Любовь - это когда..?

Бар. Даже неоново-синяя надпись над входом вызывала у Калеба неподдельный интерес. Желание посетить сие заведение появилось ещё давно, но сейчас, когда оно наконец-то в полной мере должно исполниться, появился лёгкий мандраж. В его представлении именно в таких местах собирались разного рода заговорщики, преступники и прочие личности с пониженной социальной ответственностью. Посмотреть на них в так сказать естественной среде обитаниях, а не на допросах Войда, было практически самоцелью. Ах, да, и приближающиеся течка. Думать об этом звере, подкрадывающемся в полной мере, абсолютно не хотелось. В единственной, очень старой книге, найденной в небольшой библиотеке центральной полиции, отведённой на литературу, а не документацию, было изложено, в максимально научных терминах, о половом созревании омег. Ещё лет с пятнадцати Калеба стали посещать так называемые тренировочные течки. Они были слабыми и легко гасились подавителями. Но буквально три месяца назад его настиг личный ад. По сравнению с предыдущими, эти были раз в сто сильней. Вспоминя те три дня, парень лишь обречённо вздыхает. За что ему эта омежья сущность? Потому, взяв пару дней отпуска, он и направляется в клуб. Где, как не здесь, искать пару на несколько ночей. Другое дело Винс. Его представления о клубах сводилось к толпе на веселе, выпивке и другим сомнительным развлечениям. От неоновых вывесок, разных форм, цветов и размеров, уже порядком подташнивало. А местные "серьёзные дяденьки" скорее весили своими напыщенно-солидными минами. Вечер пятницы, новые знакомые, пару коктейлей, комплиментов и вот очередной омежка ублажает его в далеко не чистом туалете. Подобный расклад вещей вот уже пару лет был не сломим, как имперский строй. Что, хоть и наскучило, но в отсутствие адекватных альтернатив, вполне устраивает Кавински. Многие его знакомые, лишь привычно закатывали глаза, видя с новой пассией. Даже очередной, яркий цвет волос или внезапно сменившийся стиль в одежде, уже не вызывали столько вопросов. Казалось бы, откуда столько озабоченность о чужом семейном положении? Ведь чуть ли не каждый, как самый озабоченный родитель, напоминал ему, что в его возрасте, некоторые заводят детей, а он, такой-сякой, не нагружает себя даже отношениями. Увы и ах, но Винсу похуй. Какая досада. –Здорово, крошка. Чего один и такой грустный? – рядом на стул приземляется не совсем трезвое тело в белой дутой куртке. Блондинчик жестом подзывает бармена и заказывает два коктейля. Здесь он уже пару часов, но за всё время это первый альфа, который сам подошёл. Не то чтобы Калеб был робкого десятка, он и сам пару раз попытался подкатить к понравившимся людям, но после пятого отказа энтузиазм поубавился. Музыка неприятно долбит по ушам, а пьяные тела вокруг раздражают всё сильнее. Бармен приносит напитки через пару минут. Калеб берёт запотевший стакан и немного отпивает через трубочку. Красная жидкость со льдом обжигает горло. – Калеб, – парень ставит пустой бокал на барную стойку и протягивает руку новому знакомому. План оказался изначально провальным, так что сейчас он был не против компании пьяного наблюдателя. Как говорится, на безрыбье и рак рыба. – Винс, – тянет парень, пожимая руку. – Раз мы друг другу понравились, предлагаю не тянуть резину. К тебе, ко мне? – быстро говорит Калеб, поджигая сигарету. Они вышли на улицу перекурить. И, только вдохнув свежего воздуха, парень ощутил, что течка вот-вот накроет его. – Ох, детка, ты, конечно, просто ахуительно пахнешь, но... – Кавински не успевает договорить, когда Калеб накрывает его губы поцелуем. Выдохнув сигаретный дым, он вдыхает чужой запах. В помещении он практически не чувствовался, лишь отдалённые отголоски чего-то древесного. Сейчас же, секретарь как будто находится в еловом лесу – так обволакивает терпкий аромат. Для удобства приходится наклониться и опереться на стену, прижав к ней альфу. – Хорошо, это весомый аргумент. – произносит Винс, тяжело дыша, когда они разрывают поцелуй. *** В квартиру они буквально ввалились. Начав целоваться ещё в лифте, и прервавшись, только чтобы Кавински, дрожащими руками открыл дверь. На секунду запал спадает. Приходится ждать, пока хозяин расправится с дверью. Но оказавшись внутри и услыша, как захлопывается дверь, Калеб нетерпеливо вздыхает. Неожиданно его притягивают сильные руки. Чужие губы покрывают поцелуями шею, оставляя несколько засосов. Куртка наблюдателя остаётся где-то на полу, сейчас это особо не волнует. Альфа снова впивается в его губы страстным поцелуем, исследует руками спину. Забавно, что именно ему приходится вставать на носочки. Наконец они проходят в спальню. Винс падает на кровать, утягивая Калеба за собой. Не медля стягивает штаны вместе с бельём и накрывает ладонью член, размазывая каплю предэякулята. Омега протяжно стонет, машинально раздвигая ноги, тянется за ещё одним поцелуем. Секунда, и чужое тело сильней придавливает его к кровати. Чужие руки задирают кофту, оглаживая талию, поднимаются выше. Полностью стаскивает последний элемент одежды и наконец пленит губы. Но Калеб тоже не пальцем деланный, перехватывает инициативу. Поцелуй выходит очень влажным и жарким. Наконец Кавински тоже отстраняется. Одежда быстро оказывается на полу. Наблюдатель устраивается между разведённых ног, оставляет засосы на груди, слыша лишь стоны удовольствия сверху. Чувствует, как тело Калеба извивается, стараясь прильнуть ближе к разгорячённой коже, а коготки оставляют полосы на спине. Аккуратно прихватывает губами кожу на плече, ближе к шее, на что слышит раздражённое шипение и угрожающий шёпот. – Укусишь – я тебе голову оторву, – омега протестующе завозился, стараясь закрыть уязвимое место. И откуда в нём ещё силы разговаривать? – Тихо, тихо – Кавински успокаивающе гладит его по голове и спускается поцелуями ниже. Собственное возбуждение Калеба с каждой секундой накрывало всё сильнее. Резко Винс меняет позу, сажая его на свои бёдра. Между половинок противно мокро. И подготовка проходит быстро. Сразу два пальца проникают без особых проблем, сразу начиная активно двигаться. Омега активно помахивает и дрожь пробивает всё его тело. Вскоре его снова подминают под себя, а пальцы покидают тело. Кавински отвлекается, чтобы достать презерватив из серебристой упаковки. Первый толчок, на пробу, выбивает из горла протяжный стон, который немного погодя сменяется на крик. Ждать сил больше не было и альфа сразу переключается на быстрый темп. *** – Почему нет? – истерически кричит Винс. – Смотри какой. – он протягивает Калебу небольшой кактус в глиняном горшочке. – Я ещё раз повторяю. Мне твои подарки не нужны. Тем более такие. – спокойно отвечает секретарь, даже несмотря на скромный презент. А как всё хорошо начиналось. На утро, после замечательно ночи, Кавински проснулся удивительно легко. Дома в напоминании остался лишь лёгкий шлейф сладковатого запаха. И всё вроде вернулось на круги своя, если бы не одно но. Через буквально неделю и к нему пришёл гон. Обычно этот период проходил легко. Только к списку обязательных дел на день добавлялся поход в бордель. А этот. Этот был не сравним ни с чем. Целых два дня, его колбасило так, что хотелось на стену лезть. И каждый раз, когда он закрывал глаза, сразу начинали всплывать образы. Тех огненных волос, жарких поцелуев, острых коготков. И запах, на секунду даже показалось, что вот он, стоит прямо перед ним, тот же течный, сладкий... Но стоило Винсу открыть глаза, как образ растворялся. Кажется, пора вызывать санитаров. После этого, поразмыслив, он точно решил найти секретаря во что бы то ни стало. И он нашёлся. Через третьих лиц, узнал офис, где тот работал и, как самый надоедливый сталкер, в тот же день ожидал возле входа. Не то чтобы он не знал во сколько заканчивается рабочая смена, просто на всякий случай. Для этого же он и зашёл в цветочный отдел эмпориума. Вот только все цветы там были откровенно так себе, только одинокий кактус ему и приглянулся, чем-то напомнив самого секретаря. – Ладно, просто скажи, что ты от меня хочешь? – через пару метров, Калеб всё же соизволил остановиться. – Э-э-э, – это застало Кавински врасплох, почему-то подобный вопрос остался где-то на задворках сознания. – Давай мутить?