Темные коридоры

Комиссар Августин Мерцелиус. Глаза открылись. Вокруг было темно, из-за отсутствия света и окон, потому пришлось активировать ночной режим в глазах. Все та же комната, все та же кровать. Рядом - все еще спящая Ниринта, которая сейчас лежала лицом ко мне. Было приятно видеть ее такой. Расслабленная, спокойная, без каких-либо тревог на лице. Хотелось взять и просто погладить ее, но я знал, что это ее сразу же разбудит. "- Моя милая Ниринта..."- обратился я к ней мысленно. Ее постоянно смущало, когда я называл ее "Милая". Уж слишком это было... не по-военному, наверное. Не по-комиссарски. Однако прекратить это она меня ни разу не просила. Ей было это приятно, я знал. Однако затем в голову полезли уже совсем другие мысли. Неприятные. Ведь мы не сможем быть вместе. Рано или поздно или она улетит, или я. И почему-то меня подобная перспектива пугала куда сильнее, нежели погибнуть, по любой из причин. Но я пытался пока что об этом особо не думать. В этом не было пока что смысла. "Гертикус Кентинор" на ремонт встал очень надолго, чтобы окончательно разобраться со всем, с чем вообще можно было разобраться без захода на верфь, а наша война, в перспективе, быстро не закончится, это понимали и я, и Шеркин, так как у нас возник, по сути, пат с бунтовщиками. В то время, как у них не хватало сил, чтобы развивать наступление дальше, у нас не хватало сил для того, чтобы оттеснить их и полностью разбить. Точнее, силы у нас были, но только на бумаге, количественно. По факту же приходилось держать огромные гарнизоны СПО в тылу, во всех обдисах, чтобы иметь возможность в любой момент подавить какие-либо выступления и протесты. Из-за этого добиться радикального перевеса в войсках не получалось до сих пор - нынешнее соотношение два и три к одному в нашу пользу по самым оптимистичным расчетам Шеркина не устраивало. Плюс еще необходимость заготовить гигантские запасы всего и вся, не навредив гражданским и десятинным транспортным перевозкам, полевые лазареты, готовые принять десятки тысяч раненых, полевые морги и прочее-прочее - все это было лишь в процессе подготовки, так как масштаб необходимого был просто огромен. Так или иначе, пока что можно было не переживать, что кто-то из нас покинет планету. Но сам факт такой перспективы действительно пугал. Я не мог себя представить без Ниринты, не мог представить себе жизнь без нее. За этот короткий период она стала ее частью, неотъемлемой составляющей. "- Не сейчас... Хватит себе накручивать..."- отбросил я плохие мысли, после чего аккуратно, чтобы не разбудить Ниру, встал с кровати и направился в душ, чтобы привести себя в порядок. Сегодня день обещал быть насыщенным. В первую очередь - встреча с Харьянди, который вчера вечером затребовал меня к себе прямо рано утром и я догадывался, из-за чего. Вчерашнее совещание закончилось не просто полным провалом. Оно еще и показало меня в не самом лучшем свете. Я уже начинал думать над тем, что приглашать вообще всех полковников и комиссаров туда было излишне - вполне вероятно, что можно было было все обсудить с Гебериком и Алтанзором лично. А может вообще просто взять и прийти сразу к Харьянди. Однако, тогда я решил пригласить всех, чтобы не было какого-то лицемерия и недосказанности, ведь воевать будут все, рано или поздно, а значит, и моя идея влиять будет на всех. Плюс к этому, я надеялся, что получится всем вместе обсудить эту проблемы и прийти к какому-то решению. Однако все оказалось бессмысленно. Никто не стал влезать в это, все просто притворились ветошью, промолчав все совещание. Ни идей, ни предложений - вообще ничего. Словно моя идея была настолько неприемлемой, или же их идея Геберика полностью устраивала. Что будет в дальнейшем, оставалось только предполагать, однако было ясно одно - отношения с ними явно подпорчены. После совещания необходимо было узнать, что там у Лата, потом - совещание штаба, которое санкционировал Геберик. Вряд ли там будет обсуждаться вчерашнее, скорее всего какие-то фронтовые новости, а также новости от Димы, которые оказались, мягко говоря, удивительными. Уже этого всего хватало с лихвой. А ведь еще может что-то прийти от Экклезиархии - мало ли, они уже сегодня что-то найдут и мне придется куда-то ехать. Подойдя к раковине, я собрал всю слюну, смешанную с кровью, и выплюнул ее, после чего посмотрел в зеркало с улыбкой на все тридцать два зуба. Кровотечение в деснах становилось все сильнее, но у меня все никак не было времени, чтобы записаться на операцию по замене зубов и установке искусственных десен - все равно эти уже не спасти. Для себя я сделал пометку, что нужно вначале разобраться с первостепенными делами, которых все еще было довольно много. Да, получилось прервать поставки золота для Тивгарта, взять Ротингун под контроль и отвадить Барагаца от титула архиепископа. Вот только проблемы на этом не заканчивались. Тивгарт все еще был опасен, обладал большим количеством союзников, финансами, техноренегатом и, как я понимал, карманными группировками не то бунтовщиков, не то псевдо-бунтовщиков, а также желанием заполучить себе трон. Ротингун имела что-то, что могло привести к катастрофе внутри Арбитрес, и при этом обладала "рукой мертвеца", из-за чего убить ее или пытаться допрашивать было невозможно - кто-то из ее союзников сможет все это обнародовать и тогда мы, по всей видимости, хлебнем дерьма по полной. Проверять, говорила ли она правду или просто лгала, я не собирался, так как риски провала были слишком огромными и неоправданными. Единственное, что ее сдерживало - это желание жить, но и это могло продлиться недолго, учитывая, что она с Тивгартом. А уж Барагац... Это, блять, просто Барагац. Он все еще оставался епископом, который с помощью Тивгарта сделал себя популярным в народе, и все еще имел восемь реликвий, которые он мог использовать. Экклезиархия явно начнет переворачивать улей верх дном, чтобы отыскать их на черном рынке. Он мог попытаться "найти" какие-то из них, добавив себе популярности, а мог использовать как-то еще. Плюс еще была кучах охрененных проблем, которыми мы и так уже обладали на более высоком уровне. Контрабанда фальшивых денег от бунтовщиков, а в перспективе - контрабанда сильного наркотика, экономический кризис, который в скором времени мог серьезно усилиться из-за нашего командующего, псайкер-провидец на стороне бунтовщиков, постоянные диверсии и агитации у нас в тылу, восшествие на престол малолетнего ребенка при регентском совете, проблемы в СПО с компетентными кадрами, а также варповая тварь, которая бегала по коммуникациям, жрала людей и непонятно что собиралась делать дальше. И все это нужно было как-то решать. "- Будем справляться... Все равно ничего другого не остается..."- проговорил я сам себе. - О чем задумался?- внезапно прозвучал знакомый голос под ухом. Я и не заметил, как Ниринта подкралась ко мне. - Обо всей той куче дерьма, которую нужно разгрести...- произнес я, повернув голову и посмотрев на Нир. Сейчас на ней была только шелковая пижама кораллового цвета. И пускай она скрывала почти все тело, выглядела Ниринта в ней чертовски сексуально и привлекательно. В ответ женщина подошла ко мне и обняла левую руку, положив голову на плечо. - Такая вот у нас работа...- прошептала она и тепло от выдыхаемого ею воздуха приятно щекотнуло мне шею,- Разгребать дерьмо. Я невесело улыбнулся - с этим было сложно не согласится. После всего того, что я пережил, я смог понять, что именно в этом, по сути, и заключалась работа комиссара. Разгребать дерьмо за людьми, которое они натворили, при этом пытаясь предотвратить новое дерьмо или хотя бы уменьшить его количество. - Иногда задумываюсь... Кем я бы могла стать, не попади в Схолу...- вдруг начала Ниринта,- И знаешь, никто не приходит на ум. Хе... Я умею допрашивать, пытать, расстреливать, придумывать на ходу речи, проверять кучу документов... стрелять, драться, командовать... Но даже готовить не умею. Я усмехнулся. Раньше она этого не говорила. - Ты... жалел когда-нибудь, что стал комиссаром?- внезапно спросила Ниринта еще более тихим голосом. Будто бы боялась, что нас подслушают. И вопрос этот заставил задуматься. - Было дело... Вначале... Потом как-то привык,- честно признался я. Пускай я опускал некоторые факты, говорил я действительно правду,- А ты? - Много... Много-много раз...- произнесла Нир с горечью в голосе. Услышанному я неслабо удивился. Через секунду она отпустила меня и встала напротив лица, посмотрев прямо в глаза. На ее лице читалась печаль и одновременно... какое-то обожание. Затем ее керамические, немного теплые ладони стали гладить меня по лицу. - Но в последнее время... все меньше,- прошептала она совсем тихо, на грани слышимости,- Я ненавижу свою работу... Ненавижу, кем стала... Но как же я рада, что встретила тебя. Я опешил. Не знал, что ответить на такой внезапный порыв эмоций. Ниринта же, не став чего-то ждать, подтянулась ближе и впилась мне в губы. Резко, сильно, держа меня за голову обеими руками и придавливая к себе. В момент стало довольно жарко. Придя в себя, я ответил на поцелуй, обняв Ниру и прижав ее тело к себе. Лишь спустя секунд пять она все же отстранилась от меня и я смог посмотреть на ее лицо. На нем было выражение огромной горечи. Затем из правого глаза покатилась слеза, которая покатилась по щеке, оставляя отсвечивающую от света ламп на потолке мокрую дорожку. Отведя взгляд и вытерев слезу, Ниринта отошла от меня, а затем молча ушла, закрыв дверь в ванную. Я остался стоять столбом возле умывальника, смотря на белую поверхность двери, в попытке вообще осознать, что это сейчас было. Да, иногда у Ниринты бывали моменты слабости, кода она вдруг начинала рассказывать что-то очень личное, но вот такого... такого я не ожидал. Хотелось выйти наружу и поговорить обо всем этом. Спросить, все ли в порядке. Но я было понятно, что пока не стоит. Она уже все сказала и все показала. По всей видимости, она и сама от себя подобного не ожидала. Лучше дать ей время прийти в себя. Успокоиться. Взять себя в руки. Выдохнув, я открыл кран и левой рукой умыл себе лицо - использовать правую руку для этого не получалось. Почистил зубы, выплюнув еще больше крови, прополоскал рот, чтобы избежать заражения, сходил в душ, вышел в комнату. Та уже была пустой - Ниринты нигде не было. Ее вещей тоже. Значит, уже оделась и ушла. Как выяснилось, в гостиной ее тоже не было. - Она ушла?- спросил я у Гихьяна, который всю ночь находился в гостиной. Держать его снаружи мне казалось как-то не очень правильным. - Улетела,- прозвучал короткий ответ от сервитора, от чего я с непониманием посмотрел на него,- Почти что буквально. Поссорились? Похоже, ей нужно было куда больше времени, чтобы прийти в себя. - Как раз нет. Ладно, потом поговорю,- проговорил я, беря в руки пульт и нажимая красную кнопку для вызова слуги. Неприметная дверь в стене отъехала в сторону и в гостиную сразу же вошел слуга в маске, пока я сел на стул. - Как вчера,- тут же ответил я, на что слуга, резко остановившись, кивнул и молча удалился обратно. Пытаться сейчас думать, что себе выбрать, настроения не было. Все мысли были заняты Ниринтой. Чего это ее вдруг пробило на... подобное? Понятное дело, что она была не только комиссаром крейсера с экипажем больше ста тысяч человек, но еще и человеком. А у человека бывают такие моменты. Однако, все равно было непонятно, чего это ее вдруг пробило. "- Может все же позвонить ей, попросить вернуться, поговорить..."- думал я про себя, ожидая, пока принесут завтрак. Уже через пару секунд эту идею я откинул. Нет. Я уже решил, что ей нужно дать время. Что бы это ни было, нужно просто дать ей время. - Ночью пришло сообщение от Экклезиархии,- вдруг проговорил Гихьян,- Лат скончался. Сперва я не понял услышанного. Затем все же получилось окончательно осознать все это. По телу прошлась волна злости. Верхняя губа начала дергаться. Руки сжались. Глаза закрылись. "- Ублюдки... Сраные больные ублюдки..." Резкий удар - права рука врезается в деревянный стол. Еще удар. И еще. Еще, еще, еще. - Сука!- кричал я, продолжая бить,- Сука! Сука! Сука! СУКА!!! На столе от кулака остаются глубокие вмятины, покрытые белым треснувшись слоем лака. - Бля, что там...- прозвучал чей-то голос из комнаты,- Антуан, лежи здесь... Послышался звук открывания дверей. Чьи-то шаги. - Авги...- напряженным и испуганным голосом спросил Аскирт. Я не стал на него смотреть. Я закрыл глаза и пытался дышать,- Все... Что... произошло? - Лат. Умер.- коротко ответил я. Еще удар. По тем же вмятинам, что я уже оставил. - Я... понял,- проговорил Аскирт,- Жаль... что так вышло. Ответа от меня не последовало. Желания отвечать не было. - Тупоголовые кретины...- прошипел я, не открывая глаз,- Он ведь сдался... Он ведь... Никак им не помогал... Зачем нужно было это все... Удар. Еще удар. Еще. Тело подкашивается и я возвращаюсь обратно на стул, с которого вскочил. - Прости, Лат...- прошептал я, потрусив головой. Было понятно, что Лату уже плевать на мои извинения и что они его уже вернут к жизни. Но и молчать не получалось,- Прости, что не смог... помочь. Хотелось выпить. Просто нажраться в хлам, чтобы хоть немного уйти от всего этого. Да только если я так сделаю, то сразу отправлюсь в реанимацию - печень такого не выдержит. Потому все, что оставалось - это поесть и готовится к встречи с Харьянди. А еще, надо было позаботится о семье Лата. Я ему обещал. Это было, пожалуй, единственное, что я мог для него сделать. Позже. Праэториум Официо Префектус. - Что ж, комиссар Мерцелиус,- начал Харьянди после того, как я сел на кресло напротив него. Выглядел он все также хмуро, как и обычно, прожигая меня своим взглядом,- Вчера вы превзошли самого себя. И сильно меня удивили. - Я... понимаю, господин лорд-комиссар,- ответил я Гангизу,- Однако, все еще считаю, что мое предложение - наиболее рациональное в данных обстоятельствах. - С подобным я согласится не могу,- сказал старик все таким же спокойным, но холодным тоном,- Начать поставлять бунтовщикам медикаменты - это недопустимо, какой бы повод для этого не был. - К сожалению, господин лорд-комиссар, мы сейчас находимся в том положении, что это попросту необходимо, чтобы предотвратить еще большие потери. - Предотвратить их можно и другими способами,- сказал, как отрезал, Харьянди. - Эти способы не смогут дать должного эффекта. Наоборот, они лишь усугубят и без того напряженную ситуацию. Народ разозлится еще сильнее, а бунтовщики получат еще больше возможностей для пропаганды среди населения. К тому же, все эти меры будут иметь слабый эффект, в свете того, что бунтовщики продолжат поставки и будут их усиливать, насколько позволяют их возможности. - Недовольство среди народа можно подавить с помощью протексов и, если будет необходимо, СПО. А для препятствования пропаганды бунтовщиков есть СИН,- Харьянди говорил это так, словно это было само собой разумеющееся. Что же касается поставок, то их следует пресечь. Любыми способами. - Подобное... слишком затруднительно, господин лорд-комиссар. Поэтому я и предпочел предложить свою идею. - Могу согласится с тем, что затруднительно. Даже очень. Однако, это возможно. И это куда более приемлемо, нежели пытаться поставлять бунтовщикам что-то, что способно им помочь. - Я вас понял, господин лорд-комиссар,- все же сказал я. Дальше спорить об этом было бесполезно,- Должен отметить, что гарантировать результат подобными методами вряд ли можно. Но со своей стороны я сделаю все возможное. - Приемлемо,- прозвучал короткий ответ от старика,- Также, что касается реакции ваших коллег на вашу идею. Все четверо комиссаров вместе с прим-комиссаром Алтанзором прислали коллективное осуждение ваших действий. "- Ну спасибо, блять..."- подумал я про себя, обращаясь ко всем пятерым. - Я отклонил его,- к моему удивлению продолжил Харьянди. Вот уж от кого-кого, а от Харьянди подобной помощи я бы стал в последнюю очередь,- Несмотря на то, что ваша идея для меня также абсолютно недопустима, как и для всех остальных, само предложение идеи по моему мнению недопустимым не является. Потому это не будет отражено в вашем личном деле. - Благодарю, господин лорд-комиссар,- кивнул я и эта благодарность была действительно искренней. - Однако, в следующий раз, когда у вас возникнет какая-та экстраординарная идея, особенно подобного типа, подумайте над ней более усердно,- уже более строгим тоном произнес Харьянди. - Я вас понял, господин лорд-комиссар. Обещаю, подобного... больше не повторится,- в какой-то мере Харьянди был прав. В следующий раз надо было подумать получше. Как минимум, учесть, что другие люди могут по другому воспринимать мои идеи, пускай они и обоснованные. - И последнее. Если вам вновь придет идея, подобная той, что вы предложили вчера, и соберете совещание для ее обсуждения, не допускайте присутствия на нем гражданских лиц,- вдруг сказал Гангиз, что заставила меня заволноваться. - Вчера их присутствие было необходимым, чтобы объяснить всю ситуацию. Я лично в этом разбираюсь в этом не особо хорошо, потому прибегнул к их помощи,- объяснил я. Хоть я понимал, более или менее, что такое инфляция и чем нам грозило фальшивомонетничество бунтовщиков, все же были люди, которые понимали в этом куда больше меня и могли все это объяснить куда более понятно всем остальным. - Их присутствие было недопустимым,- жестко ответил мне Харьянди,- На этом совещании велось обсуждения темы, к которой они не могли быть допущены в связи с ее деликатностью. - Они подписали необходимые документы о неразглашении,- заявил я. Так как совещание было секретным, а они были гражданскими лицами, я позаботился о том, чтобы они подписали все, что нужно. - Учитывая, что они услышали на совещании, это уже не имеет значения.- ответил мне Харьянди,- Поэтому ночью Хельдар Аграс и Тиата Гиду были казнены. Кабинет погрузился в молчание. Я смотрел на Харьянди с приоткрытым ртом, пытаясь понять услышанное. - Но... за что?- с трудом выдавил я из себя. Язык заплетался. С трудом удавалось сдерживать дергание мышц на лице от злости и горечи. - Они стали свидетелями того, как полковой комиссар при исполнении предложил поставлять противникам Империума медикаменты, и узнали, что подобное предложение может вообще обсуждаться,- лекторским тоном начал объяснять мне старик,- Так как они были простыми гражданскими, они не могли быть допущены к подобного рода информации. Более того, они, будучи гражданскими, не стали выражать протест против вашей идеи, что обязаны были сделать, как верноподданные Империума, не имеющие особых полномочий, и остались на совещании. Этим они совершили грех, который карается смертью. В кабинете прозвучал громкий надрывный треск древесины. Взгляд опустился вниз. Правая рука сжала деревянную ручку стола и сжала ее так, что треснула. - Я...- глаза вновь посмотрели на Харьянди, который никак не изменился в лице,- Я извиняюсь, господин лорд-комиссар... такое иногда... случается с рукой... - Неважно,- коротко ответил Гангиз. На стул ему было плевать. - Только я... Я все еще не понимаю...- я пытался подобраться нужные слова, но никак не выходило,- Почему их... казнили, а я не понес никакого наказания. - Вы - полковой комиссар,- строго сказал Харьянди,- Вы обладаете специальным образованием и соответствующими полномочиями, чтобы вести переговоры с противником, а также предлагать и обсуждать некоторые... экстраординарные идеи, которые могут быть необходимы при определенных обстоятельствах для решения определенных проблем. Гражданские ни образованием, ни полномочиями не обладают, потому и не могут быть допущены к информации о том, что ваша идея вообще может быть предложена и обсуждаться, так как слишком большой риск распространения этой информации в массы. А этого мы уже допустить не можем, во благо народа и недопущения какой-либо паники. "- Блять... какие же вы конченые..." Хотелось сказать это вслух. Хотелось наорать на Харьянди, высказать ему все, что я думаю об этом бреде. Но пришлось сдержаться. Нельзя. Нельзя сейчас сказать что-то не то. - В связи с тем, что вы допустили гражданских лиц на прошедшее вчера совещание, вам объявляется новый выговор, комиссар Мерцелиус,- продолжил Гангиз,- я напоминаю вам, что в случае получения третьего выговора вам будет назначена переаттестация, непрохождение которой будет означать заморозку ваших полномочий с отправкой запроса на вашу принудительную отставку. От последнего слова внутри меня все сжалось и скрутилось. И ведь Харьянди вполне мог устроить подобное. Три выговора для комиссара от вышестоящего по званию - и меня просто снимут с полка, чтобы потом дождаться вердикта уже комиссар-генерала. - Я... понял, господин лорд-комиссар,- проговорил я,- Позвольте спросить, что с гранд-министром Тильбао? Ее Харьянди не упоминал, но при этом она была одной из гражданских. - Так как она имела титул Великого Регента, то, по сути, имела полномочия имперского командующего, что давало ей право на получение особой информации... однако, она не просто стала свидетелем совещания, но еще и полностью поддержала вашу идею. В связи с этим прим-полковник Геберик отправил ее в отставку и принял решение назначить себя главой Регентского Совета, как старший по званию. "- Ничего не говори. Ничего не говори. Ничего не говори."- тараторил я сам себе. Только бы не заматериться при Харьянди, мне только этого еще не хватало. - Ясно. Благодарю, господин лорд-комиссар. - Тогда на этом все. Вы свободны, комиссар Мерцелиус,- все таким же сухим голосом произнес Гангиз и я, быстро сложив руки аквиллой, вышел из его кабинета. Быстро пройдя по коридорам, я добрался до лифта и только там позволил себе упасть на кресло и закрыть голову руками. Идиот. Какой же я, блять, тупой идиот. Опять я не подумал. И опять жертвой моей тупости стали другие люди. Те двое, министр экономики и глава Центробанка... их смерть был целиком на моей совести. Ведь у них, по сути, даже не было выбора. Я приказал им явится на совещание вместе со своими докладами и они обязаны были туда прийти, иначе это было бы неподчинению комиссару. В итоге, они подчинились мне и это стало для них смертным приговором. Все из-за меня. Все опять из-за меня. На затылке, с правой стороны, стало слишком больно. Я посмотрел на правую руку - на внутренней части большого, указательного и среднего пальцев виднелась кровь. Кажется, я пробил себе кожу на голове. Блять, от всего этого уже не получалось нормально совладать с рукой. - Я так понимаю, все прошло хуево?- это спрашивал Гихьян. - Более чем...- выдохнул я. Разговаривать сил никаких не было. Как же было мерзко. Лата убили за то, что он не сопротивлялся бунтовщикам у них в тылу, забив плеткой и назвав это Судом. Теперь убили тех двоих просто за то, что они стали свидетелями моей идеи. Что еще сильнее удивляло - никого это не волновало. Для всех остальных в этой системе все это было не просто законным. Это было абсолютной ебанутой нормой. И самое ужасное было то, что я находился на стороне этой системы. И мне нужно было продолжать служить ей, чтобы она функционировала, потому что альтернативой для меня была смерть. "- Вот она... цена выживания."- пронеслось у меня в голове. И поспорить с этим было невозможно. Позже. Объединенный штаб. - Что ж, дамы и господа, будем начинать совещание,- произнес вальяжным и даже немного ленивым тоном Геберик, чье лицо мне сейчас куда противнее, чем обычно. Слишком уж спокойное на фоне того, что произошло. - Сегодня на повестке дня стоят свежие данные от разведки, которые касаются ситуации на фронте,- продолжил прим-полковник, активируя голокарту,- Как стало известно, вчера начались активные передвижения квази-войсковых формирований противника. На появившейся голокарте появилась подробно отрисованная зона, оккупированная бунтовщиками, в которой также обозначались различные формирования, чье местоположение было досконально известно. И во многих секторах начали возникать новые квадраты, окруженные желтыми рамками. - В первую очередь, было зафиксировано, как несколько сотен квази-войсковых формирований появилось в прифронтовой зоне, усилив уже находившиеся там войска. Более того, было зафиксировано появление множества новых формирований, больше половины из которых состоят из мобилизованных женщин, чего раньше на этой войне не случалось. Понятное дело, подобные формирования не представляют существенной угрозы для наших войск на фронте, однако все еще не совсем понятно, чего именно добиваются эти богохульники. - Насколько я могу судить, они готовятся к наступлению, прим-полковник,- произнес Шеркин и голос его мне сразу же не понравился. Он был слишком серьезным и сосредоточенным. Не на каждом совещании он так звучал, так было понятно, что дело плохо. - Исключено,- ответил Геберик, немного фыркнув,- По всем имеющимся данным эти богохульники не способны провести сейчас какие-либо наступательные операции, которые бы увенчались успехом. Я понимаю, конечно, что они не имеют большого военного опыта и мало на что способны по части стратегического планирования, но даже им это, по всей видимости, очевидно. - Их расположение войск... - Квази-войсковых формирований.- перебил Геберик полковника. - Что, простите?- полковник явно не понял от неожиданности, что имел ввиду командующий. - Термин "войска" применяется в отношении регулярных вооруженных сил Империума. Он неприменим к восставшим здесь богохульникам, так как они по сути своей являются лишь квази-государственным формированием. Потому к ним применим термин "квази-войсковые формирования". Я закатил глаза. "- У тебя там что, кнопку "Разрешите доебаться" заело?"- мысленно спросил я со злобой. То он к Тильбао прикопался, то теперь к Шеркину. Будто бы это такое серьезное значение имеет. - Я... вас понял, прим-полковник,- ответил Верманд, причем таким голосом, словно сделал одолжение Геберику. У того на лице на долю секунды промелькнуло раздражение, которое сразу же сменилось всем тем же спокойствием,- Так вот, расположение квази-войсковых формирований бунтовщиков достаточно хорошо говорит об их намерении предпринять новое наступление, прим-полковник. Они сосредотачивают свои подразделения возле стратегических магистралей, в первую очередь - пешеходных и автомобильных, или же напротив важных узлов сообщений. Мельком я заметил, как на слове " подразделения" Геберик раздраженно, но очень тихо и почти незаметно выдохнул и раздраженно посмотрел на Шеркина. Ему и такой термин не понравился, это было заметно, однако, похоже, прерывать Верманда еще раз он уже не стал. - Насколько я могу понимать, они хотят пойти в наступления вдоль них, чтобы затем захватить важные магистрали и серьезно осложнить снабжение и передислокацию наших войск. И тот факт, что они выставили новые подразделения, также это подтверждает. - Это обыкновенные новобранцы, у которых за плечами не больше пары месяцев подготовки, если не меньше. К тому же, они не имеют абсолютно никакого боевого опыта,- как само собой разумеющееся произнес Геберик,- Чем они могут угрожать нам? - Тем, что они есть, прим-полковник,- все также серьезно произнес Верманд, на что наш командующий в ответ посмотрел на него с непониманием,- Эти войска можно использовать, как на тыловых позициях, высвобождая более опытные войска, так и для второстепенных задач в наступлении, а именно - для прикрытия множественных фланговых направлений, что дает возможность основным ударным подразделениям идти в наступления. Также их могут использовать в качестве резервных частей для пополнения тех подразделений, что понесли потери. - Пополнение необученными новобранцами серьезно снизит боевую эффективность формирований противника,- возразил прим-полковник. - Не критически, если потери были невелики - более опытные солдаты способны нивелировать неопытность новобранцев,- не отставал от него Шеркин. - Однако все еще непонятно, на что они надеются,- взял слово полковник Валцевски, после чего все повернулись к нему,- Они ведь наверняка знают, что наша разведка узнает об их передвижениях, а значит мы будем готовы к обороне. - Вполне возможно, что это обманный маневр,- предположил полковник Тласгахара,- Они могут концентрировать свои силы на важных точках, чтобы мы сконцентрировали их там же в ответ, чтобы затем нанести нам удар в ослабленных секторах. - Согласна с полковником Тласгахаром,- ответила полковник Фенгердиз. - Я... думаю, что дело не совсем обстоит так,- не скрывая скепсиса, ответил Верманд,- Проблема в том, что их движения выглядят слишком масштабными. Они не стали бы этого делать просто так, тем более настолько открыто. - Тогда что это может значить, полковник Шеркин?- переспросил Геберик. - Сложно сказать, прим-полковник. У меня есть предположение, что они действительно готовятся к наступлению именно в тех точках, где они начали концентрировать свои подразделения. - Но какой в этом смысл, если это настолько очевидно и мы будем готовы?- непонимающе переспросил прим-полковник. Я тоже этого не понимал. Бунтовщики просто в открытую перебрасывали кучу войск на важные участки, словно готовились к наступлению. Но атаковать важные участки, где и так сконцентрировано куда больше сил, чем на других участках фронта - это было слишком глупо. А уж в открытую готовится к этому - еще глупее. Но потом мне в голову пришла одна мысль, почему они могли на подобное пойти. - В этом есть смысл, если... нам придется отвести войска в тыл,- проговорил я, на что Геберик скривил еще более непонимающую мину,- Бунтовщики имеют провидца в своих рядах и мы уже получали доказательства того, что он помогал им в планировании операций. Некоторые из них даже заканчивались удачно. По всей видимости, в ближайшие дни, в тылу может произойти что-то серьезное. Вполне вероятно, что очередные массовые протесты, которые будут раздуты до открытого восстания. И они могут иметь такие масштабы, что мы будем вынуждены отвести часть войск. - Разведка не имеет данных о том, чтобы бунтовщики готовили нечто грандиозное у нас в тылу,- возразил мне Геберик. - Значит, это произойдет спонтанно. Такое уже случалось - вначале происходит протест, а агитаторы бунтовщиков раздувают его до открытого восстания. И я могу допустить, что это может быть связано с противоинфляционными мерами, которые вы приказали принять. От моих слов прим-полковник заметно напрягся, а на лице проскользнула злоба. Ему такое не понравилось. Только вот сказать он ничего не мог - я был комиссаром. - Комиссар Мерцелиус, мы не будем этом совещании обсуждать проблемы планетарной инфляции, это не стоит на повестке,- строгим голосом произнес Алтанзор, явно решив меня заранее осадить. - Я и не собираюсь, прим-комиссар. Однако, у нас есть факты - странная концентрация войск бунтовщиков, в том числе и необученных, на стратегически важных направлениях совпало с решением бороться с инфляцией теми методами, которые гарантированно приведут к народным возмущениям, что может быть использовано агитаторами бунтовщиков для разжигания полноценных бунтов при поддержке тайных вооруженных формирований и диверсантов. В первую очередь это касается заморозки депозитных вкладов - это будет слишком большим ударом для людей и реакция будет жесткой. Если это произойдет, сил протексов, тыловых гарнизонов СПО, Адептус Арбитрес и прочих не хватит, а это значит, что придется отзывать войска с фронта, в том числе и Гвардию. Именно в этот момент бунтовщики и нанесут удар. Тогда мало уже никому не покажется. В кабинете штаба наступила тишина. Геберик выглядел так, словно начал волноваться от услышанного. При этом было видно, что он активно размышлял. Остальные тоже были явно не в восторге от всего этого. - Предположим, что это все - правда,- начал прим-полковник через несколько секунд,- Каковы ваши рекомендации для противодействия, комиссар Мерцелиус? - В первую очередь - отложить противоинфляционные меры,- заявил я,- Причем все. Потом пытаться внедрять все постепенно, но без самых жестких вариантов, вроде заморозки депозитных вкладов или увеличения налогов. Сосредоточим силы на том, чтобы попытаться остановить контрабанду через фронт. - А что, если причина этих гипотетических волнений в другом?- спросил меня комиссар Ямгезан,- Что, если эти волнения все равно произойдут? - В таком случае... мы сделаем все, что подавить волнения, не отводя подразделения в фронта,- заявил я,- Учитывая, какие масштабы нужно, чтобы бунтовщики поверили в свой успех, будет непросто. Вполне вероятно, что придется использовать и новоприбывшие полки в полном составе. - Что?- удивленно воскликнул Геберик,- Они еще не готовы вступать в бой! - Вполне вероятно, что этого и не понадобится,- попытался я его успокоить,- Речь будет идти о подавлении гражданских протестов, максимум - немногочисленных вооруженных формированиях из числа тех, кто все получит доступ к оружию. С подобным полки способны справиться? Прим-полковника подобное немного рассердило. Похоже, подобный вопрос затронул его гордость. - Разумеется, комиссар Мерцелиус,- выдавил из себя командующий, хоть и видно, что не без труда. - Также,- продолжил Шеркин,- Необходимо привести все прифронтовые подразделения в полную боевую готовность. Всех держать в полной боевой выкладке, подвести войска ближе к фронту. Неудобно, но в случае нападения - солдаты будут готовы. - Приемлемо,- кивнул Геберик,- Есть какие-то рекомендации касательно подавления народных волнений? - К сожалению, тут все упирается в масштабы, прим-полковник. Мы не можем точно знать, где именно начнутся волнения, если учесть, что они произойдут не от противоинфляционных мер. Угадать тут невозможно. Потому остается только ждать и привести протексов в боевую готовность, чтобы они сразу же, когда возникнут волнения, пытались противодействовать агитаторам бунтовщиков. Остальное они знают, у них есть соответствующие инструкции. - Понятно. Тогда будем считать, что этот вопрос решен. Приказы я пришлю в течении дня. Заседание окончено. Все начали быстро вставать со своих мест и расходиться. Правда, настроение было не из лучших. Бунтовщики что-то знали... Знали такое, что решили рискнуть и начать готовиться к полноценному широкомасштабному наступлению. Что самое противное - они могли добиться успеха. Народ бурлил и бунтовщикам было достаточно провести одно мощное успешное наступление, чтобы в тылу все развалилось и мы больше не были в состоянии сопротивляться. Провести нечто подобное просто так бунтовщики не могли, им на это не хватало сил. Но вот теперь... теперь явно ситуация поменялась. И не в нашу пользу.