Сотня: Перезагрузка. Часть 2. Отмотать назад

«Как скоро ты сможешь подготовить эту штуку к полету?» Рейвен, работала над этим все дни напролет, привыкнув, что находится здесь в одиночестве, поэтому, услышав голос Эбби, девушка вздрогнула от неожиданности, когда женщина, в сопровождении своего мужа вошла внутрь. Подняв глаза от своей работы и увидев, насколько они были напряжены, глядя на нее, девушка почувствовала себя немного неловко. «Ну, я все еще пытаюсь собрать детали, чтобы сделать регулятор давления, так как тот, который вы мне дали, не работает, а другой испорчен. Но это ведь не проблема, верно? У меня на это есть еще два дня». Пара обеспокоенно переглянулась, что не пропустила молодой механик и ей совсем не понравилось то, что пришло ей в голову. Посмотрев на нее, Эбби с надеждой спросила: «Мы можем начать твой спуск без этой детали?» «Нет, мы не можем, Эбби», — покачав головой, ответил Джейк. — «Без регулятора давления Рейвен погибнет еще до того, как коснется земли». Было очевидно, что что-то должно было случиться что-то серьезное, чтобы эти двое сейчас находились здесь вместе, выглядя при этом так, словно их мир только что рухнул и им нужна последняя надежда, за которую можно ухватиться, Рейвен была уверена, что это должно быть было связано с Кларк. Она единственная, кто мог вызвать у Гриффинов такую реакцию. «Что изменилось со вчерашнего дня? Что случилось с Кларк?» Казалось, Эбби сдерживала рыдания и у Рейвен кровь застыла в жилах. Это было плохо. «Мы только что были в диспетчерской, когда на браслете Кларк пропал сигнал. Мы не знаем, что с ней случилось», — сказал Джейк с комом в горле при мысли о том, что с его малышкой может случиться что-то плохое. Все было именно так, как она боялась, но молодая девушка-механик не зря была королевой скепсиса. Она ни за что не поверит, что потеряла свою лучшую подругу только из-за какого-то дурацкого браслета. Кларк была крепкой, как гвоздь, она бы не сдалась так просто. Если и был кто-то, кто, по мнению Рейвен, мог пережить подобное приключение, так это блондинка. И она отказывалась думать по-другому. «Это ничего не значит, верно? Вероятно, она сняла его, как и все остальные некоторое время назад. Это не значит, что с ней случилось что-то плохое, она, вероятно, пытается связаться с нами. Вот и все». «Мы этого не знаем!» — крикнула Эбби, потеряв контроль над своими эмоциями и слезы потекли по ее лицу. — «Это была первая потеря сигнала за неделю, так что мы не знаем, что с ней случилось. Вот почему нам нужен этот шаттл. Я не могу больше ждать, чтобы узнать, что моя дочь жива и в безопасности! Я не могу…» Не в состоянии закончить, женщина просто уткнулась в грудь своего мужа и издала душераздирающий всхлип и Рейвен стало жаль, что она не починила капсулу. Если бы она получила регулятор, хороший, работающий, все было бы очень быстро решено. В то же время Джейк пытался быть сильным ради своей жены, потому что знал, что если позволит себе думать о худшем, то просто сдастся здесь и сейчас. Когда Эбби снова взяла себя в руки, мужчина, наконец, перевел свое внимание, посмотрев на лучшую подругу своей дочери и спросил нахмурившись: «Это значит, регулятор, который я тебе дал, не сработал? А второй?» «Ага, меня это тоже достало. Один из них я пыталась подключить к серверу и чуть не закоротила всю систему, что было бы крайне плохо. И другой, который дал мне Синклер, тоже не заработал. Я пыталась, но ничего не вышло. Если мы не получим эту деталь сегодня, мы застрянем здесь. Мне очень жаль». Подойдя к своей жене, Джейк заключил ее в объятия, прежде чем мягко заговорил с ней: «Рейвен и я найдем способ все починить, хорошо? Мы найдем регулятор. Я хочу услышать голос Кларк так же сильно, как и ты, но сейчас волнение никому не поможет, тем более ей. Я хочу, чтобы ты отправилась в медотсек и проверила своих пациентов, которые нуждаются в тебе. Мэри и Питер сделали все, что могли, присматривая за ними, но они — это не ты. Эти люди нуждаются в тебе больше, чем Кларк или Рейвен сейчас. Ты сделаешь это для меня, любимая?» Эбби знала, что ее муж прав, но не смогла сдержать вздоха, покачав головой. «Я не знаю, смогу ли я сосредоточиться, думая, что моя дочь мертва, Джейк. И я не смогу перестать думать об этом, пока не услышу от нее, что с ней все в порядке». «Я знаю, я тоже. Но ты должна поверить, что так и есть. Это то, что я делаю сейчас, потому что если я не поверю, что с ней все в порядке, если я хотя-бы на одну секунду подумаю, что ее нет, я могу просто сойти с ума. Мы должны жить надеждой, любовь моя. Мы должны это сделать, ради нее. Рейвен и я подготовим капсулу к полету». Подняв глаза на мужа и увидев в его глазах ту же муку, которая, она была уверена, отражали ее собственные, Эбби могла только согласиться с его предложением. Она не механик и ее паника не заставила бы все работать быстрее. На самом деле, это могло быть скорее вредно, чем полезно, поэтому женщина кивнула, показывая мужу, что она сделает, как он сказал. Джейк наградил ее улыбкой и целомудренным, любящим поцелуем, прежде чем прислониться лбами друг к другу, черпая силы друг у друга в этот момент боли и страха из-за того, что может случиться с самым дорогим человеком в их жизни. Рейвен отвернулась, чтобы дать паре немного уединения, понимая, что это был их момент и ей было слишком неловко быть частью этого. Тем не менее, слушая их и то, как они относились друг к другу, она не могла не пожелать, чтобы в ее жизни был кто-то, кто чувствовал бы к ней то же, что Джейк и Эбби чувствовали друг к другу. Кто-то, с кем она могла бы разделить хорошие и трудные времена, зная, что он рядом с ней, потому что действительно любит ее. Да, она была самопровозглашенной Королевой Отрицания, но она не была глупой и всегда знала, что то, что у нее было с Финном, и близко не было чем-то подобным. Их отношения не были чем-то страстным, или глубоким, ни у одного их них никогда не перехватывало дыхание при виде друг друга. Они никогда не чувствовали, что были родственными душами друг для друга. Их любовь была более знакомой, рожденной из потребности быть рядом друг с другом. И на один короткий миг Рейвен пришлось признать, что она хотела большего. Увидев такую пару, как Джейк и Эбби, даже Кейна и Келли, она поняла, что хочет большего. Тишина, воцарившаяся между тремя людьми, была прервана вызовом оживших динамиков: «Инженер Джейк Гриффин, вы срочно нужны на Станции Ферма. Инженер Джейк Гриффин, вы немедленно нужны на Станции Ферма». Отстранившись от жены, мужчина хотел обругать всех за то, что они оторвали его от чего-то столь важного, но он знал, что они не виноваты в этом испытании, через которое проходит сейчас его жизнь. Джейк посмотрел на Эбби, на лице которой была грустная улыбка, женщина точно знала, что сейчас происходит у него в голове. Казалось, они общались только глазами, прежде чем мужчина повернулся к младшей девушке, которая стояла немного поодаль от них. «Мне нужно идти, но я постараюсь вернуться как можно быстрее, чтобы помочь тебе. А пока постарайся что-нибудь придумать, Рейвен. Нам нужно сделать это как можно скорее», — получив кивок в ответ, он снова повернулся к Эбби. — «Прости, любимая, но мне действительно нужно идти. Они бы не позвали, если бы это не было срочно». «Я знаю, все в порядке. Иди, я пойду следом в медотсек». Поцеловав ее в лоб, он выбежал из помещения, а обе женщины смотрели, как за ним закрываются двери. Убедившись, что ее муж ушел, Эбби серьезно посмотрела на Рейвен и спросила: «Что мы можем сделать сейчас?» У нее была одна безумная идея, которая говорила о том, насколько отчаянно она себя чувствовала и молодой механик ответила: «Я могу достать регулятор давления. Сегодня». «И как ты собираешься это сделать?» — спросила доктор. «Чем меньше ты знаешь, тем лучше», — покачала головой девушка. Проходя мимо нее и выходя из помещения, Рейвен могла только надеяться, что она не испортит все родителям своей лучшей подруги. Они рассчитывали на нее и она не подведет. Она была самым молодым механиком невесомости за последние пятьдесят два года. Это должно было сработать.

* * * *

Земля. Лагерь Сотни. Оставив Мерфи и Шарлотту наедине с их игривыми препирательствами, к которым их маленькая группа привыкла, учитывая количество раз, когда они безобидно задирали друг друга просто для развлечения, Кларк решила пойти за Октавией и Джаспером, зная, что должно произойти сейчас. Хотя девушка понимала, откуда это исходит и чего младшая Блейк пытается достичь, пытаясь помочь ему преодолеть его страхи, выйдя за стены, которые они построили для защиты. Она вспомнила, что именно во время этой прогулки они нашли пальцы Уэллса и нож, который она использовала, чтобы обвинить Мерфи в убийстве друга, что положило начало целой драме, которая закончилась прыжком Шарлотта со скалы и изгнанием Мерфи; два случая, повторения которых Кларк никогда не допустит. Вот почему, когда она вернулась в Долину, она изучила этот день, чтобы проверить, где что-то пошло не так и где она могла бы изменить ситуацию к лучшему. Чувствуя вину за то, что не смогла уберечь Джаспера от такой травмы, блондинка решила, что просто быть рядом с ним — это способ, которым она могла бы искупить свою вину перед ним. Она двинулась к пролому, который ребята использовали, чтобы выйти наружу и зная, что Мбеге подстерегает где-то здесь чтобы прыгнуть и до смерти напугать выздоравливающего мальчика, Кларк ускорила шаг, осторожно приближаясь к паре. Тем не менее, даже несмотря на то, что она была осторожна, в момент, когда она коснулась его спины, Джаспер подпрыгнул, разворачиваясь лицом к возможной угрозе. Видя его реакцию, Кларк быстро подняла руки и улыбнулась: «Это всего лишь я, Джас. Только я». Он выпрямился, начав заикаться от смущения: «К-Кларк, и-и-извини. Я, э—э, я не видел тебя и, э-э, я…» «Все хорошо. Ничего страшного», — прервала она его, давая ему понять, что нет необходимости извиняться за свою реакцию. Повернувшись к Октавии, которая стояла к ним лицом, она крикнула: «Мбеге, проваливай оттуда. Ни у кого нет времени на твои маленькие игры». Джаспер и Октавия посмотрели на нее так, словно она была сумасшедшей и потеряла рассудок, в то время как она просто указала на кусты позади младшей Блейк, которая обернулась, чтобы посмотреть, кто там. Мбеге сидел там на корточках с надетым капюшоном, определенно, готовясь напугать их обоих. «Что ты там делаешь, придурок?» — сердито спросила Октавия у парня, который встал. «Я пытался немного повеселиться, но Принцесса все испортила, также как она делает со всем остальным. Кстати говоря, как ты вообще узнала, что я там?» «Я чувствую глупость за милю. И похоже, у нас разные взгляды на то, что является определением веселья. Видишь ли, мне больше нравится лишать еды людей, которые не работают, вместо этого предпочитая бездельничать. Тебе не кажется, что это тоже весело?» «Ты не посмеешь», — уставился на нее парень, снимая капюшон. «О, проверь и посмотри, сделаю я это или нет», — ухмыльнувшись ответила Кларк. — «Я бы с удовольствием посмеялась глядя, как все едят, а ты сосешь большой палец. А теперь возвращай свою задницу к работе». Мбеге нахмурился, глядя на нее, но решил не испытывать судьбу, ведь Кларк была главной в лагере и пройдя мимо них троих, раздраженно косясь на блондинку, парень вернулся лагерь. «Скатертью дорога», — произнесла Октавия и блондинка улыбнулась ее словам. «К-как ты узнала, что он был там?» — с любопытством спросил ее Джаспер, все еще явно не стремясь оказаться в лесу, но уже спокойнее, чем когда он попал туда. Присутствие Кларк вселяло в него уверенность, что он в безопасности. «Я много чего знаю, Джаспер», — улыбнулась ему Кларк. Она серьезно посмотрела на Октавию. — «А еще я знаю, что тебе не следовало приводить его сюда». «Что? Почему? Я пытаюсь ему помочь», — глядя на девушку принялась защищаться брюнетка. «Я знаю, что у тебя были благие намерения, но это не тот способ, которым можно действовать в такой деликатной ситуации», — взяв Джаспера за руку и глядя на мальчика, она тихо сказала, — «Тебе не обязательно выходить сюда, если ты чувствуешь, что не готов. То, через что ты прошел, напугало бы любого, а страх — это не слабость. Иногда страх может спасти тебе жизнь». «Разве он не должен пытаться преодолеть свой страх?» «Я уверена, что со временем он сможет преодолеть свой страх, но не так скоро. То, через что прошел Джаспер, было чрезвычайно травмирующим событием. То, как он реагирует сейчас, совершенно нормально для тех временных рамок, с которыми мы работаем. Прошла всего неделя». «Я чуть не умер, но благодаря тебе я жив», — обратился Джаспер к блондинке. — «И все же, как я могу перестать бояться выйти наружу, когда за нами охотятся земляне? Я не хочу быть обузой». «Ты не обуза, Джаспер Джордан, но знаешь, что важнее всего?» — он покачал головой, — «Ты человек, а это означает, что у тебя есть чувства, которые нельзя игнорировать из-за выдуманных представлений о том, что ты должен, или не должен чувствовать сейчас. Это работает иначе». Ты пережил то, что случилось, и все этому рады, но то, что ты все еще жив, не означает, что ты должен так быстро отойти от того, что случилось. Ты должен быть здесь только тогда, когда почувствуешь, что готов это сделать. Меня не волнует, что говорят другие и тебя не должно. Это твоя жизнь, твои демоны. Только ты можешь выбирать, когда столкнуться с ними лицом к лицу». Опустив голову, когда на его глаза навернулись слезы, Джаспер прерывисто прошептал: «Я не хочу продолжать бояться». Сердце Кларк разбилось. «Разве ты не видишь, что все боятся?» — произнесла девушка При этих словах он поднял на нее глаза: «Ты не такая». «О, Джас», — она улыбнулась ему, сжимая его руку. — «Поверь мне, никто и на одну десятую не боится так же сильно, как я. Даже ты. Я писаю в штаны каждую секунду каждого божьего дня с тех пор, как мы здесь. Я в ужасе от каждой мелочи, о которой ты можешь подумать, и от тех, о которых ты не можешь подумать». Он усмехнулся, а она продолжила с понимающей улыбкой: «Я ужасно напугана, но даже если это не очевидно, ребята нуждаются во мне и моей помощи, потому что Бог знает, что было бы с этим лагерем, если бы я оставила их на произвол судьбы. Доказательство — Мбеге только что». Джаспер и Октавия рассмеялись, зная, что это правда. «Кроме того, у меня очень плохая привычка, всегда помогаю людям, не продумав все до конца и поверьте мне, иногда мне это выходит боком. Но, видишь ли, это генетическое. Мой отец такой же, поэтому, несмотря на мои страхи, я делаю храброе лицо, потому что я должна ради них, но ты не должен». «Кларк, я…» «Не-а-а. Тебе, мой дорогой, храбрый апогей, сейчас не о ком беспокоиться, кроме себя», — Джаспер улыбнулся прозвищу, которое она ему дала. — «И когда ты будешь готов, когда почувствуешь, что готов встретиться лицом к лицу со своими страхами и выйти на улицу, тогда Монти, Октавия и я будем рядом, чтобы встретиться с ними вместе с тобой. Ясно? Я знаю, ты хочешь, чтобы все это осталось позади и когда-нибудь так и будет, но сейчас позволь себе просто немного отдышаться. Это нормально — не быть готовым к такому. Здесь нечего стыдиться. Мне просто нужно, чтобы ты помнил, что это твои правила. Ты принимаешь решения, а не мы. Не важно, как бы нам этого временами ни хотелось», — утешила она мальчика. Джаспер кивнул, прежде чем сделал шаг вперед, заключая Кларк в крепкие объятия, на которые она с радостью ответила. «Спасибо тебе, Кларк. Большое вам спасибо за заботу». Она улыбнулась и крепче обняла его, предлагая свою поддержку. «Ты один из лучших среди нас, Джас. Не забывай об этом. Иначе мне придется использовать свои удивительные способности, точно так же, как я каждый раз делаю с Мерфи, когда мне приходится напоминать ему о простом и неоспоримом факте, что он не сможет выжить без того, чтобы я все время присматривала за его жалкой задницей. Я сделаю это и с тобой», — пошутила она, пытаясь поднять ему настроение и по ее лицу скатилась слеза. Он кивнул ей в плечо, смеясь вместе с ней и даже Октавия, которая наблюдала за ними, присоединилась к ним. Наконец он отстранился, с благодарностью глядя на нее: «Нам повезло, что ты полетела с нами и что ты всегда помогаешь людям, даже не обдумывая все до конца. Я не знаю, что было бы со мной и со всеми остальными, если бы тебя не было здесь, чтобы вести и заботиться о нас. Спасибо тебе». «Ты не должен благодарить меня за то, что я спасла тебя, а что касается руководства ими, что ж, кто-то же должен это сделать», — сказала она, пожимая плечами. — «А теперь, почему бы тебе не вернуться и не проверить, хорошо ли ведет себя Мерфи, и не освободить Шарлотту от обязанностей няни? Честное слово, он еще ребенок. Я оставляю его одного на секунду, а у него уже какие-то неприятности». Джаспер кивнул ей, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на Октавию: «Увидимся внутри?» Младшая Блейк кивнула, улыбаясь, и вместе с Кларк они наблюдали, как мальчик вернулся в лагерь, заметно расслабившись, как только он оказался в его стенах, в окружении других. Подойдя и встав рядом с Кларк, брюнетка заговорила: «Я подумала, что было бы хорошо, если бы он вышел». Кларк вздохнула, прежде чем повернуться к младшей Блейк с понимающим выражением на лице. Она знала, что эта девушка была с ним искренняя всем сердцем. «Как я уже сказала, я знаю, что у тебя были добрые намерения, я знаю, что ты беспокоишься о нем и просто хочешь помочь, но Джаспер травмирован тем, что с ним случилось. И на то была очень веская причина. Его проткнули копьем, а затем живьем вздернули как приманку. И заставлять его насильно бороться с этим, пока он не готов, принесет ему больше вреда, чем пользы». «Ты так думаешь?» — обеспокоенно посмотрела на девушку Октавия. Кларк кивнула, повернувшись к ней лицом: «Если бы Мбеге сделал то, что он намеревался сделать и напугал его, притворившись атакующим землянином, это усилило бы его страх и сделало его в десять раз хуже, чем есть сейчас. Единственный способ для него быть готовым пройти через все, что попадется ему на пути, — это быть готовым сделать это. Это полностью зависит от него, он сам решит, когда придет время». «Откуда ты так много знаешь об этом?» С виду вопрос был безобидным и относительно простым, однако ответ был каким угодно, только не таким. Вся правда о познаниях Кларк заключалась в том, что находясь в Долине, девушка изучала ПТСР, потому что ей было совсем нетрудно признать, что она страдала от этого, когда Лекса умерла на ее руках, а в совокупности со всем пережитым, через что она прошла, это только усугубило ситуацию. Если бы она закрыла глаза и позволила своему разуму вернуться в то время, она могла бы услышать выстрел, ощутить, как ее сердце сначала ускорило свой бег и остановилось при виде Лексы, схватившейся за живот там, где прошла пуля. Она могла услышать звук падения тела ее возлюбленной, когда ноги подвели ее. Но хуже всего то, что Кларк могла чувствовать как кровь женщины, которую она любит больше всего на свете, покрывает ее руки, тепло дыхания Лексы на своих губах, и девушка знала, что это в последний раз. Блондинка хорошо знала, что так же, как и Джасперу, в какой-то момент ей снова придется столкнуться с опасностью гибели Лексы, потому что, учитывая положение ее девушки, враги всегда будут пытаться убрать ее, и будут предпринимать новые покушения на ее жизнь, но на данный момент Кларк к этому не готова, мысли об этом только вызовут у нее приступ паники, гораздо более сильный, чем тот, который она перенесла, думая об Уэллсе. Только проговорив об этом с Мерфи в течение нескольких часов в последующие дни, она почувствовала себя немного лучше и смогла избавиться от чувства вины, которое испытывала из-за того, как все пошло не так между ней и ее лучшим другом. Теперь она думала, что справилась бы лучше, если бы с ним что-то случилось, хотя некоторую вину она несомненно почувствовала бы из-за того, что не позаботилась о его безопасности, но это не шло бы ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала раньше. Что бы ни случилось с этого момента, все это находится вне ее контроля, когда дело доходит до его выбора в жизни, а она может сделать для людей лишь совсем немногое, что и доказал своей смертью Атом. И теперь она знала, что на этот раз она смогла предложить Уэллсу гораздо больше, нежели он получил в прошлый раз. Не только свою дружбу, которая стала намного крепче, но и друзей, признание, даже девушку, которая, кажется, действительно заботилась о нем так, как он того заслуживает. Но Лекса по-прежнему была ей не по зубам и Кларк не была готова даже думать об этом. Не имея возможности ответить честно, Кларк предпочла сказать полуправду: «Я много читала об этом. А теперь, как насчет того, чтобы вернуться в лагерь? Нам тоже нужно работать. Если мы не работаем, мы не едим». «Даже ты?» — спросила Октавия с ноткой удивления в голосе. «Только потому, что я возглавляю эту группу, не означает, что я выше правил». «Джаспер был прав, нам действительно повезло, что у нас есть ты», — Октавия прошла мимо Кларк, возвращаясь внутрь. Блондинка наблюдала, как уходит девушка, прежде чем пробормотать себе под нос: «Я надеюсь, что ты всегда будешь так думать». После она тоже вернулась за стены. После этого небольшого спокойного, но тяжелого разговора, остаток дня прошел в мирном настроении по всему лагерю. Джаспер приступил к работе по просьбе Кларк, чувствуя себя намного лучше и расслабленнее, чем с того дня, когда он очнулся от лихорадки в окружении своих друзей. Желая компенсировать то, что почти разрушила его прогресс и заставила его сделать то, к чему он не был готов, Октавия присоединилась к нему, чтобы помочь с тем, в чем он нуждался, так как Монти все еще был внутри шаттла, работая над установкой связи с Ковчегом. Несмотря на первоначальное недопонимание и ссору между Мерфи и Коннором, все продолжалось гладко и больше подобных проблем не возникало. Что касается Кларк, то она работала, не спуская глаз с Шарлотты и Мерфи, которые работали вместе, и с того места, где стояла Кларк, казалось, что они отлично проводят время, весело поддразнивая друг друга. Шутки и смех свободно доносились с их стороны, поэтому она оставила их заниматься своей работой и снова сосредоточилась на своей. Уэллс работал с Джессикой на стене, как и Беллами. Финн находился на крыше, помогая Монти чинить систему связи, сломанную во время приземления. Она была рада видеть, что все вносят свой вклад в то, чтобы сделать лагерь как можно более безопасным, работая вместе, единым фронтом. Закончив с делами, Кларк была настолько поглощена своими мыслями, что не заметила, как кто-то подошел к ней, пока не почувствовала, как его рука обхватила ее за плечо, прижимая к себе. Поняв, кто это, девушка не теряла времени даром обхватив человека рукой за талию. «Тебе тоже кажется странным то, как проходит этот день по сравнению с прошлым разом?» — спросил Мерфи. Она вздохнула: «Чрезвычайно странно, особенно та часть, где тебя не вешают за преступление, которого ты не совершал, благодаря мне, моей самоуверенности, злобности Коннора, а так-же трусости Беллами и страхов Шарлотты». К счастью для них, рядом с ними никого не было, так что они могли говорить свободно; тем не менее, они делали это с осторожностью, всегда проверяя, кто может подслушивать. Никому было не нужно, чтобы кто-то узнал об их планах и тем более о том, что происходило на самом деле. «Спасибо за то, что было раньше. Я действительно думаю, что я вот-вот проиграю этому парню. Он мне никогда не нравился», — натянуто сказал Мерфи. «Да, и мы оба знаем, как ты ему отплатил». «Тогда я был зол на всех и вся, и после того, что он сделал со мной, я не мог не отомстить и не выпустить весь этот гнев, который копился у меня внутри с тех пор, как умер мой отец», — Кларк посмотрела на него, а он продолжал смотреть вперед, игнорируя ее пристальный взгляд. — «Мой отец был для меня всем. Моя мама всегда была немного грустной. Она никогда не была очень радостным человеком, даже когда не была в депрессии, или в запое, но он всегда был рядом, чтобы поиграть со мной, подбодрить меня, когда мне это было нужно. Потерять его было ужасно, потому что она винила в этом меня, да и я тоже винил себя. Я начал думать, что если бы я был сильнее, если бы я не был таким слабым, ему не пришлось бы красть лекарство и он не попался бы, понимаешь? Она тоже говорила мне это много раз. Особенно когда была пьяная в стельку, тогда ее слова становились особенно злобными». Кларк прижала его к себе, пытаясь показать, что она рядом с ним, прежде чем тихо произнесла: «Это не твоя вина, Джонни. У тебя был грипп и ты был всего лишь ребенком. Твой отец тоже в этом не виноват. Он просто делал все, что мог, чтобы позаботиться о своем сыне. Любой родитель сделал бы то, что сделал он. Мои родители сделали бы это для меня. Это показало, как сильно он любил тебя». Услышав это, мальчик слегка опустил голову. — «Я ненавижу твою мать за то, что она заставила тебя так думать о себе», — сердито призналась девушка. Мерфи небрежно пожал плечами: «Ей было больно и она скорбела о нем. Она действительно любила его». «Как и ты, а ты был ребенком. Она не должна была заставлять тебя чувствовать себя так. Она должна была позаботиться о тебе, когда у тебя была только она. И даже если она не могла, то могла бы держать рот на замке. Ты не заслуживал слышать такие подлые вещи, особенно эту ужасную ложь, которая только навредила тебе», — страстно защищала она его. «Теперь я в порядке. Когда мы были в Долине и у меня было время обдумать свою жизнь и то, во что я ее превратил. Я понял, что ты была права. Меня нельзя винить в смерти отца. Я ничего не мог сделать, чтобы изменить то, что произошло. И что, как бы сильно она ни причинила мне боль, я могу простить ее. Ей было плохо после его смерти, Кларк. Я думаю, она немного сошла с ума, но, несмотря на это, она все еще была моей мамой. Часть меня любила ее, независимо от того, что она делала, даже если я не мог признаться в этом даже самому себе. Когда она умерла, я просто потерял самообладание. Я чувствовал себя таким одиноким и никчемным, что сделал то, что сделал, и попал под арест. Мне было все равно и всем остальным тоже было все равно». — казалось, Мерфи погрузился в свои мысли. — «В любом случае, здесь, внизу, я просто продолжал быть идиотом, которым я уже привык быть и я заплатил за это. Думаю, со временем, с помощью Эмори и с большим количеством боли мне становилось лучше. Но потом у нас больше не было времени и я снова оказался в той ситуации, собираясь принимать те же решения, быть тем же человеком, пока ты не постучала в мою дверь и не предложила быть моим другом, практически заставив меня дружить с Уэллсом, Рейвен и Шарлоттой». Джон слегка повернул голову, чтобы посмотреть на девушку сверху вниз: «Ты понятия не имеешь, что это значило для меня. Я не из тех, кто поддается чувствам, ты же знаешь. Я предпочитаю стиль «Мерфи» в решении таких банальных вопросов, но только на этот раз я хочу, чтобы ты знала, что я очень рад, что мы стали друзьями и что я всегда буду благодарен за то, как ты изменила мою жизнь, даже когда я не осознавал, насколько сильно. Так что, спасибо тебе, Кларк. От всего моего гнилого тараканьего сердца, спасибо тебе. Ты спасла меня таким образом, что даже представить себе не можешь», — искренне сказал он. Она обняла его, уткнувшись ему в грудь, а он обнял ее так же крепко и она ответила на слова, которые он не сказал прямо, даже если она слышала их громко и ясно: «Я тоже люблю тебя, Джонни». Мерфи улыбнулся, зная, что, несмотря на его неспособность выразить свои чувства, она, казалось, точно знала, что он хотел сказать своей речью, поэтому он просто радовался тому факту, что у него был еще один человек, о котором он безоговорочно заботился, его собственная сестра. Казалось, он больше не был один в этом мире и он не мог быть счастливее. Блондинка знала его с худшей стороны и если она думала, что он достоин ее любви, то кто он такой, чтобы идти против нее? Прошло несколько секунд, когда у Мерфи появилось неприятное ощущение, что за ними наблюдают, и когда он начал осматриваться в поисках источника прожигающего его взгляда, он буквально сразу увидел прикованный к ним взгляд Финна. И, судя по выражению его лица, Космическому Придурку это ни капельки не понравилось, что только заставило Мерфи ухмыльнуться парню, что, казалось, разозлило его еще больше. «Блондиночка, ты ведь знаешь, что Финн снова влюбился в тебя, не так ли?» — тихо сказал он, только для ее ушей, когда она отстранилась, глядя на него и вытирая слезы с лица. «Почему ты так говоришь?» «Потому что то, как он смотрит на меня, словно хочет сжечь меня заживо за то, что я обнимаю тебя, довольно красноречиво, тебе не кажется?» Кларк вздохнула, потому что да, она заметила, что, несмотря на все ее усилия установить между ними уважительную дистанцию, Финн привязался к ней, хотя она и не знала, любовь ли это. Она надеялась, что это не так, потому что, если это так, то его сердце будет разбито, поскольку на этот раз она не испытывает к нему таких же чувств. «Я знаю. Я пыталась относиться к нему только как к другу, даже не как к близкому, думая, что это поможет, но, видимо, это не сработало. Слишком плохо для него, потому что между нами ничего не будет, не только из-за Лексы, но и из-за Рейвен. Я никогда больше не смогла бы так ее предать». Мерфи кивнул, уже зная о ее решимости и не мог не злиться, что парень так легко забыл, что у него была такая потрясающая и преданная девушка, как Рейвен, и пошел искать кого-то другого. И вдобавок ко всему, он хотел начать что-то с той самой девушкой, с которой, как он знает, его девушка — лучшие подруги. Парень был не достоин ни одной из них, поэтому ему не удастся поиграть с девочками Мерфи. Он будет защищать их обеих, как и Шарлотту, ценой своей жизни.

* * * *

Ковчег. Предоставив Рейвен самой себе, Эбби вернулась в Медицинский отсек, чтобы проверить своих пациентов, число которых неуклонно росло из-за снижения уровня кислорода на некоторых станциях. Тем не менее, для нее было шоком, когда она увидела очередь людей, ожидающих осмотра и почувствовала себя виноватой за то, что так долго возвращалась к тем, кто отчаянно нуждался в ее помощи. Шок был вызван тем фактом, что, по-видимому, ситуация становилась все хуже, а у них все еще не было конкретного и обнадеживающего ответа, который они могли бы дать своему народу, пригодна Земля для жизни, или нет и есть ли у них шанс выбраться из роковой ситуации. Вот почему работа Рейвен была так важна, не только для того, чтобы у нее была возможность проверить свою дочь и убедиться, что с ней все в порядке, но и потому, что им нужен окончательный положительный ответ, чтобы дать людям хоть какую-то надежду на будущее. Пытаясь отбросить эти мысли и сосредоточиться на настоящем, Эбби увидела, что Мэри с кем-то разговаривает, поэтому она направилась к пожилой женщине, окликая ее. Услышав свое имя, Мэри подняла глаза, удивившись, когда увидела, кто ее звал. «Эбби!» — воскликнула она. «Могу я поговорить с тобой секунду?» — Эбби указала в сторону смотровой и Мэри кивнула, прежде чем извиниться перед пациентами, с которыми она разговаривала, и последовала за своим боссом внутрь. Повернувшись, чтобы посмотреть на нее, как только они остались одни, Эбби спросила: «Как давно все стало настолько плохо?» Вздохнув, женщина призналась: «Три дня назад. Сначала это было всего несколько человек, но потом стало приходить все больше. Мы с Питером распределили работу между этими и другими нашими пациентами, насколько это было возможно, в то время как Джексон занимается самыми тяжелыми случаями». Эбби в шоке посмотрела на нее: «Почему меня не уведомили об этом?» Мэри, с мягкостью в голосе и добротой, светящейся в ее глазах, заговорила: «Джексон и мы с Питером знаем, как тебе было тяжело с тех пор, как Кларк отправилась на тот шаттл. Мы знали, что ваша задача сейчас — это проверка жизненных показателей и проверка состояния вашей дочери. Все не так уж плохо, так что мы трое можем обойтись без тебя какое-то время. Услышав эти слова, Эбби не смогла удержаться и сделав несколько шагов назад, села, когда ее ноги коснулись дивана. Сделав глубокий вдох, она сказала пожилой женщине: «Сигнал Кларк пропал несколько часов назад». Подавив вздох, который сорвался с ее губ при этих словах, Мэри двинулась вперед, чтобы сесть рядом со своим боссом и другом: «О, Эбби. Мне так жаль». «Мы подозреваем, что некоторые дети добровольно снимают браслеты в знак неповиновения. А Кларк, возможно, пытается связаться с нами, используя свой», — Эбби глубоко вздохнула. — «Дело в том, что я не знаю, жива ли моя дочь, я не знаю, ранена ли она, или нуждается в помощи. И я ничего не могу сделать для нее отсюда. Но я могу позаботиться о своих людях. Итак, я хочу, чтобы ты рассказала мне обо всем, что происходит и помогла мне сделать что-нибудь продуктивное, чтобы отвлечься от обдумывания возможных вариантов, потому что я не могу продолжать представлять, что может происходить с моей маленькой девочкой там, внизу. Ты можешь сделать это для меня, Мэри?» Молчание затянулось на несколько секунд, после чего Мэри ответила, просто передав своему боссу карточку пациента и начав рассказывать ей все, что она знала о нем: «Логан Честер, 31 год, Станция Ферма. Он жаловался на затрудненное дыхание и его зрение ухудшается с каждым днем». Эбби одарила ее легкой улыбкой, прежде чем она сосредоточилась на этом пациенте. Обе женщины встали, прежде чем вернуться туда и позаботиться о пациентах. Присутствие Мэри успокаивало, так как это помогало не зацикливаться на том, что могло происходить с Кларк. Кроме того, она должна была помочь им всем, чем могла, это была ее работа, как врача и тем более как Главного врача Ковчега. Как бы сильно она ни нуждалась в своей дочери, эти люди нуждаются в ней еще больше. Итак, ей оставалось верить, что Кларк в безопасности, что Рейвен достанет деталь, которая ей нужна для запуска и что завтра к этому времени все эти заботы будут забыты перед лицом замечательной новости о том, что все было и будет хорошо. Она должна была жить надеждой на это. Примерно полтора часа спустя Эбби все еще осматривала поступающих пациентов. Она проверяла состояние отца и его дочери, когда ее прервала Рейвен, подошедшая с озабоченным выражением лица, притворившись, что кашляет. Старшая женщина подошла к ней и притворилась, что проверяет ее, прежде чем проводить внутрь, следуя сразу за ней. «Все эти люди?» — медленно спросила ее Рейвен, как только они оказались уединении. Вздохнув, Эбби ответила: «Кислородное голодание. Это только начало». «А Джейк?» «Все еще работает. Ферма сейчас страдает больше всего. Большинство этих людей оттуда. Но ты здесь не для этого, не так ли? Что случилось?» «Я все испортила. Я не могу получить эту деталь. Найджел хочет, чтобы я…» «Ты ходила к Найджел?» Рейвен вздохнула, морщась от собственной глупости: «Да». «Кейн пытался подобраться к ней в течение многих лет. Тебя кто-нибудь видел?» — обеспокоенно спросила ее Эбби. Если бы кто-то застукал девушку, ее могли бы казнить, так как ей было больше восемнадцати лет. Это действительно был неумный ход, но он был отчаянным и Эбби, конечно, могла понять, поступок девушки, поскольку она тоже была достаточно отчаянной, чтобы сделать что-то подобное. «Я не знаю. Нет, Эбби. Я пытаюсь сказать тебе, что мы не можем стартовать сегодня», — в голосе Рейвен звучало отчаяние и хотя идти к Найджел было не самым умным шагом, Эбби понимала, почему она сделала это. «Ты уверена, что Найджел достанет деталь?» «Она может достать одну, да». «Хорошо, тогда я позабочусь об этом», — Эбби прошла мимо молодого механика. «Что ты собираешься делать?» — спросила ее Рейвен. Эбби повернулась, чтобы посмотреть на одну из лучших подруг своей дочери и бросила ей в ответ то, что девушка сказала ей раньше: «Чем меньше ты знаешь, тем лучше». Эбби коротко переговорила с Мэри о том, что ей нужно уладить кое-что срочное и что она скоро вернется, если конечно ее не арестуют за незаконную контрабанду, хотя об этой части она умолчала, и попросила женщину, подстраховать ее на какое-то время. Получив утвердительный ответ от своей подруги, доктор Гриффин пошла в туда, где, как она знала, находилась женщина, с которой ей нужно было поговорить. Она провела беседу с женщиной, дав ей морфий в обмен на регулятор давления. Никто их не заметил, но Кейн видел все, что происходило между Эбби и Найджел, зная, что время приближается, и его план сработал именно так, как он хотел. В конце концов, Кларк предупредила его, что Рейвен должна была отправиться точно в то же время, что и раньше, что означало, что он не мог позволить, чтобы капсула была исправлена раньше. Именно поэтому он был тем, кто испортил регуляторы, которые девушка получила от Джейка и Синклера. Теперь все, что ему нужно было сделать, это дождаться, когда брошенный мяч вернется на его площадку, и тогда он сможет закончить оставшуюся часть плана. Сегодня у него был определенно хороший день.