Цветочная

Рев моторов. Бесконечная ночная дорога в свете фар. Прекрасная атмосфера. Особенно для этих двоих. Мисаки стоило огромных усилий не сорваться на максимальную скорость. Особенно когда рядом был Кен. Она ведь обещала, не волновать его, хотя и выходило это не очень. Дракен будто чувствует это желание, прибавляет скорости сам, тем самым позволяя и девушке разогнаться больше. Он знал, что та умеет водить и может дать фору любому в этом плане. Но от того, что Мисаки творила на мотоцикле у него сердце каждый раз в пятки уходило и ещё долго оттуда не возвращалось. Уж лучше недовольное лицо и хмуро сведенные брови, чем его быстро седеющая голова. И уж точно гораздо лучше, чем она размазанная по асфальту... Он даже думать про это не хочет. Чуть поворачивает голову, любуясь тем, как Нака ведет свой мотоцикл. Она даже не притормаживает на поворотах. Это и восхищает и пугает одновременно. Особенно сильно пугает то, что при таком мастерстве вождения, она порой умудряется пригонять свой байк на ремонт, в невероятно ужасном состоянии. В такие моменты Мисаки становится особенно тихой, просто трется рядом, подавая инструменты. А Кен молча чинит, стараясь успокоиться за работой и не двинуться с этой сумасшедшей окончательно. Вообще в какой-то момент проскальзывает мысль, что делает она это специально. Вот только зачем? Мучается он над этим вопросом ровно до того момента, пока по чистой случайности не попадает на заброшенный ангар, где тусуются Грехи. Орал он тогда долго, правда не на Наку. В основном досталось Ханме, подвернувшемуся под горячую руку и Ханагаки, который как ни странно учавствовал в этих "состязаниях" на выживание. Рюгуджи и не задумывался, что могут найтись те, кому будет интересно практически таранить друг друга на полной скорости, соревнуясь в маневренности и "бессмертности"... С Мисаки он после этого не разговаривал около недели. Они по-прежнему жили в одной квартире, ели за одним столом, спали в одной постели, его бы совесть сожрала, оставь он вечно мерзнущую девушку. В остальном он показательно дулся, не чувствуя раскаяния за то, что изводит голубоглазую. В конце концов они квиты, в какой-то степени. Рыжеволосой в какой-то момент надоедает эта молчанка. Она понимает, от части... Но в конце концов, у нее ведь тоже могут быть свои маленькие "увлечения". И пускай переборка мотоциклов не столь опасная, ей все равно обидно. Может она и обещала быть осторожнее, всегда возвращаться, но речи об осторожности, в пределах незнания Кена, не шло. Да, звучит глупо. Вот только, как ни хотелось ей или парню, отказаться от своей прежней жизни она не могла. И так пришлось пойти на уступки. Брать менее опасные задания из-за чего она не могла рассчитывать на достойную плату. Хорошо хоть удалось убедить Рюгуджи в необходимости такой роботы. Она действительно не могла остаться без этого адреналина, чувства опасности и дышащей в затылок смерти. Это было выше ее сил. К тому же жить на что-то тоже нужно, а это единственная работа которая была в состоянии обеспечить их всем необходимым. К тому же предательское ощущение, что она все же не сможет остановиться и жить спокойно, беспокоило все больше с каждым днем. Осаки будучи ее напарницей, только подливала масло в огонь... Дай вообще было отдельной категорией в ее жизни. Ей доставляло особое удовольствие наблюдать за чужими страданиями и терзаниями. Изводить, выводя из себя и доводить до белого каления, когда у Наки отключалась голова и она бросалась в драку. А после такого меньше всего хотелось идти домой. Нужно было отдохнуть... А еще перед этим не мешало бы подумать и о чувствах своего парня. Правда эта мысль догнала ее слишком поздно. Рюгуджи едва ли не на сену готов был лезть. Снова... Уже вторая неделя пошла. Ни предупреждения куда, ни зачем удрала эта рыжая зараза. На этот раз даже Грехи, уже привыкшие к их мелким драмам не знали, где потерялась Гнев. Толку не было даже от Такемичи, крутившегося рядом с ними. На этот раз даже он не располагал ни какой информацией о напарнице, своей сестрицы... Кен нервничал. Он злился и в первую очередь на себя. Сам же твердил, что все можно раз рулить поговорив, а в итоге... Ханма уже по привычке лез под горячую руку. Рюгуджи за это было стыдно. Шуджи так особо и не прижился в Томане. А после исчезновения Тетты, в неизвестном направлении, Кен остался его единственным другом. Было слишком паршиво. Казалось, что вернись Мисаки и он простит ей буквально все. Только бы с ней было все хорошо. С крутым нравом и горячей головой, найти приключения она могла везде. Она только на его памяти уже трижды оказывалась на краю смерти. К слову из-за него же. Нож, арматура, пули... Эта, как когда-то заявил Мучо, чумная всегда лезла на рожон. Особенно когда речь шла о его жизни. От этого становилось только хуже. Мисаки возвращается спустя две недели. Так же неожиданно, как и пропала. Правда понимает это Кен только вечером, когда собирается лечь спать. За год совместной жизни он так и не привык к тому, как Нака порой умудряется забираться в постель так что заметить её удаётся далеко не сразу. В этот раз Рюгуджи обнаружил её только после того, как сел на постель. Точнее даже не успел толком этого сделать, как его уже несколько раз пнули, отправив на пол. Ему даже словами передать сложно, на сколько он был рад этому сонному ворчанию. Даже редким матам, приглушенным из-за одеяла. - Я дома... - Ворчливая интонация, сведенные к переносице брови, Мисаки всем видом показывает свое недовольство. Вот только бегающие обеспокоенные голубые глаза выдают ее с головой. Бывает ли ей стыдно, Дракен не знает. Но ее беспокойство, стоит ей наконец остыть, он не спутает ни с чем. Мисаки становится невероятно покладистой, пускай и ненадолго, тактильной и немного притихшей. Впрочем, заметить подобные перемены может только он, Нака если не знать ее характера, кажется и вовсе не меняется. Кен же подмечает буквально каждую деталь, правда это не мешает ему безбожно тормозить каждый раз, позволяя девушке себя накрутить. Сейчас Мисаки тоже успевает придумать кучу вариаций и не все из них такие радужные, как могло бы быть. Нака уже успевает отвернуться и собирается забиться обратно под одеяло, как ее сгребают в объятия. По Рюгуджи не скажешь, но с близкими людьми он достаточно тактилен. Вот и сейчас, пускай и запоздало, но прижимает к себе рыжеволосую, прижимаясь лицом к растрепанной макушке. Извиняются они практически одновременно, сначала замирая сбитые с толку этим совпадением, а потом оба начинают тихо смеяться. - А я вино купил... Ссоры, игр в молчанку и ухода из дома будто и не было. Кажется, что все это было лишь не самым лучшим сном. Будто они вернулись с пар и подработок, а сейчас собираются провести вечер вместе, как это у них обычно заведено. Мисаки заинтересованно копошиться, вылезает из-под одеяла. И смотрит на своего парня, одними глазами спрашивая, какого хер он все еще тут, а вина нет. Кена это смешит и он снова прячет лицо в огненных вихрах. Девушка только недовольно фыркает, пытаясь вывернуться из крепких объятий. Вообще, стоило ей захотеть и она смогла бы это сделать, но не хочет. С Рюгуджи всегда так. Слишком тепло и уютно, что бы сбегать. По крайней мере на долго... Кен чувствует себя абсолютно так же. С Мисаки иррационально спокойно. Ее не хочется оставлять ровно, как и не возникает желания от нее отдохнуть. Рюгуджи неприятно это признавать, но в последнее время он стал уставать и от друзей тоже, только с Накой все было стабильно по-старому. Вечер за бутылкой вина идет еще веселее. У Дракена приступ ностальгии, одной бутылки мало и когда в ход идет оставленный на потом виски, он идет вырубать свет. Почему вспоминается их первая совместна попойка, когда они еще не встречались, а Рюгуджи был свято уверен, что эта рыжая зараза - парень. От этого даже смешно стало, хотя тогда было страшно и непривычно осознавать свою привязанность к человеку своего пола. Вспомнились и обида, когда он все же узнал правду. Как тщательно скрывалась правда от Майки и остальной банды. Сейчас они, как и в первую свою совместную пьянку, курят в открытое окно. Только помимо видов изменились и они. Он все же смог предложить ей встречаться, убедить что предрассудки насчет хафу его не колышут от слова совсем. Он даже не замечает, что сигарета истлела до фильтра обжигая пальцы. Он оторваться не может рассматривая это рыжее чудо, рядом с собой. Губы сами собой расплываются в довольной улыбке, когда он замечает кулон на ее шее. Простая серебряная подвеска в виде лилии с красными камнями, которую он когда-то купил. Тогда она тоже ушла, пожалуй тогда был самое долгое время, проведенное порознь. Эти воспоминания отдаются глухой тоской и страхом, что это моет повториться. Но он гонит эти мысли от себя, как только может. Сейчас они вместе. Мисаки обещала...