Он останется

Да, без сомнения. Показатель силы любви – это то, что мы готовы сделать ради любимого, то, на что мы готовы ради него пойти. Леголас никогда не считал иначе. А ещё он знал, что ради него Арагорн пошёл бы на что угодно. И он ничего не отвечал, когда после смерти Арагорна ему задавали вопросы о том, что мог бы сделать он сам, на что он мог бы решиться. «Смог бы ты умереть вместе с ним, отказавшись от вечной жизни? Ты готов был бы умереть ради него?» Леголас молчал и тогда ему говорили что-то вроде: «Я понимаю, если нет. Эта жертва слишком уж огромна. Никто не виноват, что люди не бессмертны». Леголас продолжал молчать; он не хотел, не собирался объяснять, какой величины была его любовь, как не собирался он и умирать. Совсем скоро на построенном им корабле он отправится в Валинор; да, Леголас собирался оставить Средиземье и жить дальше. Помня о том, что Арагорн сделал бы для него всё. Несомненно, Арагорн забыл бы хоть весь мир, если б только это понадобилось Леголасу; эльф был его сокровищем, желанным до помрачения ума и опьяняющим до головокружения. Его способности следопыта, сила воина, власть короля – всё было в распоряжении Леголаса. «Ты… и мой?» – часто повторял ему Арагорн, и при этом он будто действительно был не в состоянии отвести от него глаз. – «Если ты мой, значит, у меня есть всё. И никому не повезло так, как мне». Более всего остального Арагорн хотел, чтобы Леголас был счастлив, и безусловно, он был бы удовлетворён, даже если бы не сам он являлся источником этого счастья; но всё же именно он делал такими особенными его дни. Всё началось во время путешествия Братства, и потому даже те, разумеется, трудные для всех времена для Леголаса были не только трудными, но и счастливыми тоже. Однажды после смерти Арагорна Леголас отправился в те места, по которым путешествовало Братство, и, пока он был там, всё вокруг казалось ему опустевшим, каким-то неестественно тихим; прошлое ускользало оттуда, и Леголас не мог ничего изменить, и эта тишина вокруг него разрывала ему сердце. И он звал Арагорна. Он закричал его имя от безвыходности, думая, что, может быть, если он позовёт, то тот окажется здесь, – разве может не оказаться? Как хотелось ему, забывшись, положиться лишь на эту абсолютно безумную веру в чудо. Только Арагорн мог бы утешить его. Даже когда Леголас ничего не говорил ему о своих тревогах – просто прижимался, просто обнимал, да, желая найти в этом и утешение тоже, но всё же не проявляя открыто своей взволнованности, тот всё равно чувствовал что-то и начинал так заботливо, так ласково гладить его по спине – и тоже ничего не говоря. Арагорн больше никогда не сделает этого, и насколько же больно Леголасу было думать о том, что… больше никогда. Он может слышать, видеть, чувствовать, жить, а Арагорн – нет. Его нет. Где он? Разве может Леголас быть один, без него? «Я скучаю по тебе так сильно. Я теперь один. Всегда на холодном ветру». Арагорн защитил бы его от всего, он убил бы любого, кто попытался бы прикоснуться к его эльфу без позволения; но Арагорну не нужно было беспокоиться, где бы он ни находился теперь. Леголас сам убьёт того, кто сделает это. Даже если у него останется совсем немного сил. Эльфы слабеют от тоски и в конце концов не выдерживают её; и как часто хотелось Леголасу просто лечь на постель и подчиниться своему горю, соединиться с этой печалью, которая его уничтожит, просто больше не сопротивляться. Как легко было бы просто… умереть. Леголас думал об этом, почти смеясь. И как только кто-то может называть смерть жертвой, когда самое простое, что он мог бы сделать сейчас, – это умереть? Когда это оставление вечной жизни спасло бы его от боли, оцепившей всё у него внутри? Умереть ради кого-то – нет, это отнюдь не самое трудное. Жить, когда в твоём бессмертии больше нет жизни, – вот что тяжелее всего. И чем сильнее мы были счастливы, тем непереносимее будет боль; боль – это плата. Всё ещё живя, мы оплачиваем то, что в нашей жизни был кто-то, кто так сильно любил нас, и кого так невероятно сильно любили мы. А показатель силы любви – это то, что мы готовы сделать ради любимого, то, на что мы готовы ради него пойти. И хоть бессмертие Леголаса было для него теперь мучительнее любой смерти, он собирался выстоять. Он останется жить, и однажды он найдёт новые смыслы; хорошие дни когда-то придут к нему снова – Леголас будет ждать их. И он будет жить. Потому что более всего остального Арагорн хотел, чтобы он был счастлив.