Темные коридоры

Спустя двенадцать часов. Лифтовая станция "Полковника Гурута Мжакарата". Комиссар Августин Мерцелиус.

Металлические двери лифта начали быстро открываться, впуская сюда прохладный воздух, вызывая у меня чувство блаженного удовольствия. Лифт был переполнен гвардейцами, в нем пришлось спать, причем сидя, и пускай вентиляция тут работала, даже она не справлялась с тем, чтобы избавить нас от жары, запаха пота и пердежа. Повезло еще, что тут был туалет, иначе тут можно было смело застрелиться из лазпистолета. Поспать, к сожалению, тоже не вышло хорошо. Попробуй тут поспать, когда у множества гвардейцев такой храп, что он способен буквально разбудить. Я минимум два раза просыпался. Но теперь, наконец-то, мы могли выйти отсюда. Станция лифта была сейчас практически пустой. Единственными, кто нас встречал, были несколько солдат СПО и один лейтенант в кителе, который как раз встречал меня. - Господин комиссар,- произнес он, приложив ладонь к сердцу,- Лейтенант Диат Сигиурт, адъютант полковника Цуная. Он готов принять вас в штабе. - Пока что мне туда не надо, я буду оставаться на улице,- сразу же сказал я, пока гвардейцы колонной по двое начали выходить лифта и направляться к выходу, где была установлена точка сбора для Группы-Один, первой половины всей роты. Вторая же должна была направляться на противоположную сторону толпы, что занимала магистраль Двадцать Семь-Четырнадцать. Следовало хотя бы не дать толпе распространиться,- Идемте, посмотрим, что там происходит. - Как пожелаете,- сразу же проговорил Диат, кивнув мне, после чего я вместе с ним и Гихьяном, а также отделением гвардейцев направился к выходу с лифтовой станции, идя параллельно колонне солдат. - Какова ситуация сейчас, лейтенант? Последние пять часов я спал,- начал я, переходя через турникеты, которые уже были разблокированы. - Никаких серьезных происшествий не было,- уже более серьезным голосом произнес лейтенант,- Однако толпа увеличивается. Жители окрестных жилблоков присоединяются к протестующим, еще четыре пешеходные трассы, одна линия метро, две линии трамваев и две линии троллейбусов на данный момент перекрыты. "- Блять..." - Понятно.- сухо ответил я, осознавая, что ситуация становилась все хуже и хуже,- Какие-то новые требования выставлялись? - Да, господин комиссар. Мы зафиксировали требования списания вообще всех долгов перед банками и ростовщиками. - Ростовщиками?- переспросил я. Было неожиданно узнать, что тут есть отдельно и банки, и какие-то ростовщики. - Это индивидуальные кредиторы, господин комиссар,- быстро объяснил мне Сигиурт,- Они самостоятельно дают взаймы из своих личных средств. Чаще всего, они просто потом продают эти кредиты банкам, получая меньший процент, но зато куда быстрее, но есть и те, кто получает регулярные выплаты. "- Интересно..."- сказал я про себя, пытаясь обдумать эту довольно необычную систему. В моей прошлой жизни такого я не припомню, там в основном только банки давали деньги. В это же время мы начали спускаться по эскалатору вниз, турникет к которому также был открыт. - Ясно. Что-то еще? - К сожалению, да. Поступили требования к арендным агентствам и частным арендодателям о снижении арендной платы за жилые койки и помещения наполовину. Представители компаний "Дьигар", "Герё", "Шамааз" и "Буфано", а также двести семнадцать частных арендодателей уже ответили, что подобные требования неприемлемы и что если кому-то не нравятся арендные ставки, они могут разорвать контракт и съехать. С выплатой неустойки, разумеется. "- И почему я не удивлен..." - И в довесок ко всему, всего час назад поступили требования работников транспортной компании "Гыкыр". Требуют изменения ставок оплаты не за пройденные километры, а за время работы. Плюс повышение самой ставки, отмена обязательного страхового взноса перед каждым рейсом, медицинское страхование за счет компании и списание штрафов. Компания также входит в состав клана "Гимиральд", на чьих мануфакторумах начались забастовки. - Да чтоб вас...- прошипел я, осознавая, какой все это пиздец,- Сколько приблизительно протестующих сейчас находится на улицах? - По расчетам - от двухсот до двухсот пятидесяти тысяч человек. "- Ебаный пиздец..." - По сути - большая часть работников клана "Гимиральд", за исключением ремонтной компании "Суруз", которая занимается обслуживанием машин и станков клана, членов их семей, а также множество других жителей обдиса из окрестных жилблоков. Однако, точного числа мы сказать не можем - протестующие уничтожили все видеокамеры на своем пути. - А сколько людей на магистралей Двадцать Семь-Четырнадцать? - С этим еще сложнее. Но по расчетам, там могут сейчас находится от пятидесяти до семидесяти тысяч. - Понятно,- произнес я, понимая, что дела совсем плохи. Мало того, что народу там было дохрена и больше, так еще и бунтовщики, по всей видимости, координировали все это дерьмо, а значит делали все, чтобы перекрыть конкретно эту магистраль. Подобное означало, что народу там могло быть еще больше. - И еще начали приходить сообщения, что небольшие толпы протестующих начали собираться в других точках, за пределами обдиса, но им не дают пройти блокпосты, а их численность не опасна. - Не давайте им пройти, но огонь не открывать без крайней необходимости. - Полковник Цунай так и приказал, господин комиссар. От себя он сказал, что с этими толпами сейчас можно справиться без особых последствий, однако он все же решил ждать вашего решения. Я задумался. Мелкие толпы означали, что опасности от них никакой нет и с ними можно разобраться быстро. Плюс, само их наличие привлекало внимание других граждан, а значит, толпы могут начать расти. Однако, риск эскалации был все же велик. Если сделать что-то не так там, то там может и вспыхнуть и если это произойдет, не факт, что не вспыхнет уже здесь. Слишком опасно. - Не трогать их. Пытайтесь отсечь толпы, не давать им разрастаться, но не пытайтесь разогнать. - Слушаюсь, господин комиссар. Я передам. Лейтенант быстро передал мой приказ полковнику, а я, тем временем, пытался понять - что делать? Толпа была огромной. Колоссальной. В то время, как сил у нас было совсем немного. Рота гвардии - это девятьсот человек. Остальные - капитан со штабом и его охраной, связисты, снабженцы, повара, обслуживающий персонал. Хотя даже если их поставить тут под ружье - все равно крайне мало. Плюс еще было две тысячи солдат СПО, распределенных по всем краям толпы на всех дорогах, шестьсот протексов и сто храмовых стражниц, которые взяли на себя одну из трасс, примыкавших к пешеходному круговому перекрестку, в котором располагался Храм имени Святого Чагерата Очистителя. Все равно недостаточно. Единственное, что сейчас сдерживало толпу, как я понимал - это тот факт, что бунтовщикам нужно было, чтобы мы атаковали первыми. Им нужна была резня, учиненная нашими руками, чтобы население воспылало ненавистью к нам и решилось уже на открытый бунт. И уже не будет важно, сможем мы пробиться через магистраль и защитить фронт. Запылает так, что все наступление бунтовщиков покажется нам детскими играми. А это означало, что нужно действовать как-то по другому. Сделать так, чтобы люди разошлись сами. Только вот я еще не знал, как это сделать. Мы спускались все дальше и дальше. Спустя несколько минут я уже начал слышать какой-то непонятный гул снизу эскалатора. И я догадывался, что это было. Лишь спустя пару минут мы все же добрались до самого низа и сошли на асфальтовую дорогу, что вела к широкому выходу, охраняемому несколькими солдатами из числа СПО. Гул тут уже был довольно сильным. Теперь было хорошо слышно, что это крик толпы. Очень большой толпы. Пройдя через проход, я повернул налево. Там, от одного края магистрали до второго, примерно пятьдесят метров, двумя шеренгами стояли солдаты СПО, с лазганами на спинах. Перед ними была шеренга протексов, которых можно было легко отличить по абсолютно черной униформе. А еще дальше, метрах в сорока, стояло множество людей. Все без исключения лысые, бледные, в серо-черных одеждах и обуви. И все что-то кричат вразнобой, грозно махая кулаками или различными жестами из пальцев. Гвардейцы, по приказу лейтенантов, начали проходить мимо шеренг СПО-шников и протексов, становясь уже в свои шеренги. Протестующие начали замолкать. У многих, как я мог заметить, был довольно удивленный вид. А у некоторых и вовсе читался страх в глазах. Это было хорошо. В какой-то мере. Это означало, что они знают, кто мы такие, и что можно от нас ожидать. А спустя еще секунд тридцать шум снизился почти полностью, идя больше откуда-то из глубины толпы. - Эй, асми!- прокричал кто-то с той стороны, но я не смог заметить его. Сам же голос кричащего был не сильно хорошо слышен - все же, расстояние давало о себе знать,- Убирайтесь отсюда! - Не лезьте к нам! - Вас это не касается! - Что бы не произошло - первыми огонь не открывать.- приказал я, обращаясь по воксу ко всем солдатам,- Будут оскорблять - не обращайте внимание, даже если ваших матерей будут вспоминать. Будут кидать чем-то - у вас броня, ничего опасного. Будут пытаться идти на вас - пытайтесь задержать руками. Даже если что-то взорвется или прозвучит выстрел - все равно не отвечать, если вы не видите человека с оружием. Бунтовщики обманом и сладкими обещаниями подняли этих людей, чтобы вы их убили и тем самым спровоцировали восстание по всему улью. Не дайте им этого. Иначе все, что мы сделали за эти месяцы, все те жертвы, что мы принесли, будут напрасными. Никто ничего не ответил, но я знал, что гвардейцы хорошо понимали, о чем я. Теперь же нужно было быстро решать, что делать. Идей было не сильно много, но одну из них, самую простую, я все же решил опробовать. - На территории протестов есть громкоговорители?- задал я вопрос лейтенанту. - К сожалению, нет,- ответил Диат,- Протестующие планомерно уничтожили камеры и громкоговорители. "- Попытаться стоило..."- подумал я. При этом я вновь убеждался в том, что все это происходило под руководством агентов бунтовщиков. Они понимали, что могут быть попытки повлиять на население вначале словами, потому сразу же отсекли эту возможность. - Понятно. Тогда попытаемся по старинке. Лейтенант удивленно посмотрел на меня. - Вы это о чем? - Переговоры. Лицо Диата скривилось в искреннем удивлении. Сделав глубокий вдох, потом выдохнув, я прошел через шеренги солдат и встал напротив толпы, после чего вновь активировал вокс. - Не стрелять, даже если увидите, что в меня из оружия целятся. Все равно не смогут убить,- приказал я, а затем все же добавил,- Как минимум сразу. На мне было достаточно брони, чтобы можно было выдержать и пулевое ранение, и лазерное, а попадание в большую часть незащищенных частей было не таким уж смертельным. Единственное, что меня могло убить - это попадание в голову или горло, но шанс на подобное был слишком мал. "- Жаль, нет силового щита..."- подумалось мне. К сожалению, те щиты, которые нам выдал Линдек на переговоры, не подлежали применению в боевых действиях из-за прямого запрета магоса Хойсо, потому их пришлось вернуть, при этом простояв на коленях час, благодаря генератор за спасенную жизнь. Других же щитов пока что не было. Те щиты, что мы смогли достать у бунтовщиков, полковник реквизировал для сционов, с чем я спорить не стал. Им нужнее. - Гихьян, за мной. Громкая связь на мой голос. Максимум. Огонь без приказа не открывать даже в случае опасности.- произнес я. - Гихьян понял. Гихьян исполняет.- пророкотал сухо мой сервитор, что все это время молча шел за мной. Я начал идти к протестующим. Необходимо было подойти достаточно близко, чтобы меня услышали как можно больше людей. Было не очень приятно идти лишь с одной рукой - правая продолжала свисать вниз без всякого толка. Ее починить удастся только после того, как я разберусь уже с нашим магосом. Толпа впереди вновь начала замолкать. Люди смотрели на меня с ожиданием, злостью и явной готовностью напасть. Особенно сильно выделялся один крепкий, накаченный мужик с толстой шеей, шрамом через левую щеку и злобным взглядом серо-голубых глаз. В любой момент в меня могли выстрелить. Или погибну сразу же, или буду ранен, и чтобы выжить, придется дать Гихьяну команду стрелять по всем. Катастрофа будет в любом случае. Спустя еще несколько секунд я остановился. От толпы, что также держалась более или менее ровным строем, меня отделяло метров пять. Все молча смотрели на меня. - Граждане Вильяр Уникус!- проговорил я и мой голос разнесся из динамиков Гихьяна по всему коридору. Многие удивленно удивленно отстранились назад, другие посмотрели на сервитора,- Мое имя - Августин Мерцелиус! Я комиссар Пятнадцатого Верлонского Полка Астра Милитарум! На данный момент мы ведем боевые действия с бунтовщиками, которые пытаются прорваться сюда! Для того, чтобы эффективно вести оборону, нам необходима магистраль, которую вы заняли! Большая просьба к вам - освободите магистраль немедленно, чтобы по ней могли пройти наши войска! - Вначале зарплату поднимите!- прокричала мне в ответ женщина в серой потрепанной уже толстовке. На вид ей было лет сорок. В ответ толпа одобрительно закричала. - Да, и долги спишите!- прокричал уже мужчина лет пятидесяти, что стоял неподалеку. Протестующие вновь закричала, еще сильнее и громче. - И аренду понизьте!- услышал я злобный голос еще какой-то женщины. Крик одобрения усилился и продлился секунд пять, из-за чего пришлось ждать, пока он не стихнет. - Вопрос о зарплатах, долгах, аренде и всем прочем решаю не я и не военные структуры!- произнес я, а Гихьян практически синхронно повторил,- И сейчас у нас нет времени решать это! Нам нужно освободить... - Сначала разберитесь с этими вопросами, а потом приходите, блять!- перебили меня. Взглядом я быстро нашел человека, который это сказал. Парень лет двадцати, что злобно смотрел на меня. - ДА!- взревела толпа громче обычного. - Я еще раз повторяю - эти вопросы будут решаться... - Заткнись! Холодная, вязкая жижа ударила по коже головы и попала на правый глаз, закрыв обзор. Народ вновь одобрительно заорал, многие ржали, словно кони. Осмотрев себя, я увидел, что меня облили белой вязкой краской. Попали на лицо, на правую руку, на торс и ногу. Часть краски осталась на асфальте неровной линией, на другом конце которой стояла молодая девушка лет двадцати, не больше, что со злобным видом смотрела на меня, держа при этом в руках небольшое ведерко с краской. - Проваливай отсюда, уебок!- громко проговорила девушка и ее голос был просто переполнен ядом и презрением. Я не ответил. Разговаривать уже было не о чем. - Отключить громкоговоритель,- приказал я, повернувшись к сервитору. - Гихьян понял. Гихьян исполняет. Я направился обратно, к стоявшей шеренге гвардейцев. Все они смотрели на меня напряженно, вцепившись в ремни лазганов. Если бы не мой приказ, они наверняка бы уже открыли огонь. Остановившись, я развернулся к толпе и активировал вокс для всех гвардейцев. - Мирного решения не будет. Это был грустный итог. Люди не собирались меня слушать. Собравшись в толпу, они чувствовали свою силу и не боялись меня. Складывалась патовая ситуация. Мы не могли пойти на уступки, так как подобное было абсолютно неприемлемо и могло вызвать еще больше протестов в других местах, мы не могли вести переговоры, чтобы прийти к компромиссу, так как толпа требовала беспрекословного выполнения своих требования, и мы задействовать оружие, чтобы не вызвать уже всенародный бунт по всему улью. "- Думай, блять, думай..."- говорил я сам себе. Что тут можно было сделать? Причем сделать бескровно и быстро, чтобы и народ не всполошился, и полковнику не пришлось пробиваться силой? Думал я где-то минуту, шагая из стороны в сторону, под взглядами гвардейцев и протестующей толпы, что кричала и свистела на нас, словно футбольные фанаты... "- ТОЧНО!" Мысль пришла внезапно. Вспомнив футбольных фанатов, в голове промелькнули воспоминания того, как их порой приходилось разгонять с помощью ОМОНа или прочих подобных структур в других странах. Но самое важное - там не применялось летальное оружие. Щиты, дубинки, слезоточивый газ, электрошокеры, водометы, иногда даже резиновые пули, но никак не огнестрел. Здесь это могло сработать. Если начать пытаться разогнать толпу, не применяя боевое оружие, это может заставить их отступить. Они знают, что нам нужна магистраль, знают, что мы пришли только за этим и знают, зачем им это нужно. Большинство людей при таких протестах все равно думают о себе. Никто не хочет быть избитым и арестованным. Как только мы начнем, многие дрогнут и вполне себе может быть шанс, что толпа отступит, зная, что можно отступить и при этом продолжить протест. Это могло сработать. Главное - действовать быстро. - Лейтенант,- резко произнес я, от чего Диат вздрогнул и вытянулся, словно на плацу. - Я, господин комиссар! - У протексов есть оборудование для разгона толпы? Щиты, дубинки, электрошокеры, водометы? - А... эээ,- недоуменно ответил лейтенант,- Есть щиты и телескопические дубинки, электрошоковые тоже есть... Еще стробоскопические фонари... Сирены портативные... И еще есть захваты проволочные! А вот водо...меты? В первый раз слышу, если честно... - А пожар тут как тушат?- продолжил допрос я. Сейчас это было самое важное. - В-в основном огнетушителями, углекислотные или порошковые... Е-еще потолочными пожарными системами, но их тут нет, гореть нечему... И еще могут использовать пожарные шланги, подсоединенные к водопроводной системе! - Здесь ее можно будет использовать? - Е-ее везде можно использовать, только бы длины шланга хватило... - Так, хорошо...- задумчиво сказал я, после чего переключился на полковника Цуная,- Полковник, это комиссар Мерцелиус. - Слушаю вас, господин комиссар! - Тащите к нам сюда и второму отряду со складов протексов все, что нужно для разгона толпы. Каждому гвардейцу по щиту и дубинке, любой. Плюс стробоскопы. И наручники, плюс то, что можно использовать, как наручники, столько, сколько найдете. Еще тащите сюда пожарных со шлангами и огнетушители, все, что сможете. И еще медиков, много медиков, со всем, что нужно для неотложной помощи. И в темпе давайте! У нас мало времени, не больше нескольких часов! - С-с-слушаюсь, господин комиссар!- резво ответил полковник, после чего отключился. С этим было решено. Оставалось дождаться. На наше счастье, ждать пришлось недолго. Уже спустя полчаса толпа СПО-шников и протексов бежала, чуть было не роняя тапки, к нам, неся ящики с щитами, дубинками и всем остальным. Особенно удивление у меня вызвало то, что лейтенант назвал "проволочные захваты". Как выяснилось, это были длинные шесты, на конце которых была гибкая проволока в виде петли, обтянутая прозрачной резиной, а на конце - рычажок, который, со слов протексов, имел две функции - растянуть и затянуть петлю. С их же слов, с помощью этих шестов ловили людей, цепляясь им за ноги или головы. Какие тут все же добрые полицейские... Но сейчас нам это было нужно. Пожарные также прибыли сюда достаточно быстро вместе с большими рулонами пожарных шлангов, которые они сразу же начали соединять между собой. - Гвардейцы, слушайте меня внимательно!- проговорил я, переключившись на общий канал связи как с этим отрядом, так и с тем, что был на той стороне, который уже успел, благодаря работающему метро, перебраться на другую сторону толпы,- Сейчас вы сдадите все оружие. Лазганы, пистолеты, гранаты, ножи - все, что есть. По триста человек в каждом отряде вооружается щитами, дубинками, стробоскопами и огнетушителями, еще сотня остается в резерве с лазганами защищать оружие и на самый крайний случай. Без моего личного приказа никто огонь не открывает, только если в вас не выстрелит кто-то, кого вы в глаза видите и точно можете попасть, не задев гражданских. Первые две шеренги идут стеной вперед, светите стробоскопами, гремите сиренами, оттесняете гражданских, если сопротивляются - бейте, но не по голове и без крайней необходимости. Будьте осторожны с электрошокерами, с ними есть риск остановки сердца. Одного раза вполне достаточно. Одновременно протексы пытаются ловить всех этими удавками. Всех, кто упал, переступаете и идете дальше, ими занимается третья колонна, та их вяжет наручниками и всем прочим, отдавая СПО. Пожарные идут с шеренгой и стреляют водой по протестующим из шлангов, желательно по ногам, максимум по торсу, но не по голове и не между ног. Медики идут за шеренгами со всем необходимым, они помогают всем, кто сильно ранен, будь то гвардия или гражданские. Если гражданские начнут использовать холодное оружие - продолжать операцию и не отвечать жестоко. Помните самое главное - бунтовщики пытаются вас спровоцировать, чтобы выставить кровавыми ублюдками, которые убивают и калечат безоружных гражданских! Не дайте им того, чего они хотят! Сделаем все правильно и сможем помочь тем, кто сейчас держит оборону позади нас! Вам все ясно!? - Да, господин комиссар!- хором прокричали мне солдаты. - Вот и отлично! Тогда начинаем подготовку, времени мало уже! Быстро-быстро-быстро! Практически сразу наши позиции наполнились активностью. Солдаты разбирали все, что нужно, пока протексы объяснили им, как пользоваться стробоскопами, электродубинками и огнетушителями. Пожарники также готовили шланги и становились на позиции по указаниям офицеров Гвардии. За их безопасность тоже можно было не переживать - они были в пожарных костюмах, касках и противогазах. "- Хоть бы получилось..."- подумал я про себя. Шанс у нас был один и если не справимся - тысячи погибнут сегодня, а потом начнется ад, справиться с которым будет крайне сложно, если вообще возможно имеющимися у нас силами. Спустя еще полчаса все было готово. Шеренги выстроились. Гвардейцы с щитами, дубинками, стробоскопами, сиренами и огнетушителями, протексы с шестами, пожарники со шлангами, медики со своим оборудованием. С другой стороны второй отряд также доложил о полной готовности. Все теперь ждали моего приказа. - Солдаты! Отбросим их! За Императора!- прокричал я по общему вокс-каналу. - За Императора!!!- прокричали все хором. - Шагом!- все гвардейцы начали шагать практически синхронно,- Вперед! Марш! Вся шеренга солдат двинулась вперед по магистрали. Толпа людей, что была перед нами, начала шуметь еще громче. Крики слились в единый неразборчивый гул. И по их виду, по тому, как они на нас смотрели, по их лицам я отчетливо видел - мы их не испугали. Они не собирались отступать просто так. Скорее всего они были слишком сильно уверены в своей численности. - Держать строй! - Ровнее идем! - Так держать, парни! Сержанты и лейтенанты кричали приказы, но их было все сложнее слышать - мы подбирались все ближе. Двадцать метров. Пятнадцать метров. Десять метров. В этот момент в нас начало что-то лететь. Это оказался какие-то бутылки, заполненные водой, всякие банки с красками и прочие мелкие, но вполне себе тяжелые вещи. Но толку от этого не было - все это или отскакивало от щитов, или перелетало через них и оказывалось позади шеренги. Люди орали так громко, как только могли. На их лицах была злоба и ненависть. У многих в руках уже появилось оружие. Ломы, арматура, тонкие металлические опоры, молотки. Но какой-то защиты или подобия строя у них не было, так что особой угрозы это не представляло. - Водометы, стробоскопы, сирены - по команде!- приказал я, когда мы подобрались уже практически в плотную. Еще несколько шагов. Оставалось метров пять. - ДАВАЙ! В один момент яркий, часто мигающий свет осветил толпу людей, заставив их зажмурится и скрыть руками лица. По коридору прозвучал громкий, надрывный рев сирен, похожий на сигнал воздушной тревоги, который, при этом, не стихал ни на миг. Множество людей закрыли руками уши, а некоторые даже упали на колени. А пожарные открыли шланги и мощные струи воды ударили по ногам людей, повалив их на асфальт. Лейтенанты, что шли позади шеренги, направляли пожарных, показывая им, куда нужно стрелять. Все это работало. Десятки людей уже лежали, а остальные начали пытаться отступать, но не могли этого сделать, так как толпа позади двигаться не желала. Солдаты начали переступать через первых поваленных людей, после чего быстро восстанавливали строй. Всех, кто оказывался в нашем тылу, прижимали к дороге по несколько человек, пытаясь захватить их руки и надеть наручники. Один из них начал брыкаться, да так сильно, что протексу пришлось лечь на него. Остальные также пытались сопротивляться, не давая надеть на себя наручники, но их сопротивление быстро подавляли. Протексы с шестами также начали работать. Они выставляли их вперед, пытались сделать так, чтобы голова человека просунулась в петлю. Женщину, что стояла немного справа от меня, смогли поймать - петля обвилась вокруг ее шеи, она схватилась за нее в попытке снять, но ее резким рывком повалили и оттащили к нам, где ее сразу же прижали и начали заламывать руки. Жестко. Но куда лучше альтернативы. И в этот момент шеренга все же добралась до самой толпы. Гвардейцы начали наносить удары людям телескопическими дубинками по рукам, плечам, ключицам или электродубинками, заставляя тех вздрагивать и падать в судорогах. Огнетушители также дали залп. Белые струи углекислого газа и сыпучий порошок заставляли людей падать, пытаясь укрыться от них. Солдаты сразу же переступали их и шли дальше, забивая всех, кто был перед ними. И лишь через минуту люди все же начали пытаться ответить. Закрывая глаза и открывая рты в неслышимом из-за сирены реве они стали бросаться на солдат, врезаясь в щиты со всей силой и пытаясь бить солдат по шлемам. Те удар держали и отбивались в ответ. Некоторых смельчаков били простыми дубинками и те отскакивали назад, после чего пытались вновь. Других били электрошоком и они падали, после чего через них переступали и вязали. Внезапно один из протестующих умудрился буквально запрыгнуть на солдата и повалить его на землю, начав колотить по голове молотком. Единственное, что защищало солдата - маска противогаза и шлем. Я оказался рядом, потому сделал пару шагов и ударил протестующего ногой по голове, от чего он сразу же отключился и упал. Затем я опустился рядом с гвардейцем. - Живой!?- проговорил я. - Да, господин комиссар!- резво ответил он и я подал ему руку, помогая встать. - Если можешь идти, возвращайся в строй!- произнес я. С виду солдат был в порядке, маска противогаза не была разбита, но все же удары молотком в лицо - дело нешуточное. - Все в порядке, господин комиссар!- кивнул солдат и побежал за шеренгой, возвращаясь в строй. Я еще раз посмотрел на протестующего, которого я ударил. Рядом с ним сейчас находились два медика. В белых костюмах с красными равносторонними треугольниками, в масках на глазах и лице, и обтягивающих перчатках. Она щупала пульс лежащему парню... И после этого отрицательно покивала головой другому медику. "- Блять..." Было понятно, что это значит. Мертв. Он был мертв. Я убил его, в очередной раз забыв, насколько сильной у меня были аугментические ноги. Ладно, плевать. Один человек - не сотня и не тысяча. Его смерть людей не поднимет на массовое восстание. Потом разберусь, а пока что надо было идти дальше. Я осмотрел и других медиков. Раненых уже было много. Десятки, минимум. Одним перевязывали головы, из которых текла кровь, других пытались привести в чувство, явно после удара электрошоком, третьим промывали глаза от огнетушительного порошка, а двум людям и вовсе пытались поставить шину на ноги. Оба были мокрыми, так что скорее всего им сломали ноги пожарники. Несколько тел уже лежали без движения, без медиков и без охраны. Это уже были трупы. Жертвы все же были. "- Без них никуда..." Вскоре я вновь подошел к шеренге, идя за ней. Протестующие все больше сопротивлялись. Уже десятки человек стали толкать и бить гвардейцев, один за другим они пытались прыгать них. На полу уже лежали десятки использованных огнетушителей и было видно, что они уже скоро закончатся. - Молодцы, парни!- решил сказать я,- Так держать! Выбивайте их дальше! Толпа отступать не собиралась и это было хорошо видно. Мы продвигались не за счет того, что теснили их, а за счет того, что выбивали их одного за другим. Это было медленно. Но другого выбора не было. Нужно было продолжать в надежде на то, что благодаря этому удастся их сломить, заставить отступить несмотря на желание отстоять свои требования и те слова, которые могли говорить им бунтовщики. - Группа-Два, что у вас?- обратился я ко второй группе, что пыталась прорваться через толпу с другой стороны. - Продвижение медленное, господин комиссар!- проговорил старший лейтенант Зайгарт, что был там назначен за главного,- Однако стабильное! Протестующие оказывают сопротивление подручными средствами! Пятеро протестующих погибли! Еще восемнадцать отправлены в реанимацию! У нас два раненых, выведены из боя! - Принято, Группа-Два. Продвигайтесь, согласно плану. - Сделаем, господин комиссар! В этот момент моя правая нога оказалась стиснута одним из протестующих, мимо которого я проходил, когда он лежал. Он был слишком тяжелым, чтобы я смог ходить, потому пришлось остановиться. Почти сразу же он начал кричать, а затем бить чем-то длинным и острым по ноге. - Сдохни!- кричал он, нанося удары туда, где у меня должна была быть икорная мышца,- Сдохни, раб достогуба! Сдохни! Через секунду один из протексов подбежал ударил человека по спине дубинкой, от чего он вскрикнул и упал, но начал пытаться отбиваться ногами. Протекс продолжил его избивать с такой силой, что парень все же сдался и свернулся в клубок. - Держите его в отдельности от остальных,- приказал я протексу, что уже начал заковывать его в наручники,- Он напал с ножом на комиссара. - Слушаюсь, господин комиссар!- ответил мне протекс. - Всем быть начеку, у протестующих могут быть ножи!- проговорил я по воксу,- В случае нападения с ножом нападавшего не убивать, мне их потом еще судить надо! Одно дело, когда протестующие просто сопротивлялись. Я был готов простить даже нападение с молотком или арматурой. Но вот нападение с ножом на нас - это уже был залет. Все, кто так делают, отправятся на сервиторизацию. Казнить все равно не выйдет, а здесь этого делать было нельзя, чтобы не спровоцировать толпу. - Остановитесь!- кричал еще один протестующий, которого теперь пытались повязать сразу трое протексов,- Вас просто используют! Будьте с народом! Это ни на кого не действовало. Все продолжали идти вперед и выполнять свои обязанности. "- Просто, блять, уйдите уже..."- подумал я про себя. Я понимал, почему происходил этот протест. Понимал, что народ был доведен местными порядками. Однако сейчас у нас не было времени разбираться с этим. Нам нужна была эта ебаная магистраль. Там, позади нас, готовились к обороне, и без этой магистрали они были обречены. Операция продолжалась. Толпа бушевала, сопротивлялась, но мы продвигались, метр за метром. Позади уже было метров пятьсот. Арестованных уже было не меньше тысячи, мертвых - десятки. На них я уже не обращал внимания. Потом. Все потом. Не мы были виноваты в их смерти, а бунтовщики. Показать это мы сможем. - Смерть коммерсантам!- кричал еще один протестующий, которого переступила шеренга. Он встал на колени и поднял руки вверх, пока к нему уже подходили протексы,- Смерть достогубу! - Не будьте рабами системы!- начала женщина, пока ее вязал протекс,- Сопротивляйтесь ей! - Ублюдки, вы все у них на зарплате! - Защитите народ от достогуба! - Смерть капитализму! Смерть рынку! - Вы же видите, как они живут! Они живут за наш счет! Все эти и многие другие фразы протестующие кричали, пока им надевали наручники. К счастью, результат от этого был нулевой. Солдаты продолжали выполнять приказ. Я же шел за ними... В этот момент девушка из числа протестующих, которую шеренга гвардейцев, переступила, резко поднялась и выставила руку вперед. На конце руки был револьвер. Она посмотрела на меня взглядом, пропитанным ненавистью. Немного направила руку на меня. Вспышка. Хлопок. Резкий удар в живот. Сильная, острая боль. Падаю на асфальт, смотря на потолок и яркую круглую лампу, что продолжала светить белым светом. "- Блять, ну вот надо было наткнуться..."- подумал я про себя. Дышать удавалось без проблем, но боль в животе была такой, словно меня резали заживо. Через секунду все перед глазами потемнело и размылось, но затем глаза все же сфокусировались. Надо мной стоял протекс. - Господин комиссар, вы меня слышите!?- прозвучал взволнованный мужской голос у меня в ухе. - Да...- проговорил я в ответ. - Вас не пробили! Вы не ранены! "- Ну хоть за это спасибо."- подумал я принимая руку протекса, который рывком помог мне встать. Девушку, что стреляла, прижали к дороге сразу три протекса. Гвардейцы же, все до единого, вместе с пожарниками, остановились и повернулись, смотря на меня, в то время, как толпа, как я мог заметить, отступала, прикрывая глаза от ярких стробоскопов. - Эти уроды комиссары попытались пристрелить!- прокричал один из лейтенантов по воксу,- Поднажмем, парни! Забивайте их! - ДА!!!- прокричали гвардейцы, после чего шеренга вновь двинулась вперед, а пожарники вновь начали стрелять из шлангов. Это подействовало. Толпа уже не пыталась сопротивляться. Люди, бросив оружие, пытались отступить, толкая тех, кто шел впереди. Другие же пытались сдаться, поднимая руки и садясь на колени. Еще через минуту таких людей уже были сотни. Сбежать уже никто не пытался, все просто ложились под гвардейцев, лишь бы их не трогали. Весь асфальт быстро оказался устлан людьми, что держали руки перед собой, прося их не трогать или вообще молясь Богу-Императору. Их было уже так много, что строй шеренги в конце-концов распался - солдатам приходилось чуть ли не ходить по телам лежащих людей, чтобы продвигаться все дальше и дальше, пока толпа отступала. - Господин комиссар, у нас нечем уже арестовывать протестующих!- проговорил протекс, подошедший ко мне,- Все закончилось, даже шнурки! - Тогда оставляйте людей с оружием здесь. По всем, кто будет пытаться сбежать - огонь на поражение.- приказал я. Арестованных действительно становилось слишком много. Куда больше, нежели я ожидал. - Слушаюсь, господин комиссар!- резво ответил полковник, ударив себя кулаком по сердцу, и убежал. - Шеренга-Два, распределитесь среди тех, кто лежит на полу. Попытки побега пресекать огнем на поражение. - Слушаюсь, господин комиссар!- ответил мне старший лейтенант Гиёт, который командовал нашим вооруженным резервом, шедшим за нами все это время в полной готовности начать стрелять. В них уже не было надобности, как в прикрытии, потому их можно было использовать в качестве охранников. Мы продвигались дальше, но уже спустя несколько минут стало понятно, что мы победили. Толпа людей остервенело пыталась отступить от нас, бросив все попытки к сопротивлению. Лишь отдельные личности пытались еще сражаться, тараня щиты или крича какие-то лозунги, но это уже ничего не значило. Теперь оставалось зачистить всю магистраль, но с этим мы сможем разобраться за несколько часов. Самым главным было то, что мы победили. Правда, теперь у меня было острое желание обсудить с губернатором все происходящее.