Сотня: Перезагрузка. Часть 2. Отмотать назад

Несмотря на то, что день закончился иначе, чем в прошлой временной шкале, когда они вернулись в деревню после охоты на Уитмена, уход из Тондиса ночью, под проливным дождем был таким же; они шли через лес, чтобы быть уверенными, что никто не предупредит горцев рассказав им о том, что их обманули. Земляне, как обычно, проделали путь в молчании, хотя были гораздо более взволнованы предстоящей битвой, чем раньше, как и Кларк, шедшая рядом со своей девушкой, зная, что они смогли спасти деревню от массовых убийств, за которые она чувствовала ответственность. И всякий раз, когда их глаза случайно встречались, на лице блондинки появлялась улыбка, поскольку она знала, что Лекса чувствовала себя еще лучше, так как это были ее люди и их смерть тяжелым грузом ложилась на ее сознание. Для Кларк было нелегко сказать, что она гордилась действиями, которые она предпринимала с тех пор, как ее отправили на Землю, потому что не было ничего, чем можно было бы гордиться, убивая других, даже ради выживания, но то что она смогла спасти Тондис, Финна, Аню, Густуса, Шарлотту, Мерфи, Уэллса и других, было именно тем, чем она могла гордиться. Конечно, она сделала это не в одиночку. Она не смогла бы сделать и половины из того, что сделала, если бы не помощь ее друзей и девушки; без них она бы не справилась и все произошло бы точно так же, если не хуже. Но все же Кларк до сих пор чувствовала тяжесть своих предыдущих неудач и понимала, что от этого ей не убежать. «Люди умирают, когда ты главная». Она знала, что причиной была боль; если бы все обернулось иначе, Беллами никогда бы не сказал ей это в лицо, желая кольнуть побольнее, но в итоге он открыл рану, которая никогда не затягивалась, которая причиняла боль до сих пор. В ней что-то сломалось, когда она услышала от него эти слова и, вероятно, поэтому ему было так легко надеть на нее наручники, и, возможно, именно это имела в виду Лекса, когда сказала, что боится той власти, что когда-то имел над ней Беллами. Да, Кларк обычно не хотела говорить об этом, или слишком углубляться в причины, по которым ее девушка о ней беспокоилась, но это не означало, что она полностью игнорировала то, о чем говорила Лекса. Кларк понимала, что она слишком сильно полагалась на Блейка, а он на неё еще сильнее и это нельзя было считать здоровыми взаимоотношениями. Они были слишком зависимы друг от друга, чтобы понять, что эти отношения губят их обоих. Но время, проведенное в Долине, когда она анализировала свои действия и ошибки, позволило Кларк увидеть это и она пообещала себе, что никогда не позволит этому повториться. Ей нужно было научиться твердо стоять на ногах, чувствовать себя комфортно на том месте, которое она занимала и быть уверенной в принятых решениях, как лидер, даже если она не хотела этого делать. Кларк нужно было прекратить пытаться получить одобрение от людей, которые никогда не поймут, что на самом деле значит ответственность за жизни такого количества людей и каково это. Примером тому была Октавия. Кларк хотела, чтобы та поддержала ее, но все, что она получала взамен, это презрение к содеянному, вместо понимания, что Кларк делала все, что могла, с той информацией, которая у нее была. Младшей Блейк было так легко судить об этом, потому что она никогда не была на месте Кларк. Это заставило блондинку вспомнить, как она была в тронном зале, когда Ниа бросила Лексе вызов и выбрала Роана в качестве своего бойца и когда вопрос был обращен к её девушке, всё, что сказала Лекса, это то, что она Командующая и никто не будет сражаться вместо нее. Теперь Кларк понимала, что имела ввиду Лекса, говоря, что единственный, кто мог судить ее за принятые решения, была она сама, потому что никто не знал, что на самом деле значит быть Командующим Коалиции и руководить двенадцатью разными кланами одновременно. Никто из них не имел права судить ее, или принижать, потому что никто из них не знал, что значит быть ею. Это не значило, что они не могут сомневаться, или даже использовать вотум недоверия, если они больше не верили в нее как в лидера; Лекса не была тираном и не хотела им быть. Она хотела, чтобы у людей был выбор следовать за ней, если они хотят, если они думают, что она лучший выбор, но Кларк знала, что Лекса никогда не будет умолять своих людей, чтобы они ее поняли, потому что ей нужно было от них не это. Поверить в ее видение будущего и доверить ей привести их туда любым доступным ей способом? Конечно, но если бы они этого не сделали, она бы не стала из кожи вон лезть, пытаясь объясниться перед кем-нибудь. Она этого не делала. Она не сделала этого, когда вернулась с Горы и она не стала бы делать этого и с другими своими решениями. Когда, после нескольких часов дороги, они, наконец, прибыли в новый лагерь, Кларк не удивилась, обнаружив, что воины, которые добрались туда первыми, уже устанавливали палатки; единственной, полностью готовой и самой большой, была, конечно, палатка Командующей, стоящая прямо посреди лагеря. Лекса подождала, пока Кларк присоединится к ней, прежде чем направиться туда, где они обе будут жить: внутри все было точно так, как они помнили в прошлый раз. Оставив в палатке свои вещи, девушки вернулись, чтобы найти своих людей и удостовериться, что все в порядке и им есть где остановиться. Кларк проверила Мерфи и Кейна, чтобы быть уверенной, что у них все хорошо, учитывая, что они впервые оказались здесь, в центре боевых действий. В прошлый раз Кейн был ранен во время бомбардировки, а Мерфи вместе с Джахой искал Город Света. Слава Сущим Силам, что ни одно из этих событий снова не стало их реальностью и они оба были здесь, с ней. Войдя в палатку, предназначенную для них, Кларк обнаружила обоих мужчин, сидящих друг напротив друга на кроватях. Она села рядом с Мерфи, который с ухмылкой на лице смотрел на нее, заставляя ее бояться того, что сейчас может вырваться из его уст. «Думал, ты будешь слишком занята, чтобы навестить нас, простых смертных, вламываясь в палатку со своей горячей подружкой». Покачав головой и усмехнувшись, Кларк ответила: «Может быть, позже и не будь таким наглым; моя сексуальная жизнь никого не касается. Кроме того, у нас обеих еще есть свои обязанности; я должна позаботиться о вас обоих, Лекса — обо всех остальных. Мы должны убедиться, что все хорошо устроились. Как вы? Я знаю, что для вас обоих это все в новинку». «Верно, но мы уверены, что на этот раз все сложится очень хорошо», — с улыбкой ответил Кейн. «Да, Блонди, старик прав», — подразнил Мерфи мужчину и снова обратился к ней, — «Но что происходит с Белл Боем? Почему он так долго возится?» «Из того, что я помню, Монти и Джаспер вроде как начали революцию и поскольку Беллами выдает себя за одного из охранников, он был там, чтобы помочь им, так что, вероятно это его и отвлекает, он не может сосредоточиться только на кислотном тумане и, следовательно, поэтому так долго. Кроме того, ему нужна помощь жителей Горы, таких как отец Майи и других, которые считают, что то, что их народ делает с землянами, неправильно. В любом случае, это не займет много времени», — объяснила ему Кларк. «И что мы должны делать, пока ждем?» «Просто расслабьтесь и наслаждайтесь, пока можете, потому что потом времени на это не будет вообще, даже после того, как битва закончится и мы победим». «Вас это тоже касается, Кларк», — кивнул Кейн, — «Что бы мы ни делали и о чем бы не беспокоились, это ничто по сравнению с тем, с чем приходится иметь дело вам. Эту операцию возглавляете вы с Лексой и нам тоже нужно, чтобы вы хорошо отдохнули и были готовы к началу битвы. Что-то мне подсказывает, что ты будешь в центре всей этой заварушки, верно?» Кларк улыбнулась ему, потому что он был прав. Именно в гуще событий она и должна будет быть: «Как я уже сказала, не беспокойся об этом. Я планирую отдохнуть, особенно теперь, когда мне не нужно защищать Октавию, чтобы ее не убили, потому что она узнала что-то, чего не должна была и не знала, что нужно держать язык за зубами. Я определенно найду время, чтобы отдохнуть и поспать, пока я не понадоблюсь». «И, возможно, немного потискаешься со своей горячей подружкой, верно, Блонди?» — продолжал дразнить Мерфи. «Ты понимаешь, что это уже второй раз за эти десять минут, когда ты назвал Лексу сексуальной? Ты хочешь мне что-то сказать, Джонни? Ты запал на мою девушку? Потому что если это так, то извини я не собираюсь делиться, особенно любовью всей моей жизни». «Нет, глупая. Конечно, нет. Просто я жалею сам себя, потому что мне приходится жить опосредованно, через тебя, в конце концов, ты единственная, кто получает что-то от своей землянки, помнишь?» «Не думаю, что я хочу быть тут до конца этого разговора», — покачал головой Кейн, заработав усмешки от обоих друзей. Кларк улыбнулась старшему мужчине: «Не волнуйся, Кейн, мы не будем травмировать твою психику», — затем она повернулась к Мерфи и утешительно положила руку на его плечо, — «Как только все закончится, ты, Рейвен и я отправимся в путешествие, чтобы найти Эмори, и я верю, что ты сможешь заставить ее влюбиться в тебя снова, а потом мы отправимся на нефтяную вышку Лодочных Людей, чтобы Рейвен и Луна тоже были вместе. Я обещаю. Я хочу, чтобы вы были также счастливы со своими землянами, как я». Он кивнул ей и слегка улыбнулся, а затем положил голову ей на плечо. Она обняла его за плечи, а он прижался к ней, и от этой темы они перешли к обсуждению того, что происходит с их народом, как Джаха не справляется с заботой о людях и как люди все больше и больше понимают, что он не подходит для должности Канцлера здесь, на Земле. Услышав это, Кларк испытала облегчение, потому что это означало, что ее план будет гораздо легче осуществить, чем она думала раньше. Дни Джахи в качестве Канцлера подходили к концу и она едва могла дождаться, когда это произойдет. После того как она еще раз объяснила им обоим план, она, наконец, оставила мужчин устраиваться и отдыхать, а сама направилась к своей палатке, не забывая приветствовать проходящих мимо воинов и даже слегка улыбалась некоторым. Добравшись до палатки, Кларк не стала терять времени и легла на кровать, чтобы еще немного поспать. Ее немного раздражало, что люди Лексы уже требовали ее присутствия, не давая той времени на отдых, но она также пыталась понять, что так было всегда и что Лексу иногда успокаивает близость к ее людям, особенно перед принятием важных для них решений. Брюнетке нужно было быть уверенной, что любое ее решение всегда будет отвечать их интересам, поэтому Кларк никак не могла обижаться на них за то, что они нуждаются в ее девушке, которая также нуждалась в них самих. Когда Кларк проснулась и открыла глаза, она увидела, что было все еще темно, палатка освещалась свечами, которые Лекса всегда предпочитала иметь под рукой, что заставило блондинку подумать, что она спала недолго, но когда ее мозг начал более ясно воспринимать окружение, ее мысли метнулись к ее девушке и к тому, где она может быть, прежде чем с другой стороны комнаты до нее донесся голос: «Я здесь, любовь моя». Перевернувшись, Кларк села на кровати и увидела, что Лекса сидит у одного из столов, без наплечника и меча, в распахнутом пальто, и с усталой улыбкой смотрит на блондинку, на что Кларк не смогла не улыбнуться. «Прости. Я не думала, что просплю так долго». «Действительно, не думаю, что кто-то мог подумать, что ты проспишь полтора дня, любовь моя», — усмехнулась Лекса. Отразившийся на лице Кларк шок выглядел забавно, когда она поняла, что сказала Лекса: «Что?! Этого не может быть!» «Боюсь, что может, Кларк. Мы прибыли сюда вчера ночью, я пошла помочь своим людям, а когда вернулась в палатку, ты уже спала и это продолжалось достаточно долго. Если бы Нико не заверил меня, что таким образом твое тело пытается сохранить твое здоровье, особенно учитывая то, что грядет, я бы очень забеспокоилась». Кларк не могла поверить, что проспала так долго. Тряхнув головой, она посмотрела на девушку и увидела, как та устала: «Ты хоть немного поспала, Лекса?» Брюнетка встала со своего места за столом и прошла к кровати, после чего легла и пригласила блондинку в свои объятья. Кларк не нужно было просить дважды и она плотно прижалась своим телом к боку Лексы. «Я спала. Возможно, не так много, как следовало бы, но я так же хорошо отдохнула, как и в эту ночь в другой временной шкале», — сказала брюнетка, поглаживая волосы Кларк. «У всех все в порядке? Никаких проблем?» «Были небольшие проблемы с размещением кланов. Трикру и Азгеда — не единственные кланы, которые с трудом терпят друг друга». «Правда?» — с любопытством посмотрела на нее Кларк. «Да, их конфликты самые долгие и всегда более жестокие» — вздохнув, кивнула Лекса, — «Пустынный и Озерный Кланы не очень ладят, а Наездники Равнин и Клан Синего Утеса постоянно ссорятся, как дети, что опасно, потому что достаточно одной несвоевременной шутки и в ход идут кулаки». Интересуясь историей кланов, Кларк не могла не спросить: «Почему Клан Пустыни и Озерный Народ недолюбливают друг друга?». Улыбнувшись, Лекса ответила: «Ну, на самом деле это из-за Клана Широкого Листа, потому что они стоят между двумя кланами и всегда поддерживали хорошие отношения с обоими. Временами они были единственным источником снабжения Пустынного Клана. Однако они не могли одновременно снабжать оба клана, одновременно заботясь о своем собственном, поэтому им приходилось выбирать, кому из двоих больше нужна помощь, а другому ждать своей очереди. Пустынный Клан всегда считал, что они больше заслуживают помощи из-за своей территории и того, насколько бесплодными могут быть некоторые их земли в течение довольно долгого времени в году. Озерные Люди были в одинаково бедственном положении, как и Клан Пустыни, поэтому не должны были стоять на пути поставок». «Для них это все еще проблема? Для Пустынного Клана, я имею в виду», — поинтересовалась Кларк. «Нет. Когда я предложила Коалицию и заявила, что это будет означать открытие торговых путей со всеми кланами, входящими в нее, Пустынный Клан был одним из первых, кто поддержал ее, так как они получат наибольшую выгоду от этого, несмотря на то, что они являлись нейтральным кланом. Но даже не смотря на то, что они больше не борются за поставки, все равно осталась давняя обида одной стороны на другую и время от времени это может создавать напряженную ситуацию. Особенно потому, что Озерный Народ на стороне Нии, учитывая близость их кланов, а когда дело доходит до драки, Пустынный Клан, как правило, встает на сторону Трикру». «А Клан Широкого Листа тоже на вашей стороне?» «Нет, они на стороне Нии», — покачала головой Лекса. Кларк немного отстранилась и посмотрела на нее с хмурым выражением лица: «Тогда, разве не логичнее было бы Пустынному Клану поддержать их и Нию?» Брюнетка слегка покачала головой: «Да, если ты не знаешь, что всякий раз, когда Клан Широкого Листа отказывался посылать поставки в клан Пустыни в пользу Озерного Народа, им помогал Клан Светящегося Леса, который, на протяжении многих поколений, является верным союзником Трикру. Также, когда возникали проблемы, именно Малая Долина помогала им. Да, клан Широкого Листа очень помог, но и другие кланы, преданные мне, тоже. Вот почему, если понадобится, они встанут на нашу сторону, а не на сторону Нии». Покачав головой, блондинка снова легла на грудь Лексы: «Я не знаю, как ты справляешься с политикой изо дня в день, Лекса. Это так запутанно — помнить все об истории кланов, знать все, что может повлиять на их решение и их союз». «Это так», — согласилась Лекса, — «Но именно поэтому найтблиды тратят годы на изучение всего этого. Мы изучаем историю кланов, кто их обидел, кто им помог, так что мы инстинктивно знаем эти вещи, не задумываясь над ними. Именно поэтому я надеялась изменить способ выбора Командующих. Нам нужен не просто лидер, который может сражаться и побеждать на поле боя. Это самая легкая часть нашей работы. Нам нужны Командующие, которые умеют вести политику, которые знают, как решать вопросы без кровопролития», — она слегка вздохнула, — «Но это борьба на другой день». Понимая, что подруге необходимо сменить тему, Кларк спросила: «Завтра Беллами даст нам сигнал. Как ты думаешь, мы готовы к этому?». «Я думаю, что мы сделали все возможное, чтобы все закончилось лучше, чем раньше, любимая. Мы перепроверили каждый план, нашли выход из ситуаций, которые, как мы точно знаем, могут возникнуть, мы подготовили запасные планы. Но, как мы помним, в бою все может пойти не по плану. Иногда можно подготовиться настолько хорошо, насколько это вообще возможно и все равно этого будет недостаточно. Мы узнаем, готовы ли мы, только когда все начнется». «Ты же не думаешь, что мы проиграем в этой войне?» «О, мы выиграем войну, Кларк, в этом я не сомневаюсь. Но так было и в прошлый раз, и если это хоть какой-то показатель, то иногда победа выглядит не так, нам хотелось бы». Кларк глубоко вздохнула, осознавая правдивость в словах подруги. В прошлый раз они все же победили Гору, но все произошло не так, как они хотели; Кларк не хотела отнимать все те жизни, которые ей пришлось отнять, ради спасения своего народа, но именно это стало ценой победы над врагом. Это и помогло ей понять, что имела ввиду Лекса. Несмотря на все их планирование и все их знания, что-то, или кто-то всегда может застать их врасплох и полностью перечеркнуть их планы, так что об итогах этой битвы они смогут узнать только когда она закончится. Это была не совсем утешительная мысль, учитывая прошлое, но Кларк должна была верить, что на этот раз все будет иначе. Они зашли так далеко, они сделали так много, чтобы изменить все к лучшему, чтобы Горным людям было сложнее заманить их в какую-нибудь ловушку, которая стоила бы им жизни, как это случилось раньше. В конце концов, они заслужили эту победу, не жертвуя больше ничем и думая об этом, вдыхая присутствие Лексы и ее тепло, то, что брюнетка была здесь, с ней, уже было достаточным чудом, чтобы заставить Кларк поверить в то, что каким-то образом для них все сложится хорошо. Они смогут сделать то, что не смогли сделать в прошлый раз; спасти всех, кто заслуживал спасения и наказать тех, кто причинил боль обоим их народам, и самое главное, они смогут сделать все это, не потеряв друг друга из-за своих обязанностей, потому что, что бы ни случилось в этой Горе, Кларк не откажется от Лексы и их любви. Об этом не могло быть и речи, и знание того, что несмотря на все потрясения, которые может принести завтрашний день, в конце концов, они продолжат противостоять этому миру и всем его проблемам вместе, зажгло в Кларк искру уверенности, надежды и веру в успех. «Я думаю, у нас все будет хорошо», — ответила она своей девушке после нескольких минут молчания. «Это очень оптимистично с твоей стороны, любовь моя», — подразнила Лекса и Кларк почувствовала в ее голосе улыбку. «Возможно, но даже если все пойдет не так, я останусь при своих словах. У нас все будет хорошо», — пообещала блондинка. Получив в ответ поцелуй в лоб, дающий ей понять, что Лекса прекрасно понимает, о чем она говорит, Кларк не могла не закрыть глаза и не насладиться ощущением окружавшей ее любви. Некоторое время они провели в тишине, просто наслаждаясь присутствием друг друга, черпая в этом утешение, когда Лекса снова заговорила: «Когда я оставила тебя в Горе, я знала, что ты не пустишь все на самотек, что ты не бросишь своих друзей. Мы знали друг друга не больше нескольких дней, но я знала, что ты будешь верна до самого конца. Для меня это означало, что ты не остановишься, пока не вернешь своих друзей, а идя против Горы в одиночку — это наверняка закончится твоей смертью. Поэтому всю дорогу от Горы до этого лагеря я думала о том, что только что приговорила тебя к смерти и с каждым шагом, который я заставляла себя делать, не оглядываясь назад, я чувствовала, как разбивается часть моего сердца». Кларк молчала, слушая Лексу, пока брюнетка продолжала свой рассказ: «Но все же, я не могла быть настолько беспечной, чтобы думать, что ваш народ не будет представлять угрозу для моего теперь, когда наш союз распался и я предала его врагу. Поэтому я послала разведчика, чтобы узнать, что происходит с твоими людьми, следует ли нам ожидать нападения, или возмездия и узнать любые новости о том, что произошло после того, как мы оставили ваш народ. После того, как я оставила там тебя», — при этих словах Кларк глубоко вздохнула, — «Ты можешь представить себе мое потрясение, когда разведчик вернулся и сообщил мне, что ты не только выжила, но и полностью уничтожила Горных Людей, раз и навсегда освободив от их террора мой народ?». «Должно быть, это был настоящий шок?» «Но даже несмотря на то, что мы провели вместе всего несколько дней, я знала тебя. Я знала тебя лучше, чем себя и что-то подсказывало мне, что, несмотря на отсутствие явных повреждений, о чем сообщил разведчик, с тобой что-то случилось. Поэтому, выждав, мне удалось ускользнуть из лагеря, и я одна отправилась на Гору, чтобы своими глазами увидеть, что с ними стало и понять, что там произошло с тобой». Напрягшись от этого откровения, Кларк прошептала: «Ты видела это?». «Да, и в тот момент я поняла, что обрекла тебя на участь хуже смерти», — подтвердила Лекса, — «Я сломала тебя и я не знала, сможешь ли ты сама справиться, ведь мне сказали, что ты оставила свой народ и одна ушла в лес, подальше от них, не имея представления куда идти и что делать. Я вернулась, чтобы проверить своих людей, но через несколько дней мне удалось выкроить немного времени и я начала искать тебя. Ты удивишься, как легко тогда было тебя найти, любовь моя. Твои способности оставляли желать лучшего». Услышав это, Кларк отстранилась и села на кровати, глядя на подругу с удивлением в глазах: «Ты искала меня и нашла?». «Да, нашла. Я могла бы послать разведчика, но мне нужно было увидеть тебя своими глазами, чтобы понять, увидеть, что ты из себя представляешь. Мне нужно было знать, опасна ли ты для себя. Если бы содеянное тобой, заставило бы тебя попытаться что-то с собой сделать». «И что бы ты сделала, если бы так и было?» «Тогда я бы забрала тебя с собой в лагерь, а затем, позже, в Полис». «Ты бы похитила меня, Лекса? Серьёзно?» — усмехнувшись ответила Кларк. «Чтобы защитить тебя от причинения себе вреда или самоубийства? Безусловно», — глядя блондинке прямо в глаза, честно ответила Лекса, — «Я подумала, что у тебя и так более чем достаточно причин ненавидеть меня, зачем еще одна? Я была бы не против, если бы ты была жива. Думаю, я доказала это, когда ты приставила нож к моему горлу». Покачав головой при воспоминании об этом, Кларк спросила ее: «Почему ты этого не сделала?» «Я наблюдала за тобой два дня подряд. И за это время я видела сломленного человека, как я и ожидала, но не сломленного до невозможности. В твоих глазах горел огонь, который не позволял тебе сдаться. Я не знала тогда, что этот огонь был твоим гневом на меня, хотя для меня это не имело значения. До тех пор, пока этот гнев сохранял твою жизнь, я была рада быть объектом этого гнева. Но я решила, что тебе просто нужно время, чтобы побыть одной, примириться с тем, что ты сделала, научиться жить с чувством вины за свои поступки, зная, что никто никогда по-настоящему не поймет, чем ты пожертвовала в ту ночь. Я подумала, что в конце концов ты найдешь свой путь назад и станешь более сильной, чем до того, как ты ушла». «Я не стала сильнее. Я и близко не стала такой, когда меня нашел Роан. Скорее наоборот», — сказала Кларк и вздохнула, опустив голову. Лекса медленно протянула руку, чтобы погладить волосы блондинки, хотя и опасалась, что после того, что она рассказала, ее прикосновения не будут желанны, но была приятно удивлена, когда Кларк прильнула к ней, прежде чем смогла посмотреть на нее. «Я знаю, что не была. Должна признать, что отчасти я хотела этого, чтобы смягчить свою вину за роль которую я сыграла в том, в каком ты была состоянии. Но когда ты предстала передо мной и плюнула мне в лицо, крича и ругаясь, я поняла, что ты все еще страдаешь, и мое предательство было топливом для этой боли, которая жрала тебя изнутри. Вот почему я не могу сказать, что была удивлена, когда ты напала на меня и, если быть до конца честной, я не думаю, что стала бы винить тебя, или пыталась остановить, если бы ты использовала нож, чтобы перерезать мне горло», — призналась Лекса блондинке. «Я не думаю, что кто-то, кто провел со мной достаточно времени, поверил бы, что я могу навредить тебе», — взглянув на брюнетку, Кларк наклонила голову и полюбопытствовала, — «Ты правда думала, что я могу причинить тебе боль?» Лекса вымученно улыбнулась: «Как только я посмотрела в твои глаза, я поняла, что ты чувствуешь. Когда Костию похитили, а ее голову прислали мне, я ненавидела себя за то, что случилось, за то, что не была достаточно сильной, чтобы уберечь ее, даже за то, что не отвергла свои чувства к ней, но я не смогла. Я не смогла ненавидеть себя, поэтому я обратила весь гнев и направила его на единственного человека, который, как я знала, заботился обо мне настолько, чтобы позволить мне это». «Аня», — интуитивно поняла Кларк. «Аня», — кивнула брюнетка, — «Мы поссорились, подрались и я сильно избила ее, а потом, как будто этого было недостаточно, я на долгое время выгнала ее из Полиса и из своей жизни. Последние два года мы не виделись, но с того дня прошло уже пять лет, а наши отношения не стали прежними, и все благодаря мне, конечно. Я не сразу поняла, что поступила неправильно, но я убедила себя, что она не простит и не должна простить меня за это, в основном потому, что я сама не могу этого сделать. Но я знаю, что она никогда не винила меня за это, она принимала все, что я бросала в нее, и позволяла мне использовать ее как грушу для битья, если это было то, что мне нужно чтобы пережить боль». «И именно это, ты сделала для меня», — Кларк наклонилась и поцеловала свою девушку, а затем прошептала ей в губы, — «Спасибо, что любишь меня настолько, что сделала это для меня». В ответ Лекса подняла на нее глаза, в которых светились только любовь и понимание: «Тебе никогда не нужно благодарить меня за то, что я люблю тебя, Кларк. Это то, что я буду делать до конца этой жизни и всех жизней, которые нам еще предстоит прожить вместе».