сквозь тернии к звёздам

Пока одни ищут малейшие проблески света, другие предпочитают оставаться во тьме.

Начало.

      Вечерние огни Сеула манят людей к центральным улицам, как потерявшихся во тьме мотыльков. Кто-то бежит после рабочего дня в залитый неоновым светом и алкоголем клуб, кто-то снимает кабинку в караоке, а кто-то, ориентируясь по рекламным вывескам на любой вкус и цвет, спешит в уютное местечко перекусить и выпить. Даже в свете фонарей вокруг очередного одарённого, но непризнанного танцора всегда собирается толпа зрителей. И чем больше людей оказывается в центре города, тем тише заведения на окраинах.       Но сегодня маленький семейный ресторанчик «У дядюшки Тэна» был исключением из этого правила. Это одноэтажное здание, окружённое старыми жилыми домами и мелкими магазинчиками, находилось вдали от центральных улиц и часто пустовало даже по выходным. А сейчас, несмотря на вечер вторника, посетителей у дядюшки Тэна было на удивление много.       За двумя столиками, сдвинутыми вместе, сидела компания парней и девушек — совершеннолетних, судя по их вызывающим нарядам и кружкам пива в руках, но по поведению больше похожих на бунтующих старшеклассников. Недалеко от них в полном одиночестве грузный работяга допивал уже третью бутылку соджу, а рядом с выходом расположились пятеро взрослых мужчин в строгих костюмах — они не выпивали, не ели и вообще плохо вписывались в местную обстановку.       Их серьёзные лица и тёмная деловая одежда подошли бы уставшим офисным работникам, заглянувшим в кафе, чтобы выпить по чашечке кофе. Но что эти мужчины делали здесь? Поздно вечером в третьесортной закусочной, на границе с неблагоприятным китайским районом, о котором ходили страшные слухи, пугающие местных детишек так же сильно, как их взрослых родителей. Да и ближайшие офисные здания были только в двух кварталах отсюда. А о том, что у дядюшки Тэна не варят хороший кофе, можно было догадаться, переступив порог этого заведения…       Матовые стены помещения, выкрашенные в горчично-жёлтый цвет до уровня столов, потемнели в тех местах, где люди тёрлись о них локтями и спинами. А ниже шла красно-коричневая краска, переходящая в крупную напольную плитку темнее на пару тонов. Из небольших динамиков, криво подвешенных над стойкой кассира, играли модные мелодии, прерываемые время от времени голосами радиоведущих. Песни, как и голоса диджеев, не всегда можно было разобрать из-за шумной компании молодых ребят, но никто из остальных посетителей на это не жаловался. Дешёвые металлические палочки тихо бились о другую посуду, а звонкий смех девушек иногда был таким громким и заразительным, что заставлял невольно улыбнуться.       В этой атмосфере даже молчаливые мужчины в костюмах стали сдержанно переговариваться между собой и жевать рыбные лепёшки, по какой-то причине принесённые официантом сразу же, стоило только новым необычным гостям сесть за стол.       Всё это время за пределами ресторанчика стоял промозглый октябрь. Едва заметные капли дождя оседали на широких окнах закусочной, через которые можно было увидеть редких прохожих, прячущих покрасневшие носы и щёки от порывистого ветра. И пока посетители дядюшки Тэна наслаждались теплом, домашним уютом и аппетитным запахом еды с кухни, с улицы за ними внимательно наблюдал худощавый парень, с ног до головы одетый в чёрное.       Он стоял напротив кафе в проёме между домов, избегая света фонарей и окон. И никто из людей, проходивших мимо, не смотрел на него, скорее всего просто не замечая. Внешне парень напоминал спортсмена — на нём были штаны, плотно прилегающие к стройным бёдрам и больше похожие на лосины, лёгкая ветровка, беговые кроссовки, перчатки и шапка. А нижнюю половину его лица скрывала чёрная тканевая маска, которая не могла спасти его ни от холода, ни от ветра.       Иногда парень скрещивал руки на груди и растирал предплечья, чтобы хоть как-то согреться, но делал он это редко и недолго, после этого каждый раз опасливо оглядываясь по сторонам и проверяя время на телефоне.       Когда цифры на экране его старенького айфона показали 20:43, парень снова осмотрелся. Затем он вставил в ухо беспроводной наушник и по памяти набрал телефонный номер. Не прошло и двух гудков, как его звонок приняли, но он, не дожидаясь ответа, быстро зашептал:       — Их больше, чем мы думали! Вдруг что-то не так?! — парень в чёрном говорил тихо, но так эмоционально, что его шёпот переходил в писк. Даже по голосу было понятно, что он нервничал и был чем-то напуган. — Эй! Почему вы молчите?! Что-то не так, да?!       — Не паникуй, — спустя несколько секунд ему спокойно ответил низкий мужской голос, — да, их немного больше. Но всё под контролем.       — Каким ещё контролем?!       — Всё идёт по плану. Верь мне, — мужчина по ту сторону дисплея выдерживал паузы между фразами и чётко проговаривал каждое слово, несмотря на мягкое шипение в согласных, присущее обычно жителям кёнсанских провинций. — Будь готов, я скоро подам сигнал.       Через пару минут тишину перед закусочной нарушил громкий звук сигнализации. Чёрный внедорожник, припаркованный рядом с ресторанчиком, засигналил без видимых на то причин, и мужчины в костюмах одновременно встали из-за стола.       Обменявшись парой фраз, двое из них быстро направились к выходу. А приближаясь к двери, они расстегнули пуговицы своих пиджаков, и теперь любой мог увидеть поясную кобуру, закреплённую на их ремнях.       Вот только другие посетители не обратили на это никакого внимания, впрочем, как и на сигнализацию, которая к этому моменту уже была выключена.       Когда двое мужчин вышли на улицу, парень в чёрном вздрогнул и спрятался за кирпичный угол здания. Несколько секунд он прижимался спиной к холодной стене, вглядываясь в темноту перед собой. Его сердце билось как сумасшедшее, а длинные пальцы в перчатках вцепились в скользкую от дождя кирпичную кладку. Но не успел он взять себя в руки, как снова услышал голос в наушнике:       — Вторая группа на подъезде.       Парень в чёрном сглотнул.       Он слышал, что двое мужчин на улице разговаривают друг с другом, но понятия не имел о чём. Шум мелкого дождя затирал их слова как наждачная бумага, превращая целые фразы в глухие звуки, лишённые всякого смысла.       Набравшись смелости, парень осторожно выглянул из своего убежища. Картинка перед его глазами ничем не отличалась от той, которую он видел пару минут назад: та же пустая блестящая от влаги улица, широкие окна кафе и высокий внедорожник с тонированными стёклами. Изучение городского ландшафта превратилось в игру «найди 2 отличия», когда парень в чёрном не сразу заметил мужчин, стоящих к нему спиной на фоне автомобиля. Но вскоре один из них выдал себя, повернувшись боком к своему товарищу и выпустив изо рта облачко табачного дыма. Затем этот мужчина заметно поёжился и поднёс сигарету к лицу для новой затяжки. Яркий маленький огонёк загорелся в его руках и завис в воздухе.       Судя по звуку, со стороны оживлённого шоссе приближалась машина. Белые фары подсветили дорогу и фигуры мужчин. На улице сначала появилась китайская легковушка s-класса, а следом за ней чёрный фургон. Оба авто одновременно сбавили скорость и стали притормаживать недалеко от ресторанчика.       — Всем приготовиться! —Сквозь затихающий шум моторов парень в чёрном не сразу понял, почему он так отчётливо услышал эти слова. Но он точно знал, что они для него означали — время для наблюдения закончилось.       Отточенными движениями парень спрятал телефон в нагрудный карман и надел защитные спортивные очки из толстого пластика. Теперь он был похож уже не на спортсмена-любителя во время вечерней пробежки, а на аквалангиста или лыжника. Он поправил наушник и шапку, а свой страх наконец-то отодвинул на задний план, даже когда услышал быстрый обратный отсчёт: «Три. Два. Один!»       После этого в кафе раздаётся несколько глухих ударов, а закрытое помещение наполняется едким дымом и недовольными криками посетителей. Персонал и гости заведения в недоумении оглядываются, выискивая глазами языки пламени, и чем дольше люди не могут найти возможную причину возгорания, тем сильнее накаляется атмосфера. Неожиданно молодая девушка в коротком красном платье начинает визжать, но давится собственным кашлем.       С каждой секундой дыма становится всё больше. Белая пелена с запахом гари и палёного пластика рассеивается по полу и особенно непроглядной становится рядом с выходом. Плотное густое облако окутывает мужчин в костюмах, пока они пытаются разогнать его руками и с силой трут глаза.       — Шашка! Дымовая! — кричит один из них.       В этой суете никто не замечает, как парень, с ног до головы одетый в чёрное, вбегает в помещение со стороны запасного выхода и кувырком прокатывается до компании мужчин. Беззвучно скользя по гладкой плитке, он выдëргивает увесистую спортивную сумку из-под ног самого широкоплечего и высокого из них.       А в это время на улице раздаётся выстрел.       — Сумка! — один из мужчин в кафе замечает убегающего парня в чёрном и в эту же секунду направляет на него пистолет. Мужчина прицеливается, несмотря на плохую видимость, но в суматохе кто-то толкает его в плечо.       Звук выстрела оглушает сильней, чем дымовая шашка, и вызывает у девушки в красном новый приступ истерики. А пуля дырявит стену в метре от двери, за которой только что скрылся воришка.       — Ловите его! Он побежал на кухню! — кричит стрелявший.       Он и двое его товарищей срываются с места и забегают в небольшое помещение, заставленное посудой. Мужчины сносят на своём пути кастрюли, ящики с овощами и таз с кимчи, но находят в комнате только низкорослую старушку у раковины. Пожилая женщина с намыленной тарелкой в одной руке застывает на месте и растерянно смотрит на них с открытым ртом.       — Где он? Человек в чёрном? — мужчина с пистолетом хватает старушку за плечо и размахивает пушкой прямо перед её лицом.       Свободной дрожащей рукой в хозяйственной перчатке женщина указывает на форточку, ведущую на задний дворик кафе. Створка оконной рамы едва раскачивается, и на первый взгляд только блик стекла отличает её от настенного календаря с видом ночного неба. Трудно поверить, что в это небольшое отверстие мог втиснуться взрослый человек. Но других выходов из этого помещения больше не было.       — На улицу! Быстро! — кричат мужчины, - Он не мог далеко уйти!       И несмотря на то, что они были правы, парень в чёрном уже не слышал их слов. Как только он вместе с сумкой вылез через окно, сразу же с треском упал на деревянные поддоны, накрытые старым рекламным плакатом. Сквозь тонкое полотно его спина отлично прочувствовала парочку крепких перекладин, но парень услышал ещё один выстрел и как профессиональный спринтер сорвался с места.       Он знал, куда нужно бежать. Помнил маршрут до мелочей. И следующим препятствием на его пути должна была стать пожарная лестница соседнего жилого дома.       Она висела метрах в трёх от земли и тянулась до самой крыши вдоль ровного ряда окон. Скорее всего, никто и никогда не спасался благодаря ей от пожара, а полезной её считали только городские голуби и воробьи.       С первого взгляда лестница казалась недосягаемой. Но парень в чёрном знал, как до неё добраться. Он поднялся на небольшую гору мусора и поставил ногу на торчащий в стене металлический штырь. Один ловкий прыжок достойный акробата, и парень сумел зацепиться за первую железную перекладину. Тяжелая сумка сбоку ограничивала его движения, но он был к этому готов.       Парень поднимался по шаткой лестнице, считая про себя секунды и редкие приглушенные выстрелы. Перекладины дрожали под его ногами, но он умело, будто танцуя, взбирался по ним, карабкаясь к своей цели — окну на третьем этаже.       — Он там! Ловите его! — доносится откуда-то снизу, когда парень останавливается на нужной высоте и хватается перчатками за хлипкую раму.       Тонкая пластиковая панель под его пальцами легко сдвигается, и когда парень в чёрном слышит особенно громкую фразу «Стреляйте!», он уже заваливается в чью-то квартиру. Воришка падает на пол и позволяет себе передышку, развалившись в форме морской звезды на прохладном ламинате.       — Ты в порядке? — в его наушнике снова раздаётся мужской голос. Только звучит он теперь не так спокойно, как прежде. — Джей?       Парень в чёрном улыбнулся.       Он помнил, что во время операции им нельзя обращаться друг к другу по именам. А позывные они так и не придумали. Но официального запрета на прозвища не было.       — Да, хён. Иду к вам…       — Будь осторожен. Они идут в дом.       — Понял… — парень в чёрном встает с пола и чувствует тянущую боль в пояснице. Спринт с препятствиями, который он преодолел за считанные минуты, даёт о себе знать почти мгновенно.       Немного успокоив дыхание, воришка по прозвищу Джей оглянулся по сторонам. Он хорошо знал эту маленькую квартирку на окраине Сеула, и был уверен, что сейчас её хозяин находится далеко отсюда.       Ничего не должно было помешать Джею выбежать из этой холостяцкой норы и через соседнюю квартиру выскочить с другой стороны здания. Чтобы потом запрыгнуть в машину к своим подельникам и поехать в укромное место с награбленным.       Таков был план. План смелого, хоть и дебютного для небольшой группы новичков ограбления.       Но стоит только Джею сделать пару шагов в сторону коридора, как дверь в ванную напротив него открывается, а на фоне жёлтого света появляется невысокий мужской силуэт.       На границе двух комнат стоит парень в белой майке и спортивных чёрных штанах. Босой, с копной влажных взъерошенных волос ярко-рыжего цвета и махровым полотенцем на плечах.       — Ты… — тихо начинает он, — ты кто?       От неожиданности Джей бросает сумку на пол и резко двигается в сторону биты, которую хозяин квартиры на всякий случай ставит у зеркала в коридоре.       — Откуда ты знаешь…? — рыжеволосый парень хмурится и пытается понять, откуда этот мастер маскировки знает, где он хранит свои вещи.       На самом деле непрошеный гость знает не только это. Он знает, что рыжеволосого парня рядом с ним зовут Пак Чимин, ему недавно исполнилось двадцать, у него гибкое спортивное тело и довольно вспыльчивый нрав. Ещё он знает, что Чимин прямо сейчас может с вертушки заехать ему ногой по голове или показать несколько болезненных приёмов кэндо, взяв в руки вместо синая швабру.       Но пыл Чимина моментально остужает пистолет, который Джей достаёт из-за спины. Парень держит оружие неумело, а его руки заметно дрожат, вот только Чимин слишком испуган, чтобы обратить на это внимание. Он округляет глаза и нелепо открывает рот, как выброшенная на сушу рыба.       Чимин ждёт каких-то указаний или угроз, но по какой-то причине человек, ворвавшийся в его квартиру, не говорит ни слова. Этот немой ниндзя очерчивает пистолетом резкие круговые движения, и Чимин даже не догадывается, что они могут означать.       — Что? Что тебе нужно? Чего ты хочешь?       После этих слов Джей прерывает неудачную пантомиму. И пока он молча стоит, застыв на месте, Чимин вглядывается в его фигуру, пытаясь увидеть хоть что-то: цвет волос, черты лица или разрез глаз. Но в полумраке сквозь спортивные очки невозможно разглядеть даже оттенок кожи. Чимин понятия не имеет, кто может завалиться к нему вечером в шпионском прикиде и с пистолетом за поясом. И какая-то наивная часть внутри него надеется, что это очередной розыгрыш его богатеньких одногруппников. Но от размышлений Чимина отвлекает глухой хлопок на улице.       — Что это? — Чимин чувствует, как начинает дрожать. Влажный после душа он только сейчас ощущает, как холодно стало в комнате из-за открытого окна.       Вопрос Чимина остаётся без ответа. А затянувшуюся неловкую тишину прерывает громкий стук в дверь.       — Открывай! Это я! — доносится из подъезда.       Как по команде Джей, не глядя на Чимина, хватает с пола сумку и скрывается в коридоре.       Щелчок, шум, и вот, в квартиру забегает уже совершенно другой человек с пистолетом в руках.       Он в тканевой медицинской маске, чёрной кожанке и стильных рваных джинсах голубого цвета. Его Чимин узнаёт сразу по одежде, причёске и верхней половине лица. Это парень, который помогает по хозяйству его соседке — Чон Чонгук.       Чимин с ним почти не общался и даже не здоровался, зато часто видел его выносящим мусор или открывающим дверь в квартиру тётушки Чхве. Но Чимин и предположить не мог, что у этого школьника со смазливой мордашкой и каштановой эмо-чёлкой может быть пушка. Чёрт возьми, да откуда она у него?       Чимин пятится назад в сторону ванной, и в эту же секунду Чонгук оказывается рядом. Взгляды парней пересекаются, но в тусклом свете Чимин может рассмотреть только чёрные как ночь радужки.       И если глаза — это зеркало души, то Пак Чимин сейчас ничего не видел в их отражении.       — Молчи и делай то, что я скажу, — голос у Чонгука был мужественный и красивый, вот только его ледяной тон превращал эти слова в настоящую угрозу.       Чимин всегда подозревал, что этому пацану не хватает манер. А о том, что такое уважение к старшим, Чонгук, по его мнению, даже не догадывался. И Чимин бы с удовольствием преподал ему урок вежливости, вот только не сейчас, когда у этого парня в руках было огнестрельное оружие. Поэтому Чимин откладывает свои претензии до лучших времён и просто кивает в ответ.       — И накинь что-нибудь, — Чонгук указывает пальцем на Чимина, едва не касаясь его груди, — надо валить.       Как будто в подтверждение этих слов на улице снова раздается звук, похожий на выстрел.       Чимин невольно опускает взгляд на ладонь Чонгука, сжимающую пистолет, и не может отвести глаз от холодного блеска металла.       — Он настоящий? Ты гангстер какой-то или что?       — Молчи! — Чонгук хватает Чимина за ворот и притягивает к себе. Но ткань майки оказывается слишком тонкой и только уродливо вытягивается под его пальцами, оставляя Чимина стоять на месте. — И делай то, что я скажу…       На этот раз Чимин даже не кивает.       Чонгук подходит к входной двери и смотрит в глазок, пока Чимин скидывает с плеч сырое полотенце, обувается и натягивает на себя первую попавшуюся вещь с коридорной вешалки. Ей оказывается серое худи, которое он давно планировал закинуть в стирку.       Чимин знал, что район, в котором он жил, не был благополучным. Но каким-то чудом вместе с недорогой арендной платой ему достались и не самые плохие соседи. Среди них не было особенно опасных преступников и нарушителей гражданского спокойствия. И в глубине души Чимин надеялся, что хотя бы беспокойная тётушка с первого этажа уже позвонила в полицию из-за громкого шума.       — Бежим! — Чонгук резко хватает Чимина за руку и вытаскивает в подъезд.       Этот школьник-переросток тащит его за собой так, будто от этого зависят их жизни. И судя по звукам, которые доходят до парней глухим эхом, это вполне может быть правдой.       Чимин оглядывается назад и замечает, что дверь его квартиры осталась открытой. Он не знает от кого они с Чонгуком бегут и не понимает, зачем они это делают. Но страх, который обдаёт его спину холодным потом, пробуждает в нём не логику и любопытство, а животные инстинкты.       Чонгук не останавливается ни на секунду, и Чимин едва за ним успевает. Его запястье, в которое Чон вцепился мёртвой хваткой, почти онемело, вот только Чимина это не волнует. Адреналин в его крови болезненно бьёт по вискам, а решительное «Бежим!» на повторе крутится в черепной коробке.       Парни добираются до лифта, на котором только вчера повесили объявление о неисправности. Но Чонгук уверенно нажимает на кнопку вызова несколько раз подряд.       — Он же не… — Чимин не успевает договорить фразу, потому что кнопка под длинными пальцами Чона наконец-то загорается зелёным, а электронное табло лифта показывает цифру 4 и стрелку вниз.       — Работает он, работает…       Как только кабинка со скрипом приезжает и неспеша открывает перед парнями свои створки, Чонгук и Чимин прыгают в неё почти одновременно.       Стальные дверцы, изуродованные чёрным фломастером и дурацкими фразами, медленно закрываются, и именно сейчас это бесит больше, чем когда бы то ни было.       Всё это время Чимин смотрит в коридор, надеясь никого там не увидеть. А первое, что он делает, когда кабинка трогается вниз, громко выдыхает:       — От кого мы бежим?       Чонгук не отвечает ему, но и у Чимина не так много времени для допроса.       Лифт доезжает до первого этажа, и Чон вытягивает пистолет перед собой. Эта стойка из геймплея любого современного шутера не внушает Чимину никакого доверия, но он всё равно осторожно заходит Чонгуку за спину.       Страшно даже представить, что может ждать их по ту сторону кабинки. Чимин проигрывает в голове сценарии из новостных сводок, криминальных фильмов и вебтунов про секретных агентов, но все эти мысли превращаются в кипящую кашу, от которой его котелок чуть не начинает дымиться.       А когда лифт открывается, коридорная площадка перед ним выглядит совершенно обычно.       Чонгук снова хватает Чимина за руку и тянет к закутку рядом с почтовыми ящиками. Укромное, но слишком маленькое место с ограниченным обзором. Мусорный бак был бы здесь лишним, а для рекламного стенда нельзя было и придумать более неудачное место. Даже подросткам здесь было бы неудобно обжиматься или выкуривать сигаретку втайне от родителей.       Оказалось, что за ящиками скрывалось небольшое окно с видом на глухую стену соседнего здания.       И пока Пак прикидывал, влезет ли он в него, Чонгук на его глазах делал это так быстро, что у Чимина не оставалось другого выхода.       Задница Чона, обтянутая голубой джинсой, скрылась из вида, и Чимин полез следом. Забравшись на подоконник, он вцепился в оконную раму и посмотрел вниз.       В узком проёме между домов было темно как в подвале. Свет исходил только из этого окна и неба, затянутого рыхлыми дождевыми тучами. Поэтому трудно было оценить расстояние между подоконником и асфальтом. Но, судя по тому, как Чонгук стоял, задрав голову, Чимину придётся падать метров с трёх, если не больше.       — Ну! Чего ты ждёшь?! Прыгай!       Чимин, подчиняясь приказу, готов был уже оттолкнуться и прыгнуть вниз, но дверь на площадку позади него открылась, и он повернул голову в её сторону. Он сделал это рефлекторно, неосознанно и знал, что не должен был…       Выстрел оглушил его мгновенно, звонкий как взрыв новогодней хлопушки под ухом. Сердце Чимина на секунду остановилось, а воздух застрял в лёгких. Потом весь остальной мир убавил громкость и будто замедлился. Поэтому следующий выстрел уже не показался таким же страшным и неожиданным.       Но первый был особенным.       Чимин ощутил его, не просто услышал, а прочувствовал.       Краем глаза Чимин увидел, что мужчина, стрелявший в него, упал на колени. А затем Пак и сам отпустил края рамы…       Ладони Чонгука болезненно подхватили его тело и смягчили падение. Вот только Чон не удержал равновесие, и оба парня шмякнулись в лужу.       Чимин не думал о грязной воде, в которой он лежал, или о том, как Чон тащил его по мелкому гравию, словно мешок с картошкой. Все его мысли уходили на то, чтобы выровнять дыхание. Ему хотелось глубоко вдохнуть, но сделать это каждый раз мешала резкая боль в левом боку, а руки сами тянулись к этому месту, чтобы прижать поплотней.       Чонгук прислонил Чиминак стене под тем самым подоконником, а сам привалился рядом и уставился наверх. Он всё ещё сжимал пистолет до побелевших костяшек, но сейчас, видимо, забыл о его предназначении. И вместо того, чтобы целиться в окно, Чон крепко прижимал оружие к груди.       — Мне кажется… — Чимин попытался приподняться и тут же поморщился от боли, — тот мужик…он упал после второго выстрела.       Чонгук опустил голову и наконец-то внимательно посмотрел на Чимина.       — Блять… — парень уставился на дырку от пулевого ранения, и Чимин впервые заметил в его глазах страх.       Свободное серое худи медленно окрашивалось в красный. Тёмное пятно на животе Пака расползалось незаметно, но оно точно увеличивалось в размере.       — Чонгук, меня больше никто не видел, — Чимин не был уверен в этом на сто процентов. Но судя по тому, что из окна до сих пор никто не выглянул, это могло быть правдой.       — Да. Ладно… — Чон мямлил слова, и Чимин едва различал их. А потом Чонгук одним резким движением стянул с себя маску.       В лунном свете его кожа казалась белой, как лист бумаги, а глаза чёрными, как угольки. Молодой парень нервно кусал алые губы, а вокруг его рта собрались крупные капельки пота.       Чимин не хотел смотреть на свой живот. Сама мысль о том, что он истекает кровью, уже пугала его до чёртиков, но он не хотел умирать. Точно не здесь и не сейчас. А чтобы у него появился шанс отсюда выбраться, ему нужен был этот мальчишка.       — Чонгук? — Чимин положил ладонь на бедро Чона и только после этого смог вывести парня из состояния ступора.       — Да. Ты прав. Может, так и есть. Ты идти сможешь?       — Не знаю… — Чимин покачал головой. На самом деле он не был уверен, что сможет хотя бы подняться без чужой помощи.       — Нам надо валить отсюда. Облокотись на меня.       Чонгук осторожно подхватил Чимина под руки и поднял с пола. На этот раз его прикосновения были почти незаметными.       Пак удивлялся, насколько физически сильным был этот парень. И ни за что бы не поверил, что тот ещё учится в школе, если бы сам не видел его в форме и с рюкзаком на плечах.       — Здесь недалеко, — тихо сказал Чон, вглядываясь в темноту перед собой.       И Чимину очень хотелось бы ему верить.       Сам он не видел впереди ничего. Свои линзы Чимин оставил в ванной, а без них он даже дорогу под собственными ногами едва различал.       К тому же шагать ему было непросто. Пока Чонгук помогал ему держать равновесие, Чимин опирался на правую ногу и заметно хромал. Боль в его левом боку была терпимой, но усиливалась с каждой секундой.       В какой-то момент Чонгук остановился.       Сначала Чимин даже не понял в чём дело, но приглядевшись, увидел преграду на их пути. Что-то крупное и покрытое тёмным целлофаном стояло буквально в паре шагов от парней.       Чонгук аккуратно прислонил Чиминак стене, а сам подошёл к этому предмету и одним размашистым движением стянул с него плёнку.       В темноте блеснули спицы двух колёс, подвеска и изогнутый стальной руль, напоминающий рога большого животного. Но очертания переднего корпуса всё ещё едва угадывались, поэтому Чимину сложно было определить, что именно перед ним стоит — мопед или полноценный мотоцикл.       Да и сейчас это не имело для него значения. Как и наличие водительских прав у Чонгука. Главное, чтобы этот мальчишка умел водить. И судя по тому, как быстро Чон нашарил в карманах куртки связку ключей и вставил один из них в замок зажигания, с этим проблем не было.       — Ты как? Тебе нужно будет за меня держаться, сможешь? — не глядя на Чимина, Чонгук смахнул мелкие капли дождя с приборной панели и снял с руля шлем.       Чимин следил за движениями этого парня, и каким-то чудом они успокаивали. Казалось, что Чон точно знает, что делает. И с минуты на минуту он умчит их на этом байке туда, где Чимину окажут медицинскую помощь и возьмут под охрану полицейские. Или хотя бы туда, где не будут слышны выстрелы, где будет сухо и светло. Да куда угодно, лишь бы подальше от этого остросюжетного кошмара.       Чимин запоздало вспоминает, что Чонгук задал ему вопрос, но вместо ответа только кивает и устало опускает веки.       — Черт!       Пак выныривает из полусонного состояния и первое, что он видит — это испуганные, широко открытые глаза напротив. А потом Чон перед ним резко хватается ладонями за свои волосы на затылке и поворачивается к Чимину спиной.       — Черт, я не могу тебя тут оставить…       В этот момент кожанка Чонгука сливается с темнотой, и Чимин почти теряет парня из вида.       Он даже успевает почувствовать себя оставленным. Без средств связи, аптечки и сил, чтобы закричать о помощи.       Пока Чонгук недалеко от него пытается совладать с эмоциями, Чимин терпеливо ждёт, сам не зная чего, и снова закрывает глаза.       Но не проходит и пары минут, как Чон берёт себя в руки.       —Чимин, очнись. Ты меня слышишь?       — Да.       Когда у Чимина получается поднять веки, Чонгук стоит к нему так близко, что его влажные волосы касаются рыжей чёлки и слипаются с ней под струями дождя.       Чон в этот момент серьезный, каким Чимин его, казалось бы, никогда не видел. И только приподнятые нахмуренные брови выдавали сейчас настоящие эмоции этого мальчишки.       — Давай. Садись. И надень это, — Чонгук бубнил себе под нос короткие фразы, но, очевидно, не ждал от Пака никаких действий. Он сам посадил Чимина на сиденье сзади и стал просовывать его голову в мотоциклетный шлем. — Ладно, я сам. Подожди…       Ремешок плотно затянулся на чужой шее, и Чон одобрительно кивнул.       А потом он сел за руль, сцепил руки Чимина в замок у себе на животе и наконец-то тронулся с места.       Чимин не знал, куда они едут, и не запоминал дорогу. Асфальт мелькал перед его глазами, переливаясь разными цветами, разделительными полосами и лужами с отражением неоновых вывесок. А сфокусироваться Чимин мог только на его собственных ладонях, из последних сил вцепившихся в чужое горячее тело. Он даже не понял, когда отключился.       Но следующее, что Чимин увидел, снова была тьма. Весь мир казался ему иллюзорным, ненастоящим, а единственной реальной вещью была пульсирующая боль в левом боку.       Сложно доверять своим ощущениям, когда сомневаешься, в сознании ли ты вообще.       Чимину казалось, что он всё ещё сидел на байке, прислонившись к какой-то стальной облицовке, вот только теперь не ощущал рядом с собой Чонгука.       А ещё ему мерещились голоса:       — Зачем ты его сюда привёз?!       — Он видел моё лицо. Он меня знает. Я был с пушкой, хён! — Чимин сразу узнает голос Чонгука, который к концу предложения напоминает крик обиженного ребёнка.       — Про пушку мы с тобой ещё поговорим… — кто-то отвечает ему тихо, едва слышно, но Чимин всё равно различает слова.       — А ещё его подстрелили. Давайте об этом забывать не будем — ещё один незнакомец...       — Вот именно! Ему нужно попасть в больницу. Пулевое ранение — это не шутки!       Чимин не может понять, сколько людей принимает участие в разговоре, а все фразы становятся для него безымянными и похожими на диалоги из середины книги, которую он видит первый раз в своей жизни.       — Какая нахрен больница?!       — Он всё еще меня видел…       Голоса затихают, и Чимин гадает: это он их не слышит или разговор уже закончился.              Но пауза длится недолго.       — Так что делать будем?       — Сначала…       Бок Чимина вдруг простреливает невыносимая боль, которая быстро разливается по всему телу словно раскалённая лава. И парень, не выдержав, издаёт громкий звук похожий одновременно на мычание и вой.       — Сначала не дадим ему умереть. Тащите стол…       И это последнее, что Чимин фиксирует в своём сознании перед тем, как снова отключиться.