This awkward moment

              Было как-то неловко. Ну а чего ещё ожидать от новогодней ночи в мегаполисе, где этот праздник давным-давно стал просто поводом потрясти перед друзьями своими ачивками и похвастаться списком достижений за прошедший год? У Чонгука ведь достижений особо не наблюдалось… И единственное, на что он сильно рассчитывал, могло вот-вот ускользнуть из рук, хотя он даже не осознавал. Чтобы стать лучшим повелителем в проекте «Голем», Чонгуку оставалось сделать лишь одно — обойти Шугу. И вот тут начиналось то, что Гук звал ебучим проклятием сахарка. Казалось, что проблем с этим не возникнет. Шуга был одним из первых, кто подключился к проекту «Голем», был из старого поколения магов первой волны, которые считали себя самыми умными первопроходцами и отказывались развиваться, а значит, молодой и предприимчивый новичок должен был легко его обойти. Вот только шесть месяцев попыток не давали никакого результата. Стоило только Чонгуку после целой бессонной ночи обогнать его на десяток очков и столкнуть с первой строчки, как Шуга в тот же день обходил его на целую сотню. И так повторялось каждые выходные. Чонгук уже начинал думать, что скоро с ума сойдет, гоняясь за этим парнем… или девушкой… или котом, кто бы там ни скрывался за коротким ником и аватаркой с рогатым котиком-чёртиком. А время подведения итогов года между тем неумолимо приближалось. Тридцать первого декабря, ровно в полночь по корейскому времени, сезон закроется, нельзя будет взять новые задания в счёт этого года, у него не останется шанса что-то предпринять. А это значило, что в последние дни придется поднажать. Когда оставалась всего неделя, Чонгук решил действовать. Написал Шуге. Он и сам не осознавал до конца чего именно хочет, действовал почти неосознанно. Они списались, начали общаться, немного друг друга узнали. И Чонгук сделал то, чего никак не ожидал — предложил встретить вместе новый год. А дальше случилось то, чего он не ожидал ещё больше. Шуга согласился, сказав, что свидание — отличный вариант для праздника, ведь он давненько ни с кем нормально не трахался. Стоило бы сразу насторожиться, прочитав такое. Но Чонгук наивно принял это за внезапное везение. Может, судьба сжалилась и решила под конец года подкинуть ему парня?! Или девушку. Или кота… Сокджин вон со своей девушкой так и познакомился — она откликнулась на его объявление в духе «Не хочу встречать праздник один», и ничего, три года счастливы вместе. Почему бы и ему не поплыть разок по причудливому течению этой непредсказуемой реки под названием Жизнь? Вот поэтому и было теперь так неловко. Всю дорогу Чонгук сидел в приложении «Голем». Поезд подземки мчался от одного жилого комплекса к другому, от одного безопасного купола с непрерывно очищающимся воздухом к другому, а его голем где-то там, снаружи, управляемый своим повелителем, помогал на стройке нового водоперерабатывающего сооружения. За труд снаружи давали больше очков. Вся работа там была очень сложной и опасной, големы быстрее выходили из строя и в любой момент могли просто разрушиться. Такой риск создатели проекта поощряли. И Чонгук очень надеялся отхватить побольше. Он возился до последнего. До упора. Стоя прямо под нужной дверью, заканчивал работу, чтобы сразу после зачисления очков нажать на кнопку звонка. Таков был коварный план. Чонгук наберёт очки, а Шуга не сможет, потому что будет занят свиданием. Разве не гениально?! Нажимая на кнопку, парень чуть не приплясывал на месте от волнения и восторга. Светился широкой улыбкой. И, кажется, открывший понял это немного неправильно. Темные зрачки сверкнули яркими вспышками, а губы растянулись в улыбке. Раншао. — Э, ты чего? Ты на меня залип сейчас? — Зафиксировался. — Бля. Какого хрена, мы ж даже не знакомы, как ты вообще посмел? — Это невольно получается, — пожал плечами раншао. — И сколько у тебя это обычно длится? День? Месяц? Год? — Не знаю, это в первый раз. — Твою ж… Чонгук вздохнул, понимая, что вляпался в какое-то очень сомнительное дело. Телефон в кармане тренькнул оповещением — пришла плата за выполненную миссию от «Голема». Раншао проморгался — из темных зрачков окончательно исчез перламутровый блеск. Лучше б это всё же оказался кот — с разумными котами хоть в карты поиграть можно. Раншао в их век были самой малочисленной расой, настолько, что это был первый, кого Чонгук видел вживую так близко. Они мало отличались от других рас людей на первый взгляд, разве что характерные темные пятна на лбу и тыльной стороне ладони, часто напоминающие серп полумесяца. Но всё же имелись особые черты, делавшие их желанными партнёрами для почти всех вокруг. Поговаривали, что их магия просто с ума сводит, а потому невозможно найти любовников лучше. И вот на такого парня Чонгук умудрился нарваться, придя на полушутливое «свидание». Неловко. Впрочем, оставалась ещё одна крооохотная надежда. — Мне нужен Шуга, он здесь живёт? — натянуто улыбнулся Чонгук. — Это я, — конечно же, ответил раншао, шире открывая дверь и жестом приглашая проходить. — Можешь звать просто Юнги. Если любишь ласковые прозвища: согласен на котика, медвежонок — окей, львёнок — круто, другие животные — по договоренности, еда — сразу нет, за сахарка, сладкого или подобное могу и побить. — А я Чонгук, — пробормотал парень слегка удрученно, снимая кроссовки на серой плитке и осторожно ступая на паркет. — Хотя мама звала меня — Лампочка… потому что я светился, когда сильно радовался. — Да, я заметил, когда открыл. — Нет, не так. По-настоящему. Я чиансе, у нас кончики волос светятся от избытка гормонов счастья, как оптоволокно в светильниках. Повесив куртку, Чонгук почти с опаской оглянулся. Раншао стоял в широкой арке двери, подперев стену плечом, и ждал. Невысокий, стройный и довольно симпатичный. Откровенно говоря, не такой, в кого влюбляются с первого взгляда, но, раз уж он… из этих… шикарному любовнику ведь принято накидывать пару баллов, так что твердая девятка. Вот поэтому он и не отказался от своего плана, остался в гостях. А дальше были отличная музыка, отличное вино, отличный ужин и, пропади оно всё пропадом, просто бесподобное общение, с которым не могло сравниться, кажется, ничто в его прошлой жизни. Даже игры в преферанс с разумными котами! Вот поэтому и стало неловко. Вот поэтому он и не знал, куда себя деть, когда понял, что они плавно переместились из-за стола на узкий диван, обитый потёртым синим бархатом. За спиной было огромное круглое сегментное окно и полка со множеством цветов в горшках. Небо то и дело переливалось от разноцветных салютов. Под ногами ерзал полосатый вязаный коврик. Юнги допивал свое пиво, неотрывно смотрел в экран телевизора, похоже, даже не присматриваясь к идущим там клипам, и заканчивал рассказывать странную историю, случившуюся с его первым големом. И было как-то неловко. — Честно говоря, я был уверен, что ты девушка, — вдруг сказал Юнги, глядя на экран, где танцевал артист в причудливом наряде, справа — строгий мужской костюм с пиджаком, слева — сексуальное красное платье до колена. — Куки. Это же печенька? Я был просто на сто процентов уверен… — Так ты и правда поэтому согласился встретиться? — выдавил Чонгук, от неловкости аж вжимаясь в спинку дивана. — Надеялся перепихнуться? — Нет, — совершенно спокойно и как будто бы честно ответил Юнги, а потом скосил на своего гостя странный взгляд. — Перепихнуться я понадеялся, когда узнал правду. Я гей. Чонгук сглотнул, чувствуя, как от волны жара аж шея испариной покрылась. Так стыдно и неловко ему не было уже очень давно. Даже когда с позором чуть не провалил экзамен по истории на первом курсе, неправильно прочитав римскую цифру в билете и начав рассказывать не про тот век. — Ну… Вообще-то я тоже… но я с первым встречным не сплю! — А я и правда первый, — улыбнулся Юнги, допил свое пиво и отставил пустую бутылку на полку с цветами. — Так что, может, сделаешь исключение? — Чего? — Говорю, может, ради праздничка сделаешь исключение? — усмехнулся Юнги, приближаясь и смотря в упор. Черный полумесяц на его лбу зазывающе перелился перламутром. — А то, боюсь, я могу и не устоять перед этими красивыми глазами… которые отражаются сейчас в твоих испуганных глазах. — Даже не знаю, — выдавил Чонгук, отстраняясь и всеми силами притворяясь, что это он всегда так сидит, почти горизонтально. — Может, любовник ты и классный, но флиртуешь хреново. Да, он с самого начала был готов к такому развитию. Да, он даже хотел чего-то эдакого под новый год. Да, он морально и физически готовился, хотя и предпочитал даже перед самим собой делать вид, что того часа, проведенного в ванной, не было. Но раншао… у их сексуальности была и неприятная сторона — им нужно было много. Очень много. Они не любили заводить серьезные отношения, перебирали партнёров, как модница юбочки, легко сходились с кем угодно и так же легко расходились. Они были желанными любовниками… но на один раз. А хотя… зафиксировавшийся на ком-то раншао обычно налево не ходил, просто не хотел никого другого. По крайней мере, так говорили. — Ты такой красивый, Чонгук, — улыбнулся Юнги как-то очень мягко и нежно, как будто у них за плечами был не один приятный вечер, а целые годы. И вот от этого щеки просто вспыхнули обжигающим смущением. — Лучше даже, чем Венера Милосская. Знаешь, почему? — У меня руки есть? — усмехнулся Чонгук, нелепо поджимая плечи, когда его челки осторожно коснулись чужие пальцы. — Нет. Ты — живой и с каждым днем становишься все прекрасней и прекрасней. А Венера — нет. — Это звучало бы чертовски мило, если б мы были знакомы хотя бы пару лет. — Ну так я тебя даже больше пары лет знаю. Мы вообще-то в одном колледже учились. Я был на последнем курсе, когда ты поступил. — Юнги тихо рассмеялся, видя неподдельную растерянность на лице собеседника. — Вряд ли ты помнишь необщительного и слишком занятого дипломной работой студента-ботаника. Зато я помню, что каждый раз поглядывал, когда вы с другом проходили мимо нашего ботанического сада. У тебя была куртка с классными нашивками из супергеройских мультиков, жёлтые кроссовки с синими шнурками и потрёпанный рюкзак. — Ну да, точно… — Чонгук как бы между делом повернул голову и посмотрел на папоротник, почти касающийся его плеча одной длинной веточкой. Ясно, откуда столько зелени в комнате. Фанат ботаники. — Этот рюкзак не пережил первые каникулы, пришлось заменить. — Да, знаю. На следующий год я несколько раз видел тебя, потому что подрабатывал в городской библиотеке. На втором курсе ты заметно возмужал. Я даже всерьез подумывал пригласить на свидание. — О как… не припоминаю, чтобы видел тебя там, — пробормотал Чонгук, теребя уголок подушки. — Но звучит довольно очаровательно. Тайный поклонник — библиотекарь. Отличная завязка для кровавого триллера. — А этой весной я случайно встретился с тобой в метро. Чонгук замер и медленно перевел взгляд, когда понял, что Юнги замолчал и лишь перебирает прядки его волос. — И?.. — Я хотел подойти и заговорить, но ты был занят — управлял големом, который в тот момент помогал на какой-то стройке. — Юнги приблизился ещё, коснувшись кончиком носа щеки. Чонгук содрогнулся от мурашек, но отстраняться дальше не стал. Не захотел. — Я не люблю мешать в таких важных делах, так что не рискнул. Но… я постарался высмотреть твой ник. И каково же было мое удивление, когда именно этот ник стал преследовать меня вскоре в топе проекта! — О, я много сил и времени положил, чтобы угнаться за твоими результатами, — протянул Чонгук, щурясь. — Да, мне стоило прилагать столько же, чтобы угнаться за тобой. Но, похоже, я везунчик. Он улыбнулся и осторожно попробовал поцеловать мягкие губы. А не встретив ни капли сопротивления, добавил напора, углубил поцелуй и даже положил руку на бедро Чонгука. На секунду парень перестал дышать, а потом с его губ сорвался удивлённый вздох — шок отпустил, и разум осознал, что происходит. Юнги придвигался ближе и ближе, поцелуи становились глубже и напористее. А после случилось то, чего Чонгук не предвидел — он сам вцепился пальцами в ворот рубашки Юнги, как будто боялся отпустить от себя. У раншао была и ещё одна особенность. Они имели всех, а их не имел никто. Говорили, это физически опасно и без травмы не обойдется. Чонгук не знал, насколько правдивы подобные сплетни, но жопой чувствовал, что жопа эта самая сегодня получит по полной в любом случае. Под футболку ему скользнули теплые руки, и Чонгук улыбнулся, ерзая на подушках в предвкушении. От возбуждения уже пробирала дрожь. Магия и правда затуманивала разум — далеко не столько он выпил вина, чтобы таять от лёгких ласк и чувствовать себя оплавленным воском под напором жаркого огня. Когда Юнги уверенно стащил с него рубашку, покрывая грудь короткими поцелуями, Чонгук понял, что все сомнения остались позади. Больше в нём не было ни стыда, ни страха. Было только затапливающее, как лава, желание. Вожделение. Оно было где-то на грани разума и инстинкта. Чонгук едва осознавал, что делает, осознавал лишь, что неожиданная нежность укутывает его с головы до ног, обещая заботу и ласку. Слегка отстранившись и глядя в лицо, Чонгук расстегнул молнию на его джинсах, стаскивая. Поглаживал нетерпеливо пах, приглашая всем телом. Тяжело дышащий Юнги усмехнулся, а после ненавязчиво и ловко заставил перевернуться. Чонгук даже не сразу осознал, как уткнулся носом в подушку, но вместо возмущения только послушно встал на колени. Затаив дыхание и боясь сделать лишнее движение, он ждал самого главного. Мутным взглядом смотря на папоротник, тонул в водовороте мыслей и ощущений, и совершенно не следил за текущими минутами. Ласковые прикосновения и ласковый шепот, нежные движения и нежные слова, сладкие поцелуи и сладкое томление в груди. Юнги в самом деле сводил с ума. Ощутив его в себе, Чонгук стиснул подушку, прикусив губу. Успел на крохотную долю секунды испугаться. Но Юнги двигался так осторожно и плавно, а магия раншао так упоительно убаюкивала боль, что страх испарился раньше, чем Чонгук успел его осознать. Он понимал — Юнги не хочет сделать ему больно, но Чонгук ловил себя на мысли, что готов испытать эту боль вместе с ним. Движения Юнги становились быстрее и увереннее, и вскоре Чонгук забыл всё на свете. Его словно смыло и поглотило гигантское тёплое цунами. И в тот момент, когда волна достигшего апогея наслаждения прокатилась по его телу, Чонгук забыл себя, став просто частью этой волны. Все кончилось. Он открыл глаза и медленно сел, переводя дыхание. Загривка коснулся ещё один нежный поцелуй — и по влажной спине снова пробежали мурашки. Юнги как ни в чём не бывало перебирал его волосы, будто пытался порядок навести. Улыбался и беззаботно мычал под нос мелодию песни, что крутили по телевизору. Чонгук мельком подумал, что мог бы просидеть так не один час, любуясь разноцветными искорками на черном небе и просто растворяясь в умиротворении. Всё же магия раншао и правда оказалась необыкновенной… и плевать, насколько дурные мысли занимали его голову несколько минут назад. Цунами блаженства? Рай на диване? Ощутить какую-то там боль вместе с ним? Плевать. — Вы тут всё? Звиняйте, терпеть больше не могу, я чая напился, отлить пора. Чонгук недоуменно оглянулся через плечо, похолодев с головы до пят. Из неприметной белой двери в углу выскользнул высокий парень в пёстром свитере, неспешно прошёл через комнату, шаркая тапками, и скрылся за другой дверью. — Твою ж… — пробормотал Чонгук, в панике одеваясь. — Почему ты не сказал, что не один живёшь? Кто это? — Парень мой, — пожал плечами Юнги. Повисла тишина, и из ванной послышалось знакомое всем журчание. Судя по нему, терпел парень и правда долго. — Я раншао, мне крайне необходимо бурную сексуальную жизнь вести, а я, как уже говорил, необщительный, так что… — Так что не рассказал даже, что у тебя есть парень, который ещё и в соседней комнате сидит?! — Нда, неловко вышло, — покивал Юнги, а потом улыбнулся: — Но ты вон согласился со мной встретиться и переспать, чтобы просто обойти в топе «Голема», тоже не очень-то круто. — Ты что, ещё и мысли читаешь? — в ужасе поджал плечи Чонгук, снова бросаясь от холода испуга к жару стыда. — Нет, но догадался, с какого перепугу ты мне написал за неделю до конца года. В тот момент Чонгук понял, что раньше даже и не знал толком, что такое неловко. У него как будто диван под задницей разверзся, казалось, он летит куда-то в бездонную пропасть, задыхаясь в сгущающейся темноте. И случившееся наслаждение уже чудилось настолько давним, далёким, почти недосягаемым и забытым… — У вас пожрать чего осталось? — Сам, блин, в холодильник сунься, — вздохнул Юнги, исподлобья глядя на вновь показавшегося парня. — Гук, это… Тэхён. Он мой парень, но у нас свободные отношения, можешь не обращать на него внимание. — Свободные. Я позволяю ему меня иметь, чтобы не платить за съём комнаты в его квартире, — пояснил Тэхён, открывая холодильник и с интересом осматривая убранные остатки романтического ужина. — Но это не значит, что у меня нет права голоса. Имей в виду — я ещё хорошенько тебя изучу и подумаю, одобряю ли я твою кандидатуру… — Кандидатуру на что? — На роль второго парня. — Тэхён, — снова вздохнул Юнги, потирая переносицу. — Ты же знаешь ситуацию. Поверь, если вдруг Чонгук согласится со мной встречаться, с тобой я спать больше не буду. — Ммм, это мы ещё посмотрим, — беззаботно протянул Тэхён, высыпая в миску к пряным куриным крылышкам помидорки черри, фаршированные грибы и яблочные дольки во фритюре. — Время покажет, как говорится. Ты всё же раншао, мало кто с твоими запросами справится в одну жопу. — Тэхён… — Чо? Тэхён последние пару часов по твоей просьбе твоим големчикам очки добывал, чтоб обойти этого умника, — усмехнулся парень, наливая молока в кружку с забавными роботами. — Так что тоже заслужил немного похвалы. — Обошел? — вдруг изменился в лице Юнги. Зажглась совершенно новая, почти демоническая улыбка. — На тридцать очков. Юнги глянул на висящие на стене стеклянные часы. До полуночи оставалось пять минут, чудовищно мало времени, чтобы что-то успеть предпринять. А значит — исход года был решён. — Молодчина, — довольно усмехнулся Юнги. — Можешь взять себе лишнюю пироженку за мой счёт. Чонгук потерянно вздохнул. Он не мог злиться. Он даже разочарования уже толком не чувствовал, это ведь была та самая яма, о которой вечно мама говорила, яма, которую не стоит рыть другому. Юнги честно защищался в их ставшем не совсем честным бою. И можно было лишь восхититься проницательностью и предприимчивостью, которой он всё же не ожидал от повелителя первой волны. Такой человек в любой ситуации не пропадет. Даже понятно становилось, почему Тэхён отказался сразу место уступить — да за Юнги ещё и побороться можно было! С таким парнем наверняка чувствуешь себя уверенным в будущем, где тебя обеспечат и жареной курочкой, и горячим сексом, и поводами прыгать выше собственной головы, стремясь к большему. Ну вот, снова дурацкие мысли. Да и плевать… — Юнги! — перебил Чонгук, влезая в вялые препирательства сожителей. Тот оглянулся, моментально забив на Тэхёна и его заботы. — Я хочу с тобой встречаться. — Оу… надеюсь, не для того, чтобы взломать и удалить мой аккаунт в «Големе»? — Нет, — нахмурился Чонгук, мотнув головой, — хотя идея потрясная, я подумаю. Нет. Ты ведь зафиксировался на мне, а значит, всё равно будешь думать только обо мне в ближайшие недели или месяцы… а может, и всю жизнь. Хочу быть рядом всё это время и воспользоваться им по полной программе. — У тебя волосы светились, пока мы были вместе. Это мило. — Чего?.. — Как пожелаешь, — улыбнулся Юнги, ласково касаясь ладонью его щеки. Черный серп на руке блеснул перламутром. — Но приз делить я всё равно не буду. — Да брось, в следующем году я тебя сделаю! И, вот увидишь, приз будет намного круче, ты слюнями от зависти захлебнешься! — Чонгукки, на стройках даже три голема не могут взять столько очков, сколько один — в ботаническом музее или «Саду восстановления живой флоры». Наука, помогающая восстановить загубленную природу, вот вершина эволюции и топов. — Готов поспорить? — Готов поставить всех своих големов. — Ну вот и посмотрим, как твои тонкорукие големы-ботаники через год будут доставлять запчасти и топливо для машин на стройки очищающих баз! — Посмотрим, только на кое-что совсем другое… — Чего?.. — между тем прошептал Тэхён, отчаянно не веря собственным ушам и не находя сил открыть дверь в свою комнатку. — Зафиксировался? На этом вот неотесанном куске самодовольства? Да как я с ним уживаться-то буду, э?!