Темные коридоры

Комиссар Августин Мерцелиус. Выбирать кадетов в полк оказалось не такой уж простой задачей, как я вначале предположил. У каждого из кандидатов, которых мне выбрал Секретариат Комиссариата, была довольно объемные биография и характеристика. И обе они были чрезвычайно подробными. Биография включала в себя не только историю до прибытия в Схолу или историю родственников, но и историю пребывания в самой Схоле. Каждая секунда, снятая на скрытые камеры, записи всех разговоров, как на видео, так и переведенные в формат для чтения, записи тренировок, результаты тестов, отчеты инструкторов и учителей, статистика, анализ статистики. А у тех кадетов, которые уже участвовали в боевых действиях здесь, на Вильяр Уникусе, были еще объемные военные биографии, состоящие из отчетов и анализов. И вот все это было каталогизировано и передано мне на рассмотрение. Понятное дело, что вообще все я читать не собирался, потому ограничился лишь краткими биографиями с самого начала и итоговыми результатами. Почитать тут было что. Маркуш Галаньяги. Двадцать один год. Родом с имперского мира Вустрицун Секундус. На планете вспыхнуло восстание против губернатора, к которому потом присоединились части СПО. В конце-концов, туда прислали вначале пять, а затем еще семь полков Гвардии и кое-как восстание было официально подавлено, когда от пятимиллиардного население осталось всего два. Мать Маркуша была водителем в службе снабжения СПО и погибла в засаде, а отец умер в походе, во время эпидемии. Как итог, Маркуш попал сюда и уже успел натворить делов - одна из кадеток сделала от него аборт, но из-за высоких балов по всем показателям Дисциплинарная Комиссия его оставила. В бою уже успел проявить себя - сто семнадцать расстрелов, множество отбитых атак противника и грамотные отступления. В бою потерял левую руку чуть выше локтя. Пережил два покушения на жизнь в тылу - один раз его отравили чем-то, но он все же выжил, во второй раз просто попытались пристрелить из стаббера, в итоге удалили кусок печени. Хамешор Маджактор. Двадцать лет. Родом с агромира Шаледжар. На планету обрушилась варбанда астартес-предателей под названием "Разжигатели войн" и опустошили столицу. Отец и мать работали в полиции и были убиты космодесантником. Сам Хамешор смог скрыться с несколькими выжившими в канализации, где и прожил месяц, пока варбанда не отступила с планеты по причине прибытия в систему Имперского Флота. В боях также успел себя проявить - заменил убитого пулеметчика в заградотряде, тем самым предотвратив прорыв бегущих с поля боя солдат. Плюс участвовал в двух рукопашных, в которых лишился двадцати зубов и левого глаза. Збиргуш Гженкышер. Двадцать один год. Родился на планете Бжегишица, в одном из партизанских отрядов, выступавших против планетарного губернатора, который вначале начал какие-то реформы в сфере экономики и политики, а затем такие репрессии, что у Арбитрес, Администратума и даже Эклезиархии лопнуло терпение и те попытались его отстранить, однако провалились и были перебиты. Уже потом партизаны смогли поднять общепланетарное восстание и дождаться прибытия Гвардии. Мать погибла в бою с губернаторскими противопартизанскими войсками, а отец - уже во время революции от бомбардировок губернаторской авиацией. Сам Збиргуш почти сразу же показал выдающиеся результаты по части стрельбы, рукопашного боя, тактики и выживания, но едва смог пройти по части ораторского мастерства, пропаганды, стратегии и прочего. По заверениям аналитиков, на данный момент слабо годился на роль именно полкового комиссара, но вот на роль полевого, которыми кадеты, чаще всего, и являлись, подходил просто великолепно. В бою успел себя проявить еще сильнее, чем два предыдущих вместе взятых - уже успел лишиться обеих ног и легкого. Трижды приговаривал свою роту к децимации за проявленную трусость, а в третий раз, когда рота взбунтовалась в полном составе, быстро сбежал, заочно приговорив всех солдат к смертной казни, что и было затем исполнено. Мне лично казалось, что единственная причина, почему он до сих пор ходил в кадетах - это то, что среди младших комиссаров и комиссаров СПО текучка кадров была довольно слабая, так как они редко ходили в бой лично. Сагдимар Беафильканто. Двадцать два года. Сын губернатора планеты-улья Рудигинар. Вначале там начались народные волнения из-за финансового кризиса, которые губернатор попытался подавить с помощью местной полиции, но та отказалась подчиниться приказу, после чего он ввел СПО, которые учинили бойню, вылившуюся в гражданскую войну, которая длилась три года. Во время войны губернатор погиб вместе со всем своим штабом в результате теракта, из-за чего возник династический кризис - Сагдимару было всего пять лет и больше никаких родственников у него не было, потому тамошнее дворянство низложило саму династию Беафильканто, поставив нового губернатора. Из-за этого сам Сагдимар был признан военным сиротой и отправлен в Схолу. Ее он смог закончить с хорошими баллами по всем статьям, после чего попал на фронт. Несколько раз отдавал приказ заградотрядам открывать огонь по отступающим солдатам, подавил бунт среди беженцев, разоблачил шесть вражеских агентов и расстрелял семьдесят два гражданских паникера. Был застрелен из стабберного пистолета в голову во время наступления на позиции бунтовщиков, но выжил и был спасен - пуля была малого калибра, а помощь подоспела быстро. Это же и стало его первым ранением за все время. Получил мозговую аугментику, которая восстановила ему зрение. Гарамаг Цондисимут. Двадцать три года. Родился на планете Сертамаг, в семье работника станкостроительного завода и работницы текстильной фабрики. Когда ему было три, на мир напал осколок флота-улья тиранидов, после чего на нем началась долгая война, длившаяся семь лет. СПО смогли сами со всем разобраться и победить, но заплатили за это гигантскую цену в шесть миллиардов жизней из девяти тогда проживавших. Мать Гарамага не успела эвакуироваться из окруженного тиранидами города и погибла, а отец был призван на фронт и погиб уже на завершающем этапе войны. В Схолу Гарамаг попал уже в возрасте двенадцати лет - чрезвычайно поздний срок, однако Приемной Комиссией Комиссариата все же был принят и начал усиленное обучение по индивидуальному графику. Судя по результатам, смог едва-едва перешагнуть планку выпуска вместе с остальными, а аналитики прямо говорили, что он все еще слабо подготовлен. Зато психолог прямо говорил, что упорства ему не занимать. В боях смог себя проявить с лучшей стороны. Участвовал в обороне Храма Святого Тигрумоша и смог предотвратить его сдачу после гибели всех бойцов Храмовой Стражи, благодаря чему храм до сих пор в руках СПО. Также участвовал в двух рукопашных, лишился руки, расстрелял двух командиров своей роты, семерых лейтенантов и шесть сержантов. Пережил покушение, когда ему в фильтрационный баллон подсыпали яд, после чего произвел расследование и расстрелял нескольких интендантов полка. Из-за этого ему легкие пришлось заменить на аугментику. "- Один кандидат другого краше..."- думал я про себя, читая все это. К нам в полк, как я могу понять из прочитанного, присылали самых опытных и прожженных кадетов, у которых за плечами были месяцы боев еще до нашего прилета. И я уже понимал, что с этими парнями мне потребуется хорошо поговорить на тему того, какие методы я приветствую, а какие - нет. Потому что иначе от них могли быть серьезные проблемы. Да, гвардейцы - не СПО-шники. Они не дрогнут просто так, они ведут себя по другому и проблем от них всегда меньше, благо, не новобранцы уже, знают, как себя вести, однако даже от них можно было ожидать всякой херни. Отпив немного грубоза, местного напитка, который больше всего напоминал мне зеленый чай по вкусу, я продолжил читать новые дела. Гзыргуш Фиршаон. Двадцать лет. Родом с планеты Тромингор Квадрум. Сын полковника СПО и работницы Администратума. На планете уже как сто семьдесят лет идет война с орками, на которой отец Гзыргуша погиб, когда его дивизию окружили и уничтожили. Мать же его с горя напилась и скончалась от алкогольного отравления, после чего мальчика забрали в Схолу. Там был, по сути, твердым четверочником, разве что по стрельбе умудрился стать одним из лидеров потока. Имеет особые рекомендации от Эклезиархии за большие познания в богословии. В боях успел проявить себя, как выдающийся оратор и пропагандист. Остановил своей речью волнения на мануфакторуме "Грисганзот", а затем провел массовые чистки среди организаторов волнения. Также предотвратил бунт своей роты, вступив в натуральную дискуссию с вражеским агитатором, после чего его отправил на сервиторизацию, а рядовой состав подвергнул нелетальной пентазимации - каждому пятому дали плетей и поставили клеймо за то, что вообще слушали агитатора и позволили ему выступить. А весь офицерский состав, начиная от сержанта и заканчивая капитаном, он просто разжаловал и расстрелял за то, что допустили подобное. В боях же он не участвовал - при нем, что удивительно, заградотряды ни разу не применялись за ненадобностью, так как никто просто не убегал. Шамгуш Бальсантанерро. Двадцать два года. Родом с одной из лун планеты Гёмьянд, Гёмьянд Субсекундус, в семье командующего гарнизона и главного бухгалтера порта. Когда ему было три, на планете и всех спутниках начались бунты против губернатора. Гарнизон смог отбить атаку взбунтовавшихся рабочих, но сам командующий погиб вместе с женой от рук предателя. Вначале Шамгуша, двух его братьев, трех сестер и семерых племянников от брата отца, направили в Схолу на Сайтардин Прайм, но уже через четыре года на планету напали орки. Столица была захвачена в первый год, а Схолу эвакуировали сюда в полном составе. На тренировках показал себя хорошо, особенно в боевой части, но сильно хромала пропаганда и агитация, прямо у самого края все было. В боях успел лишиться глаз, правой руки и левой ноги, расстрелял, в общей сумме, семьсот человек военных и гражданских, причем ни один приговор не был признан нецелесообразным. Никинур Дервальзанд. Двадцать три года. Родился на планете Сумзан, в семье СПО-шников. Там вспыхнуло восстание еретиков, которое привело к общепланетарной гражданской войне. Затем туда прислали один полк Гвардии, который уже через месяц взбунтовался и впал в ересь вместе с полковником. Туда прислали еще четыре полка и три из них в течении трех лет предали. И отец, и мать Никинура погибли в бою. Затем, еще через год туда прибыла варбанда астартес-предателей "Поющие Ангелы", Администратум смог прислать еще десять полков, а вскоре туда подоспели Адепта Сороритас из ордена "Золотой Хризантемы" и астартес из ордена "Стальных Койотов". На момент, когда Никинура с братом и сестрой забирали, война шла в активной фазе. На тренировках показал себя более чем хорошо, особенно по части религии, что потом продемонстрировал в бою. Устроил пентацимацию своей роте за то, что та подчинилась приказу своего капитана оставить Храм Святого Улиасара Блаженного, а его самого забил плетью до смерти на глазах выживших СПО-шников, после чего сам храм отстояли. Лишился в боях уже всех четырех конечностей, пережил три покушения со стороны солдат - два раза в него стреляли, но он выжил, и еще один раз его попытались убить в тылу. И вот таких вот дел у меня было еще несколько десятков. Люди. Истории. Трагедии. У каждого из этих кадетов жизнь пошла под откос из-за войны. В какой-то мере, мне было их жаль. Всех их. Ведь все они лишились самого дорогого, что может быть у человека, своей семьи, и теперь единственное, что у них оставалось - это служба в Комиссариате. И теперь они были обречены до конца дней своих служить здесь, пытаясь поддерживать дисциплину в войсках, вести за собой в бой людей и громить всех, кого прикажут. "- И у меня такая же судьба..."- понял я про себя. Меня редко посещали мысли о моем будущем в роли комиссара. Что меня ждет дальше, чем все это закончится? Понятное дело, что закончится все смертью. В любом виде, будь то смерть в бою прямо здесь, на Вильяр Уникусе, или на какой-то другой планете от старости. Смерть есть смерть, от нее не убежать. Другое дело, что никаких других перспектив у меня не было. Я - комиссар. И единственный для меня путь - это карьерная лестница в Комиссариате, да и то довольно блеклая и покрытая туманом. Еще на Акитос Прайме я, проверив директивную документацию и все прочее, что комиссар должен был знать обязательно, примерно понял, как тут все работало. По сути своей, нужно было иметь очень большое везение, чтобы на тебя обратили внимание и повысили выше полкового комиссара. Нужно было попасть в нужное место в нужное время. Уповать на это было, как по мне, пустой тратой времени. По итогу, получалось, что я, с большой долей вероятности, останусь в этой должности до самого конца, летая от одной планеты к другой, живя от боя до боя, а между ними перелопачивая тонны документов. Жизнь, заполненная одной лишь войной. Я не хотел для себя такой жизни. Но выбора у меня не было... В кабинете раздался тихий звонок, напоминавший колокольчик на дверях в магазине. Это был сигнал, означавший, что в комнату кто-то вошел. Я мог посмотреть, кто это с помощью компьютера, что был подсоединен к системе видеонаблюдения квартиры, но не стал этого делать - в этом не было необходимости, так как тут все были свои. Через несколько секунд в дверь постучались. - Входите.- сразу же сказал я, после чего дверь открылась и в проеме я увидел низкую фигуру Антуана, что стоял там в своей простой белой пижаме, состоявшей из футболки, штанов и тапочек. Вид у него был такой, словно по нему катком проехали, а в глазах так и читался страх. - Антуан,- начал я испуганно, выпрямившись и уже готовый встать с кресла,- Что-то случилось? - Д-да...- пролепетал он, опустив взгляд,- М-можно к вам? - Конечно, проходи.- произнес я, вставая со своего места и подойдя к кожаному дивану, что стоял у стены,- Садись. Мальчик, немного помедлив, все же вошел и присел рядом со мной. - Так что случилось?- снова спросил я. - С-сон... Приснился,- стыдливо признался, вжав голову в плечи, словно черепашка, которая пыталась укрыться в своем панцире. "- Так вот оно что..."- понял я мысленно. - Кошмар? - Д-да... - Расскажешь? Станет легче, поверь.- предложил я, понимая, что парню нужно помочь хоть как-то. - Ну... Во сне я... Тонул... Как когда нас сбили... Привязанный к креслу... Было холодно... Я... Я не мог дышать... Пытался, но не мог... И никого не было... Вас там не было... Только я один... Я пытался позвать на помощь, но не мог кричать... Я просил... просил Императора... Чтобы он... спас меня... Но ничего не заканчивалось... Я задыхался... Было больно... А... А потом я проснулся... Дима разбудил... Сказал, чтобы я пошел к вам... На Антуана было больно смотреть. Его глаза устремились куда-то в никуда и были чуть ли не на мокром месте, нижняя губа дрожала, а пальцы нервно теребили край футболки. Я понимал, что это был за сон. Ему снился тот случай, когда наш шаттл сбили орки над морем. Тогда мы спаслись благодаря тому, что наши кресла были оборудованы системами катапультирования и парашютами, вот только Антуан не умел пользоваться ремнями и ушел на дно вместе с креслом. Мне тогда удалось его вытащить и после этого я волновался, не отразится ли на нем этот эпизод. По всей видимости, отразился. - Иди ко мне...- произнес я и потянулся к мальчику, обнимая его. Но стоило мне коснутся к его руке, он мгновенно вздрогнул, вскрикнул и отшатнулся, а я мигом убрал руку от него. - Х-холодная...- сказал он, слегка испуганно посмотрев на меня. "- Блять..."- чуть было не сказал я вслух. Я дотронулся до него правой, аугментированной рукой и совсем не подумал о том, что я дотронулся до голой кожи мальчика холодным металлом. - Извини... Забыл...- виновато ответил я, после чего просто положил голову ему на плечо. Через пару секунд он прижался ко мне, обняв своими маленькими ручонками. - Вы ведь... не бросите меня? От такого вопроса я впал в ступор, слегка приоткрыв рот от удивления, но затем все же быстро пришел в себя. - Конечно нет,- отстранившись, я посмотрел Антуану в глаза,- Чего ты вдруг спросил? - П-просто... Я... Я один... Я ведь никому не нужен... У меня никого нет... Если... Если вы уйдете... - Эй, эй... Спокойно.- произнес я как можно более спокойным голосом,- У тебя есть мы. И мы тебя не бросим. Не бросили тебя на Акитос Прайм, не бросим здесь и не бросим где бы то ни было еще. Ты - часть нашей команды, а мы своих не бросаем. Это понятно? - Д-да...- немного печально произнес Антуан, закивав головой,- С-спасибо... - Всегда пожалуйста,- попытался я звучать ободряюще. - Я... Я пойду, пожалуй... - Хочешь, можешь здесь полежать.- предложил я, понимая, что лучше уж пусть он здесь побудет. - С-спасибо... Я не буду мешать. - Хорошо. Но если захочешь, можешь спрашивать, если что-то заинтересует. Или можешь что-то заказать. - Я... понял. Спасибо. Я встал с дивана и вернулся обратно к своему столу, вновь включая компьютер. Антуан же снял тапочки и умостился на диване с ногами, положив голову на небольшую подушку. "- Иногда я забываю, какой ты взрослый..."- подумал я про себя. Антуану было всего шесть, но мышление у него было намного более взрослым. Оно было неудивительно - его отец усиленно готовил его к тому, чтобы сделать из него преемника, нового губернатора Акитос Прайм, продолжателя династии Ориси. И это сказалось не только на его образованности, но и на самой психологии, если можно так сказать. Отправь я Антуана в школу, в первый класс, для него все одноклассники там были бы глупыми, а единственным нормальным собеседником был бы учитель. Из-за этого, правда, у него могли быть проблемы с общением. Тинара уже успела составить кое-какую аналитику по этому вопросу и вердикт был не самый утешительный - Антуан не очень-то умел разговаривать со сверстниками. С учителями - просто прекрасно, он безукоризненно следовал принципу "Учитель-ученик", проявляя максимальное уважение и терпение, внимательно слушая все, что ему говорят. Со взрослыми - тоже все хорошо, тут он действовал по принципу "Взрослый-ребенок", пытаясь молчать и слушать, говоря лишь тогда, когда его спросят. А вот со сверстниками все было плохо. Первый же день в школе, куда его определила Тинара, показал, что ему с ними не просто скучно - он буквально не понимает, что нужно делать, находясь в компании одногодок, даже с поправкой на то, что он попал в класс, где никто друг друга не знает. По сути, главная проблема заключалась в том, что у Антуана не было инициативы. "Молчи - за умного сойдешь" - так его учили, пока он был наследником и так он продолжал жить, не зная никаких альтернатив. Тинара заверила меня, что разберется с этим, благо, был опыт, а также советники, которые помогали с консультациями. Как оказалось, сама Тинара была лишь официальным представителем и "лицом" всей той опекунской компании, которая была прикреплена к Антуану по предложению губернатора. Кроме нее еще были медик, психолог, диетолог, стилист, косметолог и фитнес-тренер. Неплохо тут заботились о гостях, это я мог точно сказать. "- Ладно, пора за работу..."- подумал я про себя, вновь открыв личное дело очередного кадета. Хаелшадус Марцонкурт. Девятнадцать лет. Планета Гильдергард. Внебрачный сын арбитра и техномирянки. Согласно директиве, изъят после родов и отправлен в Схолу со статусом "Промиситиум", что переводилось, как "Обещанный", и обозначало ребенка, который еще до рождения был "обещан Схоле", так как он был ребенком безбрачного члена одного из Адептусов. В самой Схоле хотел вначале пойти по стопам отца, в Арбитрес, но он так хорошо учился и так хорошо себя проявил по части пропаганды и ораторского мастерства, что его отправили на комиссарский факультет. В бою себя проявил более чем храбро. Дважды ранен, пережил покушение, лишился руки. Один раз приговорил остатки роты к расстрелу за то, что без приказа оставили оборонительный рубеж, а затем казнил каждого по отдельности выстрелом в затылок. "- Мда, и такое бывает..."- проговорил я сам себе. - А можно... вопрос?- спросил меня неожиданно Антуан. Посмотрев на него, я увидел, что он продолжал лежать и при этом смотреть на меня. - Да, конечно. - Что вы читаете? - Личные дела комиссар-кадетов, которых к нам пришлют в качестве пополнения. На Акитос Прайм мы многих потеряли, потому здесь возьмем из Схолы. - Я понял,- ответил паренек, посмотрев куда-то в стену на другой стороне кабинета,- Папа... однажды убил комиссара. Я замер, после чего посмотрел на Антуана с нескрываемым удивлением. Вот чего-чего, а вот этого я точно не ожидал услышать. - Серьезно? - Да. Он иногда пил амасек и тогда становился... другим. Веселым. И еще ходил странно...- начал мне объяснять Антуан. Пускай он и был образованным, некоторые вещи он все еще не знал. - Он был пьяный. Такими становятся, если пить алкоголь. - А... Понятно. Еще он постоянно рассказывал истории, когда был таким... Пьяным. Однажды, когда он был еще лейтом, у них был комиссар... С таким именем странным - Фьольдарн. - Лейт - это лейтенант получается?- переспросил я, слегка удивившись, чего Антуан коверкает воинские звания. - Я... Я не знаю. Отец так себя называл. Говорил, что тогда командовал "взводом похотливых уебанов". - Эм...- произнес я, опешив от того, что сейчас услышал,- Я понял. Да, это он лейтенантом был. Только Антуан, сразу тебе скажу - слово "уебан" очень неприличное. Не произноси его при людях, хорошо? - П-простите... Я... Я не знал,- слегка взволнованно начал мальчуган. Его явно испугало, что он произнес плохое слово. - Ничего. Бывает. Тебе не рассказывали этого, так что не переживай. Просто никогда его не произноси,- произнес я. Не очень бы хотелось, чтобы Антуан вдруг начал при Тинаре или еще ком-то материться. Тогда вопросы уже будут ко мне. Понятное дело, что Антуана никто не заберет, однако выглядеть в глазах остальных человеком, который не следит за лексиконом ребенка, не очень хотелось. Все же, я комиссар, нужно было следить за подобными вещами. - Хорошо. Только... Что оно означает? - Это как слово "дурак", только в самом худшем смысле. Таким словом называют только очень плохих людей. - Значит мой папа командовал "взводом очень плохих людей"? - Ну, примерно так. Давай дальше, что там было. - Хорошо. Папа рассказывал, что они однажды в деревне были. "Отрывались по полной с местными", как он говорил. Но потом к ним комиссар приехал. Начал говорить, что всех на расстрел поведет... Но папа подкрался к нему сзади и ударил по голове камнем. Потом его взяли и в болото скинули... Только он еще жив был. А еще папа рассказывал, что он в той деревне мне брата сделал... С местной девушкой... Говорил, что когда делал его, она кричала, как сквиг... Но я так и не понял, что он имел ввиду... Как это "делать детей"?- Антуан посмотрел на меня с интересом в глазах. Но я ответить сразу не смог. Я понимал, о чем сейчас говорил Антуан. Слишком хорошо понимал. "- Мерзкий ты уебок, Ориси..."- мысленно обратился я к бывшему губернатору Акитос Прайм. Мало того, что он занимался изнасилованием, так он еще и на пьяную голову об этом рассказывал собственному сыну. Повезло, что Антуан, даже не смотря на все свое образования, ничего не осознавал еще. - Помнишь я тебе рассказывал про "половой акт"?- переспросил я, вспомнив тот давешний эпизод еще на корабле. - Да. - Это тоже самое. - А... Я понял.- ответил мне парень,- Только я не понимаю... Почему та девушка кричала, как сквиг? "- Потому что твой отец насиловал ее..."- чуть было не ответил я. Мне не хотелось этого говорить. Не хотелось знакомить с этой стороной жизни. Как-нибудь потом, когда он подрастет - да, но не сейчас. - Всякое может быть...- уклончиво ответил я,- Спасибо, вообще, за историю. Не знал, что твой отец был повинен еще и в убийстве комиссара... - Он много рассказывал о своей службе. Еще помню, он рассказывал, как у них голод был,- продолжил Антуан, от чего я вновь опешил от удивления,- Говорил "Муниторум опять проебался"... - Слово "проебался" тоже не используй при посторонних...- сказал я сразу же. "- Блять, Ориси, ты мог нормально с сыном говорить?"- задал я немой вопрос бывшему губернатору. Ответа не последовало. - А... Хорошо... Только что оно означает? - Провал. Очень серьезный провал,- кое-как объяснил я. - Ага... Я понял. Ну так вот... Они... Ну, его взвод, тогда пошли в деревню, искать еду. И там были крестьяне, только еду они не дали... Потому их всех искупали в болоте... Только я не понимаю, зачем это сделали... В болоте ведь опасно купаться, там ведь трясина. "- Зато я знаю..."- подумал я со злостью. В который уже раз я осознавал, насколько омерзительным ублюдком был Ориси. Когда-то он для меня был вполне себе нормальным человеком. Потом, когда его свергли, я не поддержал его только потому, что его бесполезно было поддерживать - свою битву он проиграл еще до того, как я успел что-то сделать, мне оставалось лишь подтвердить это, что я и сделал. Но когда я с ним поговорил лично в последний раз, я понял, что он был той еще мразью, который убил мать Антуана и который постоянно думал только лишь о себе и своем кресле губернатора. Теперь же, из слов Антуана, я раскрывал его все сильнее для себя и понимал, что все сильнее радуюсь его смерти. Он заслужил тот конец, который получил - грубо обритый налысо, одетый в тюремную робу старик, нафаршированный дробью Арбитрес. Поделом ему. - Д-дядя Августин.- услышал я вдруг голос Антуана, от чего я слегка вздрогнул. - Да-да, я здесь... - Вы... понимаете, что там произошло?- вдруг спросил меня мальчуган. - Да, понимаю.- не смог солгать я. - Можете сказать мне? Или... Мне еще нельзя?- Антуан явно боялся поднимать эту тему, интересоваться так глубоко. Боялся меня разозлить, как взрослого, боялся сделать что-то не так. - Как я понял, твой отец и его взвод... убили всех людей в деревне и сбросили трупы в болото.- объяснил я. Антуан от таких слов посмотрел куда-то в стену перед собой, явно задумавшись. - Мой папа... Был плохим человеком. - Очень плохим.- не стал спорить я,- И он получил по заслугам. - А я... Я не стану таким?- неожиданно спросил Антуан, посмотрев на меня,- Я ведь... Его сын... - Нет,- твердо заявил я,- Ты не станешь таким, как твой отец. - Но я ведь... Его ребенок,- с некоторым страхом произнес мальчик, посмотрев в пол,- Говорят, дети идут в своих родителей. - Вот именно,- продолжил я,- Родители и отец с матерью - разные вещи. - Я... Я не понимаю. - Отец и мать - это те, кто родили. А родители - это те, кто воспитали. В большинстве случаев, отец и мать - это и есть родители. Но часто случается по другому. К примеру - Аскирт. У него есть отец и мать, те, кто его родили. Но родителями его стали воспитатели в детском доме. У меня, по сути, тоже самое - я всю жизнь прожил в Схоле и ее преподаватели для меня стали родителями. - То есть... Вы теперь мои родители?- неожиданно спросил Антуан. По взгляду было видно, что он сам удивлен таким выводом. - Ну... По сути дела... Да.- произнес я. К моему собственному удивлению, этот разговор у нас начался только сейчас, когда мы уже несколько месяцев как прожили вместе и на Акитос Прайме, после победы над орками, и на "Гертикусе Кентиноре". - И это получается... Мне вас называть... Папой? Я приоткрыл рот от удивления, но потом все же пришел в себя. - Ээ... Нет. Не надо. Дядя - вполне себе подходит. - Хорошо... Я понял. Дядя Августин.- сказал паренек, улыбнувшись своей обычной, спокойной улыбкой, после чего закрыл глаза, явно решив, что пора спать. "- Главное, что теперь не думает о своем сне..."- удовлетворенно сказал я сам себе, после чего продолжил читать личные дела кандидатов. У меня еще было много работы... На следующий день. Схола Прогениум Вильяр Уникуса. Главная лифтовая станция приема. По всему лифту прошелся легкий толчок, возвещавший о полной остановке, после чего металлические двери, украшенные золотыми узорами, быстро и бесшумно поднялись. Впереди был длинный прямой коридор, где-то семь в ширину, три высоту и двадцать в длину. На всем его протяжении стоял почетный караул - несколько десятков бойцов в парадной броне черного цвета и золотыми эполетами, знаками и надписями. Каждый из них держал на плече лазган с золотыми мордами орлов на дулах и с примкнутыми, явно посеребрёнными штык-ножами под ними, исписанные мелкими буквами религиозных писаний. "Схолум Праконлум" - сразу же пронеслось у меня в голове. Это был гарнизон Схолы Прогениум, который сейчас встречал нас. По центру же, в нескольких метрах от двери лифта, стояла встречающая нас делегация. По центру стоял высокий, широкоплечий, но уже довольно старый мужчина с темно-коричневой кожей, широкими ноздрями, короткими черными волосами и квадратным лицом. Больше всего он мне напоминал индуса. Одет он был в черную, как смоль, рясу, расшитую золотыми узорами и буквами, красную, длинную, ушитую золотыми узорами и усыпанную бриллиантами ленту, которая была надета на шею и уходила двумя концами до колен, заканчиваясь золотыми свободно висящими ниточками. На голове у него была черная шапка, напоминавшая ту, что носил наш патриарх. По центру на шапке располагался герб Вильяр Уникуса - золотая пластина в виде равностороннего треугольника с тремя линиями, что отходили от высот и пересекались по центру, в бриллианте. На груди висела большая цепочка с золотой аквилой с алмазным глазом и круглым ореолом, изображавшим огонь. Руки у мужчины, сложенные сейчас в замок возле живота, были аугментированые, хромированные, золотого цвета, а на указательных, средних и безымянных пальцах были перстни с различными камнями и знаками. На ногах были черные кожаные сапоги с золотыми металлическими носами. Это и был схол-аббат Авангинде, глава здешней Схолы. "- Да уж, любовь к роскоши тут у всех..."- подумал я про себя. Справа от него, немного позади, стоял комиссар Ортингут - глава комиссарского факультета. Одет он был попроще схол-аббата - в парадный, усыпанный золотом, комиссарский мундир. Его овальное лицо было покрыто веснушками, из под фуражки выглядывали рыжие волосы, а оба глаза заменяла аугментика, напоминавшая мою. Слева же за схол-аббатом стоял священник, также одетый намного скромнее, но все еще имевший на себе довольно много золота. В руках он держал толстую книгу в жестком переплете. Спустя всего секунду я с самым гордым видом направился вперед, а позади меня послышались четыре синхронных шага моих сопровождающих. - С благословения Его Божественного Величества, Бога-Императора Человечества, я приветствую вас, комиссар Мерцелиус.- проговорил схол-аббат довольно приятным, но уже старческим голосом, протягивая мне правую руку. - Как комиссар, я благодарю вас за приветствие, почтенный схол-аббат,- произнес я церемониальную фразу в ответ, после чего нагнулся, поцеловал перстень на его указательном пальце, в который были вставлены два вытянутых прямоугольных камня, один - блестящий, кроваво-красный рубин, второй - простой красный камень кораллового цвета. Символ встречи двух людей разных рангов. - Как схол-комиссар, я приветствую своего коллегу.- произнес комиссар Ортингут, протягивая мне руку, которую я сразу же крепко пожал. - Я ответно приветствую своего коллегу,- сказал я еще одну церемониальную фразу. Пускай Августин знал это когда-то наизусть, я это все же повторил перед прибытием. На всякий случай. - Перед тем, как мы начнем, ваше преподобие, я бы хотел попросить вас благословить одного из моих рядовых-адъютантов на вход в залы Схолы Прогениум Вильяр Уникуса.- сказал я. Лицо схол-аббата никак не изменилось. Его моя просьба не удивила. - В чем причина вашей просьбы, комиссар?- вежливо спросил Авангинде. - Он арбитр-эксилиум.- коротко ответил я, чем неслабо удивил комиссара и священника, что стояли позади аббата. Но вот он сам и бровью не повел. Или уже знал об этом, или его это просто никак не удивляло. Не спрашивать подобного я не мог. Как изгнанник из рядов Адептус Арбитрес, Филгеирт не имел право вступать на территорию Схолы Прогениум. С другой стороны, теперь он был гвардейцем и моим помощником, и потому мог пройти, пользуясь моими полномочиями, однако делать подобное я не собирался - это было бы таким оскорблением лично аббату и всей Схоле вообще, что это могло грозить мне чем угодно, вплоть до иска, с которым будут разбираться Арбитрес. Мало того, что мне это в принципе было не нужно, так еще и отношения с местным начальником Арбитрес у меня были... натянутые. Мягко говоря. - Ясно,- проговорил схол-аббат все таким же голосом,- Преподобный Анзорис, будьте добры. Страница двести семь. Священник, что стоял все это время позади схол-аббата, за пару секунд открыл нужную страницу, после чего передал ему. - Подойди.- сказал Авангинде, смотря прямиком на Филгеирта. Тот, не мешкая, сразу же подошел к схол-аббату,- На колени,- бывший арбитр сразу же встал на оба колена, положив лазган на пол и сложил руки аквиллой, после чего Авангинде положил ему на шлем свою правую руку, держа левой книгу, и начал что-то шептать. Лишь через минуту схол-аббат закончил и передал книгу обратно помощнику. - Именем Его Божественного Величества и с моего позволения, ты можешь войти на святую землю этой Схолы. Ступай и служи, как должен служить. Аминь. - Благодарю, преподобный.- произнес Филгеирт, после чего встал и вернулся обратно в строй. - Что ж, уважаемый комиссар Мерцелиус. Думаю, мы можем идти,- сказал мне Авангинде. - Согласен. Мы прошли коридор почетного караула и прошли в помещение Схолы. Все стены были обложены в желтом мраморе и позолоте, а сами коридоры представляли из себя такой же запутанный лабиринт, каким был Официо Префектус. И также, как там, тут сплошь и рядом были бойницы. К обороне, в случае чего, тут подготовились изрядно. - Хотел бы вас заранее поблагодарить за то, что ответили на мое приглашение, уважаемый комиссар Мерцелиус,- начал схол-аббат, пока мы нога в ногу шли по коридору, на котором располагались множество изысканных картин, изображавших выдающихся выпускников этой Схолы - комиссары, арбитры и Сестры Битвы,- Я хорошо понимаю, насколько у вас сейчас много работы, учитывая события на фронте, как понимаю и то, что вам пришлось подкорректировать свой график для этого. - Не стоит благодарности, преподобный схол-аббат,- вежливо ответил я,- Мне хорошо известно, как важно вдохновить будущих учеников Схолы. - Да, в этом вы безусловно правы,- как-то вдохновленно произнес Авангинде,- Они - будущее Империума. Те, кто будут защищать его там, где это потребуется, заменив тех, кто нашел свое упокоение с благословения Его Божественного Величества. И наша обязанность - направить их на путь истинный. Даже, если некоторые из них, в силу своего малого возраста, не понимают этого и не хотят этого. К моему несчастью, среди тех, кто был привезен с Акитос Прайм, таких пока что много. - Вот как?- слегка удивленно спросил я, не особо ожидая такое услышать. - О да. Им очень не нравится здешняя обстановка. Все же, они родились и прожили на мире с небом и солнцем, а теперь оказались в этих лабиринтах. Я понимаю их чувства - мне тоже было здесь некомфортно, когда я попал сюда двадцать семь лет назад, однако я все же попал сюда во взрослом возрасте. Мне было понятно, для чего я здесь, ради чего я должен все это вытерпеть, а вот они этого еще не понимают. Многие еще даже не отошли от потери своих родителей. Особенно это касается тех, чьи матери совершили ужасный грех и покончили с собой. Да уж, в этом я был с аббатом согласен. С Акитос Прайм, в общей сложности, забрали несколько десятков тысяч детей. У всех из них отцы погибли на фронте, а вот с матерями было сложнее. У некоторых они умерли во время войны из-за различных болезней, алкоголя, драк, несчастных случаев и прочего. Но также были и те, кто наложил на себя руки от горя. Кто во время войны, кто - уже после, когда все еще продолжали приходить похоронки. При этом другие родственники этих детей брать на себя отказывались, так как сами едва сводили концы с концами, а обязанности это делать по закону не было. Потому всех детей разделили на две части. Одну направили с нами, а другую - на Тонган, где когда-то учился Филгеирт. Все из-за того, что обе Схолы и так были довольно сильно переполнены. - Будем надеяться, мои слова помогут им смириться и встать на путь обучения,- сказал я, действительно на это надеясь. Я понимал, что эти дети больше никуда не денутся. Они останутся здесь, а потому единственное, что я мог сделать - это как-то их успокоить и вдохновить. Потому, составляя речь для них, я подчерпнул кое-что из памяти, а кое-что - из разговоров с Филгеиртом и рассказов Ниринты об их первых неделях пребывания в Схоле. - Воистину так, уважаемый комиссар Мерцелиус. Сейчас в секторе Якурт неспокойно и мне бы очень не хотелось тратить лишнее время на то, чтобы привести такое огромное количество кадетов в чувство. Это может серьезно сбить график, потому что обычно нам присылают кадетов из других миров-ульев. - Позвольте спросить, преподобный схол-аббат, что сейчас конкретно происходит в секторе. До нас никаких новостей не доходило, да и времени интересоваться ими не так, чтобы много. - Понимаю. К великому сожалению, сейчас ситуация накаляется. На соседнем к нам Хиргонте Тертиум год назад началась война с орками - на него приземлились сразу четыре корабля. Сейчас туда уже направлено семь полков Астра Милитарум, но пока орки одерживают верх. На Гырцануре уже как месяц пытаются подавить восстание культа под предводительством антиепископа Сильнара Апагемноруса. Неглярт попал в сильный варп-шторм и по сообщениям некоторых торговцев, которые все же смогли туда проникнуть, там начался антиправительственный бунт вследствие голода. Сайольд попал под удар премерзких темных эльдар, а после этого там возник культ, который сейчас пытаются подавить силами Гвардии и Адепта Сороритас из ордена "Золотой Хризантемы". На Тонгане дворяне подняли восстание против налоговой политики губернатора и, к тому же, захватили и разрушили местную Схолу Прогениум, убив моего давнего друга, схол-аббата Хамзорти. Из-за этого, в поддержку самого губернатора отправлены три полка Гвардии. А на Сюнге Квадрум началось уже третье за это десятилетие восстание генокрадов. Там уже был расквартирован постоянный гарнизон Гвардии в размере трех полков, затем туда направили еще пять, а месяц назад через нашу систему, для пополнения запасов провизии, экипажа кораблей и сционов прошел конвой с еще двумя полками для Сюнга. Из-за всего этого Департаменто Статистикум уже прогнозирует дефицит комиссаров и сционов в ближайшей перспективе. "- Вот же ебаное дерьмо..."- подумал я про себя, дослушав схол-аббата до конца. - Все это... очень печально слышать, преподобный схол-аббат,- начал я, подобрав нужные слова,- Особенно про планету Тонган. Туда была направлена половина всех военных сирот, которые были забраны с Акитос Прайм. По всей видимости, новости о падении Схолы на Тонгане все еще не дошли до нас, раз туда отправили детей. Помоги им Бог-Император. И всем, кто сражается во Имя Его. "- Как же им будет хуево..."- пронеслось у меня в мыслях. Там было двадцать тысяч детей, от младенцев до десятилеток, которые вначале должны были пролететь несколько недель до Тонгана, а потом продержаться еще несколько месяцев, чтобы в конце оказаться в этих коридорах. - Аминь.- ответил мне преподобный, сложив за мной аквиллу и закрыв глаза, при этом не сбавляя ход,- Воистину, тех детей ждут тяжелые испытания. И есть вероятность, что их потом перенаправят к нам... Или же на Глимгурц, хотя сейчас там не лучше - там уже пятый год одновременно идет борьба с орками и тиранидами. А год назад оттуда пришли вести, что в столице начался рост еретического культа, который пытается подавить Адептус Арбитрес. Что ж, "Надобно жить, яки хочешь узреть". - "А чтобы жить, надобно служить."- произнес я практически рефлекторно. Спасибо памяти Мерцелиуса, он довольно много читал религиозной литературы. Сам же схол-аббат посмотрел на меня и улыбнулся теплой, отеческой улыбкой. - Отрадно видеть знатока классики,- сказал он, после чего мы завернули за очередной поворот,- Тут немногим известны труды Тильданы Амальтис, да будет она известна в веках. - Ее труды я изучил в бытность свою кадетом в Схоле.- ответил я по памяти, решив поддержать разговор. - У вас она входила в образовательную программу?- с нескрываемым удивлением произнес Авангинде, словно это было что-то невозможное. - Нет,- признался я,- Это была моя инициатива, с одобрения нашего схол-капеллана. - Вы, я вижу, были кадетом с большой выдержкой. У преподобной Тильданы, да будет она известна в веках, был сложный слог для чтения. От этих слов внутри меня сразу же прошлась волна понимания. Августин, похоже, когда-то думал также. - Полностью с вами согласен. Это было действительно непросто,- признался я, пытаясь вычленить из памяти все, что только можно,- Однако "Тот, кто идет, тот дойдет, ежели ему это надобно." - "Главное - сделать первый шаг."- продолжил цитату Авангинде, также широко улыбнувшись. Так мы шли еще минут пять, после чего все же добрались до нужной двери, украшенной золотыми орнаментами. За ним оказался еще один коридор, обложенный уже красным гранитом и освещаемый не большими лампами на потолках, а небольшими фонарями на стенах, светивших вверх. Пройдя по коридору, мы смогли добраться до небольшого помещения, где-то семь на семь метров, на другой стороне которой была еще одна дверь с двумя караульными. Здесь были множество кожаных диванов и деревянных, лакированных столов, на которых сейчас имелись закуски и напитки в серебряной посуде, а также хрустальные пепельницы. Всего тут было еще шестеро человек. Двое слуг в масках и черно-золотой одежде, сейчас стоявших у стен. Один арбитр, мужчина, лет пятидесяти уже, с седыми волосами, стриженными под ежик, в парадном сером мундире с серебряными эполетами, тремя цепочками на правой стороне груди, перчатками и сапогами с серебряными носками. Сейчас он сидел и курил толстую сигару, пуская серый густой дым. Его собеседником был еще более старый мужчина с дряхлой морщинистой кожей, седыми редкими волосами и аугментированными глазами, одетый в монашескую золотую рясу, напоминавшую ту, что была у архиепископа на первом совещании. Это явно был представитель Эклезиархии. Третьим человеком за их столом был широкоплечий, но уже довольно старый мужчина с аугментированными глазами и хромированными кистями рук, налысо бритый, со множеством шрамов на лице и голове, сплетающимися в своеобразную сеть, одетый в военную форму гвардии со множеством золотых украшений наград на груди, среди которых было три Багряных Медальона, Стальная Аквила и множество других. Точно сцион, больше некому. За другим столом сидела уже не молодая, уже за пятьдесят, но все еще вполне хорошо выглядящая женщина в монашеской рясе бело-золотого цвета, в таких же перчатках и туфлях. А напротив нее сидела... Она. Сердце сразу же забилось чаще. По телу пробежалась горячая волна. Стало не хватать воздуха. Ниринта выглядела превосходно, как и всегда на официальных мероприятиях. Все такая же парадная комиссарская форма, вычищенная до блеска, все тот же легкий макияж, подчеркивающий черты лица. И сейчас ее темно-зеленые глаза смотрели прямо на меня с уважительной, официальной улыбкой. "- Как..."- только и успел я подумать, но даже в мыслях не мог нормально сформулировать мысль. - Господа, дамы,- начал говорить схол-аббат, в то время, как я не отрывал взгляда от Ниринты, словно не мог ею насмотреться,- хочу вам представить нашего последнего гостя - уважаемого комиссара Пятнадцатого Верлонского Полка Астра Милитарум, Августина Мерцелиуса. Все присутствующие кивнули мне и я кивнул всем в ответ, как того требовал этикет. - Сперва все же представлю вам всех здесь присутствующих. Ниринту Фонгорт, я так полагаю, вы уже знаете, раз летели с ней на одном корабле. - Да, имели честь познакомиться.- ответил я. "- И ты даже не представляешь, насколько близко..."- мысленно продолжил я, пока сама Ниринта лишь улыбнулась и кивнула. Воспоминания о том, как мы предавались вместе утехам в ее каюте, начали сразу же калейдоскопом проносится перед глазами, один раз за другим. - Я пригласил ее, как представителя Имперского Флота, так как ее корабль, "Гертикус Кентинор" поставлен на долгосрочный ремонт. Рядом с ней - преподобная палатина-висумус Алефтира Кмилё, глава факультета Адепта Сороритас в нашей Схоле. А на другой стороне уважаемый арбитр-доцеум Ихнас Крельдигут, глава факультета Арбитрес, схол-капеллан Улиджанто Маргисандаран, глава схоловой церкви, и полковник Кжидуш Бармизгер, глава факультета Темпестус. Все трое мужчин кивнули мне со сдержанными улыбками. - Очень рад, с благословения Императора, со всеми вами познакомится, как и увидеть вновь уже знакомого коллегу,- произнес я одну из церемониальных фраз, которую можно было произносить в таких случаях. Уроки этикета с Маринуром не проходили даром. - И раз уж мы все в сборе, то, думаю, можем начинать, чтобы не задерживать друг друга.- сказал Авангинде,- Прошу за мной. Все четверо встали со своих мест и выстроились в колонну по одному согласно заранее присланным церемониальным планам. Первым шел схол-аббат, схол-капеллан, палатина-висумус, я, Ниринта, схол-комиссар, арбитр-доцеум и полковник. Двое караульных открыли перед нами двери и мы шагом направились за схол-аббатом. Пройдя проем, мы оказались на балконе. Авангинде сразу же подошел к мраморному парапету и остановился, после чего рядом с ним, справа, встал схол-капеллан. Стоило мне встать на свое место, я увидел, что этот балкон возвышался над огромным залом, который сейчас был переполнен огромным морем детей, которые сейчас стояли и смотрели на нас. Их тут было несколько тысяч, не меньше, а надзирали за ними множество монахов в простых черных рясах, каждый из которых держал шест с золотой цифрой на наконечнике, а также солдаты гарнизона, стоявшие у стен или на балконах, в специальных одноместных нишах. В помещении стоял гам тысяч детских шепотков, который постепенно стихал. Спустя ровно минуту схол-аббат вытянул руку и бросил на первый этаж металлическую иголку, которая упала в большую металлическую чашу. Я сразу же услышал глухой металлический звон, однако аббат, судя по всему, его не услышал, так как достал новую иголку и бросил ее. Шепот становился все тише и тише, но аббат все равно бросил третью иголку. Затем четвертую и пятую. После седьмой, когда в зале стояла просто гробовая тишина и звон иголки о стенки чаши был слышен настолько отчетливо, насколько это возможно, он все же не стал доставать восьмую и положил руки на мраморные поручни. - Семь иголок мне пришлось бросить, чтобы дождаться тишины. Семь дней вы будете по пять раз читать покаянную молитву.- проговорил схол-аббат и его голос, многократно усиленный чем-то, разнесся по всему залу, от чего большая часть детей вздрогнула и начала шарить головами из стороны в сторону. "- Ну и порядочки у вас тут..."- подумал я про себя, мысленно обращаясь к схол-аббату. Как по мне, это был перебор, но говорить об этом смысла все равно не было. - Запомните это, ибо теперь послушание и дисциплина - это то, чем вы будете жить здесь, в стенах этой Схолы. А сейчас я попрошу внимательно выслушать моих уважаемых коллег. Авангинде показал на схол-каппелана, который сразу же вознес руки к потолку. - На колени!- провозгласил он хриплым старческим голосом,- Вознесем же молитву вселюбимому и всемогущему Господу нашему Императору, ибо он защищает! Вся масса детей, что до этого стояла, опустилась на мраморный пол вместе со взрослыми, что держали шесты с цифрами. Около пяти минут длилась молитва, после которой детям все же разрешили встать. Затем была палатина-висумус, которая также заставила всех стать на колени и теперь уже десять минут проводила молитву. Мне лично это казалось перебором. Стоять на мраморном полу на коленях, тем более детям, явно было не просто. После этого настала моя очередь говорить речь. - Кадеты.- проговорил я и мой голос, также, как и у остальных, разнесся по залу, но теперь дети на него уже не особо реагировали, внимательно смотря на меня,- Все вы познали горе. Все вы лишились семьи. Однако ваши отцы погибли, сражаясь с врагами Империума Человечества и теперь вы обязаны продолжить их путь. Вы выберете разные пути. Кто-то, как и я, станет комиссаром, что будет вдохновлять солдат, кто-то - арбитром, что будет чтить и защищать Великий Закон Бога-Императора, Лекс Империалис, кто-то - сционом темпестус, что будет нести смерть врагам Бога-Императора, а кто-то из девочек - Сестрой Битвы, что будет нести свет Бога-Императора туда, куда это потребуется. Я вам сразу скажу - вам будет тяжело. Вас ждут множество лет тренировок, лишений и трудностей. Иногда вам будет казаться, что у вас не получится. Но знайте одно и запомните это также, как вас зовут. Всякие тренировки, какими бы они ни были сложными, а порой даже жестокими, нужны, чтобы сделать вас сильнее. Всякие лишения нужны, чтобы научить вас выживать там, где вы окажетесь. Всякие трудности, что ждут вас здесь, нужны для того, чтобы закалить вас. Потому, чтобы не случилось и как тяжело вам не было - идите вперед! И в конце этого нелегкого пути, после преодоления всего, что встанет у вас на пути, вы станете достойными воинами, готовыми сокрушить любого врага! А ваши родители будут гордиться вами! - Да!- внезапно закричал высоким голосом кто-то из детей в зале. За ним повторил второй. Потом еще, еще и еще. Уже секунд через десять весь зал буквально пищал мальчишескими и девичьими голосами, пока монахи в рясах кричали на всех, в бесплодных попытках успокоить детей. Я их радости не испытывал. Я понимал, что ждет этих детей. Их ждали больше десяти лет тренировок, после чего часть из них погибнет в первом же бою, большая часть - на протяжении еще где-то двух десятков лет, и лишь единицы смогут добиться чего-то, подняться так высоко, чтобы дожить до старости. Это нельзя было никак изменить. Эти дети были обречены на войну и единственное, что я мог для них сделать - дать им хоть какую-то цель, чтобы они не так сильно горевали по своим родителям или изнывали из-за местных условий. Насколько я мог судить, это в какой-то мере получилось. Ор продолжался. Некоторые из детей вообще, сложив руки аквиллой, поднимал ее вверх в мою сторону, а другие, как я могу расслышать, выкрикивали фразы, вроде "За Бога-Императора". Нам же всем оставалось лишь ждать, пока дети успокоятся. И это, как я понимал, теперь будет совсем нескоро.