордов… Время насладиться обществом Хранителя… Время потолковать про разумность и толерантность, про жизнь и мироздание… Время близко узнать животных, живущих в этом лесу… Самых обычных животных: волков и оленей, лис и рысей, зайцев и белок, ворон и дроздов… Как сказал Хранитель: «Здешние животные не охотятся друг на друга — они все друзья. Остров слишком маленький, чтобы на нем могла естественно функционировать самоподдерживающаяся экологическая система, и слишком большой, чтобы жить здесь в одиночку. За едой они приходят ко мне. Они выращены и воспитаны мною. Они все дружелюбные и ласковые. С ними можно общаться в свое удовольствие». Вот молодежь и общалась, действительно получая искреннее удовольствие… Общалась с животными… с Хранителем… друг с другом…
