Пиршество. Ужин с лисой

Глава клана Наито и кицунэ договорились. Они вышли из его дома, окончив разговор, разошлись по домам. Им нужно было выспаться перед встречей с ёкаями. Утром направились к пещере. Он проводил её до входа, внутрь она пошла сама. Тьма. Беспросветная, полная темнота. Она одна. Тяжело дыша, открыла глаза. Такао уже не было рядом, даже издали его не видать. От мира снаружи доходил лишь слабый свет, касавшийся близ лежавших камней под ногами. Светящиеся кристаллы пугали и впечатляли одновременно. Подсвеченные лазурным светом, они устрашали количеством и опасностью. Вострые бездушные каменные колья словно смотрели на неё в ответ. Боковым зрением Мэй уловила движение под потолком. От страха лисица-оборотень забыла, как дышать. Нечёткий силуэт не спеша сполз по стене. Движение, но ни малейшего звука. «Галлюцинация?» – немного обрадованно подумала лисичка, ведь воздействие яда казалось ей понятнее, чем то, что предстало перед ней. Два светящихся опала уставились на неё. Более кромешный мрак не позволил разглядеть. Но и этого было достаточно, чтобы молча начать молиться всем богам, что только приходили на ум. Яркие клыки раскрылись в улыбке настолько широкой, что танцовщица, до этого стоявшая ровно на месте, ни разу не шелохнувшись, упала на копчик. Хотела было броситься обратно к выходу, но слабый свет позади неё померк. Ей достаточно было ощутить дыхание огромного чудища на своей шее, чтобы застолбенеть, а после задрожать всем телом. Мэй не решалась посмотреть ни вперёд, ни назад. Она боялась подступавших к ней фигур, всё явнее вырисовывавшихся из темноты. Она уж хотела было зажмурить глаза, но ей насильно их открыл один из монстров, окружавших её. Огромный пёс с изуродованной головой и иссохшим, но сильным телом, облачённом в старую крестьянскую одежду – Инугами. Разинув пасть с гнилыми клыками, он уже было хотел укусить юную девушку, но та, обернувшись лисицей, вынырнула из-под него и помчалась ко входу. Тот был завален камнями. Изловчившись, она ускользнула от парочки ёкаев, напоминавших лису и тануки, получив от них лишь короткие, но глубокие шрамы. Все пути были закрыты. Даже колодец был намертво заперт. Наконец-то до Мэй дошло – никаких переговоров не будет. Они уже состоялись без неё. Она – обменная монета. Она – ужин для этих чудовищ. Чудища загнали её в угол, обступили со всех сторон. Абсолютно беззащитная, слабая и бесполезная для них, она могла лишь наблюдать за тем, как недоброжелатели смаковали от предвкушения каждую слюнку, стекавшую из их пастей. Большой пёс напал первым. С размаху он воткнулся в плечо лисицы и вкусил её крови. Агония сводила с ума настолько, что гейша обращалась попеременно то в человека, то в лису. Настал долгожданный пир. Нежнейшие куски плоти во рту, на руках, густая, медленно остывающая кровь на подобии лиц и рук ёкаев. Вкуснейшая лисятина, которую когда-либо ела Сино-Одори, оставляла следы на клыках и дивный аромат после себя. Запах ржавчины впитался в каждую впадинку, в каждый камушек. Он пропитал собой всю гору и всех её обитателей. Они не жалели лисичку – нещадно отгрызали от неё куски, душили, если хотели мяско сделать пожёстче, и выжидали, пока она подуспокоится, чтобы втиснуть свои зубы в обмякшую плоть, которая после укуса вновь становилась твёрдой. Вся её одежда окрасилась в багровый цвет. Кто-то из них хотел потом помыть её одежду, дабы использовать в своих целях, но господин Инугами настолько зверски пожирал кицунэ, что грязные куски ткани не годились даже в качестве салфеток и марлей. Нежнейшие дорогие шелка были безвозвратно и бесповоротно испорчены. В ход шли и когти – они царапали её, нащупывали и резко вырывали органы прямо из тела молодой девы, окропляя крупными каплями крови фарфор её кожи. Сердце они не трогали, боясь гнева Инугами. А тот хотел долго мучать несчастную. Поэтому он оставил верхнюю часть тела и позвоночник в самую последнюю очередь. Они громко хрустели каждой косточкой, умело растягивая удовольствие – не повреждая костный мозг. Инугами выполнил то, что от него требовали его хозяева – устранил лисицу, поработил сородичей из окрестностей, к тому же полакомился и позабавился знатно. Их жертва того стоила. Их заставили под страхом смерти замучать любимую собаку, убить её, а после приказать ей убить последнюю кицунэ. Как жаль, что только рейки и они знали, что озлобленный дух некогда дружелюбного существа в любом случае съел бы сначала своих добрых хозяев, и только потом приступил бы к своей миссии. Цепные псы привратника очень постарались, чтобы всё прошло гладко и именно так, как они и задумали. К рассвету крики не то замученной лисицы, не то несчастной девушки, утонули во мгле. Гирляндой по всей пещере были обвешаны внутренности лисицы. Кишки, словно праздничные украшения, сохли на её стенах, свисали с выступавших камней и сталагмитов. Жуткое зрелище. Но ниндзя быстро привыкли. Чувство вины не для них. Их главная и основная цель жизни – работа. А демонам было не до них. Не мешают – пусть живут себе дальше.