Эмоции.

Выдох — сердце пропускает удар — задержка дыхания — погружение. Погружение с головой в такой омут, из которого, кажется, целым уже не выберешься. Страх, боль, обида, одиночество — эти слова моментально теряют какой-либо смысл, пока Мичидзо здесь. Это его дом, его родные люди, какими бы они ни были. Это мафия. Пока он здесь, ему не страшно ничего, он силен и независим, и уж точно может за себя постоять: как в обычной словестной перепалке — его острому языку можно позавидовать — так и в драке, без разницы, вооружён он или нет. Выход на поверхность — вдох — пульс постепенно приходит в норму. Здесь же, — на поверхности — Мичидзо слаб, уязвим, обижен. Ему страшно. Страшно неописуемо, будто вышел на тонкий лёд и осторожно скользит по нему, медленно приближаясь к центру, приближаясь к хрупкой части, без возможности обернуться, пойти назад или позвать на помощь. Грязный, поношенный пластырь валяется на полу, расплываясь—растекаясь—размазываясь из-за расфокусированности взгляда ярким пятном на белоснежном кафеле. Теперь он безоружен. Беззащитный, он не чувствует себя в безопасности в собственной квартире, страх поедает его целиком и полностью, заглатывая вместе с роем несвязных мыслей. Зеркало. Отражение. Отвращение к самому себе, к своему существованию, к тому, чего он добивался всю свою сознательную жизнь, внедряясь под эгидой Ищеек в мафию с целью получения и передачи некой важной информации и скором предательстве. Ему некомфортно в Ищейках. Он зажат, робок, тих — все качества ему навязала организация, при неповиновении и проявлении характера наказывающая телесно, словно провинившегося пса. Ищеек больше нет — ни в Японии, ни в мире, ни в его жизни. Мичидзо не помнит, какое из состояний было изначально его личностью. Он слаб? Силен? Плаксив? Агрессивен? Задирист? Непонятно. Странно. Снова страшно. Снова зеркало, реальность, отражение. Страх проходит. Ненависть тоже. Чувств не осталось больше. Слезы выплаканы, мысли ясны: поток несвязанностей стих, глаза повествуют о чистоте душевной. Душевной? Постойте, у него есть Душа? Не смешите, прошу. Даже если душа его есть, то и она, и его глаза, и его сердце черны и чёрствы ко всему, но верны и внимательны к Мафии. И Тачихара не просто умрёт за Мафию, будет жить ради неё, её благополучия и спокойствия. Ах, сколько невинных людей он успел погубить во имя Неё, а сколько таких же ему ещё предстоит погубить. Маленький, бедный, наивный Мичидзо, зря ты ввязался во все это. Ты ведь даже не представляешь, что самая первая душа из всех твоих жертв — твоя собственная. И ничего помимо твоей крови не смоет с твоих рук грехи твои. Проповедь? Признание? Принятие.