the waves

На балконе холодно. Дым вырывается из лёгких тонкой струйкой и растворяется в морозном воздухе. Тонкие пальцы слегка подрагивают, заправляя непослушную рыжую прядь за ухо. Губы смакуют фильтр сигареты. Взгляд голубых глаз направлен в бездонное низкое небо. В этом районе всегда тихо, наверное поэтому Чуя так его любил. Тишину нарушали только машины, проезжающие по безлюдным улицам, да и то редко. В его квартире полумрак. Свет раздражает, к тому же, надо экономить. Сигарета тлеет и бросается с балкона вниз. Взгляд в последний раз цепляется за огни города и безграничную темноту неба. Он покидает балкон и бредёт на кухню. Ставит чайник и поднимает уставший взгляд на настенные часы — 4:05. Доброе утро,Чуя. Уже несколько дней подряд он просыпается до рассвета и более не может сомкнуть глаз. Бессонница стала следствием ночных кошмаров, что мучили парня довольно долго. Иногда Чуе кажется, что вся его жизнь — один сплошной кошмар. Когда ему было четырнадцать, чувство страха давило так сильно, что подтолкнуло его на попытку самоубийства. Руки дрожали, и в последний момент лезвие выпало из рук. Тогда-то он и решил, что должен жить дальше. Если это вообще можно было назвать жизнью. Он топил в себе тревожные мысли и навязчивые идеи, скрывал свою неуверенность за маской раскрепощённого, высокомерного хулигана, делал вид, что всё хорошо, и сам в это верил.

"Со мной всё в порядке. Я просто себя накручиваю."

Сейчас ему девятнадцать. Он на втором курсе академии живописи имени Штиглица , у него своя квартира, работа. И казалось бы всё хорошо, но он не чувствует удовлетворения собой. Никогда не чувствовал.

"Ты можешь больше, лучше, сильнее, правильнее."

Свист чайника вырывает из омута мыслей. Рыжеволосый выключает плиту и наливает горячую жидкость в кружку с чайным пакетиком. Кухню неспеша наполняет аромат бергамота. Он делает глоток, прикрывая глаза, и садится на подоконник, подтянув к груди худые колени. Лоб прислоняется к холодному стеклу, и Чуя расслабленно выдыхает. Он сидел в таком положении, пока в стекло не забарабанил дождь, заставляя веки Чуи подняться. На губах замирает чуть заметная улыбка. Накахара любит дождь, потому что он создаёт атмосферу спокойствия, безмятежности и…защищённости? Чуя пару раз моргает, пытаясь осознать свои чувства, допивает уже остывший чай и спрыгивает с подоконника. *** Мозг отказывается просыпаться, он старается отдалить шум будильника, затягивая назад, в мир Морфея. Но настойчивый трезвон берёт своё, и сон уступает место реальности. Реальности, что не внушает ничего хорошего. Рука нащупывает будильник и с остервенением швыряет его в стену, но этот жест никак не повлиял на старую железяку, и он продолжает звенеть, заставляя своего хозяина с воплем негодования подняться с кровати, чтобы выключить его. Парень садится на край кровати, трёт лицо ладонями, проклиная чёртов будильник. Его волнистые каштановые волосы торчат во всё стороны, а пушистая чёлка спадает на глаза. Взгляд карих глаз падает на телефон, что лежит на прикроватной тумбе. — Сука, как же я это ненавижу.- шепчет Дазай, взяв телефон в руки и обнаруживая кучу сообщений от его «друзей» и одногруппников. Послав всё к чертям, он откидывает телефон на подушку и направляется в ванную, чтобы хоть как-то взбодриться. Холодный душ приводит Осаму в чувства. Он зевает, почёсывая живот, на пути в кухню. Желудок громко урчит, напоминая о трёхдневном голодании, и тогда Дазай открывает холодильник в поисках чего-нибудь съестного. И, о, боже! что же он там видит? Вау, целое ничего. Ну, вернее там был какой-то засохший недоеденный бутерброд, банка колы и заплесневелая помидорка, но это равносильно ничему. — Супер. Осаму шумно выдыхает, открывая банку газировки и опираясь поясницей на столешницу. Он делает глоток, и желудок протестующе скрючивается, посылая рвотный рефлекс. Дазай готов поклясться, что буквально слышит, как его организм кричит: «Пожри уже нормально, сволочь!» — Завались, — шипит Осаму, делая ещё один глоток.- Сам знаю. Наверное, Дазай успел бы заскочить в кафешку или кофейню по дороге в университет, да только он уже опаздывает. Хотя, какая разница? Зачем спешить туда, куда изначально не собирался? Верно, незачем. Поэтому Дазай, через час ходьбы, заваливается в ближайшее кафе промокший насквозь и жутко замёрзший. В нос сразу же бьёт аромат кофе и свежей выпечки. В помещении светло и тепло. Стены окрашены в бледно-лимонный цвет, над деревянными столиками, окружёнными бежевыми диванчиками с жёлтыми подушками, висят светильники в форме лампочек, а в дальнем углу стоял большой стеллаж с книгами. На фоне играла какая-то спокойная классическая мелодия, и здесь никого не было, кроме явно скучающего рыжего бариста. Странно. *** Чуя уже час маялся от скуки. Он ненавидел дневные смены, но оставаться в ночную, на данный момент, не было возможности. Днём в кафе мало народу, особенно в такой ливень, как сегодня. Обычно всё веселье начиналось вечером, когда заведение наполнялось тёплым светом ламп и подсветки, из динамиков доносился размеренный джаз. В это время кафе наполнялось разнообразными звуками: от шелеста страниц до задорного смеха. В это время оно наполнялось жизнью. Накахара опирается локтями на стол, подперев щёки ладонями, и зевает. За окном неустанно хлестал ливень.

"В такую погоду только чокнутые выйдут на улицу за чашкой кофе."

Едва эта мысль проскользнула в голове Чуи, в кафе завалился высокий парень. Его тёмные волосы слиплись, обрамляя красивое лицо. С чёрного плаща водопадом стекала вода, кеды хлюпали, оставляя за собой грязные разводы.

"Твою мать, ну только недавно пол вымыл!"

— Здравствуйте, — от низкого, бархатного голоса парня, по плечам Накахары пробежала толпа мурашек. — Добрый день, — Чуя приветливо улыбнулся, выпрямляясь. — Один эспрессо с двойным сахаром, пожалуйста. — Вы можете присесть, пока я делаю кофе. -…- Дазай бросил взгляд на дальний столик, что был ближе к стеллажу с книгами, и поджал губы. — Я лучше постою. Чуя устало выдохнул.

"Это определённо плохая идея."

— Знаете, вы можете заболеть, если останетесь в таком виде. Я могу проводить вас в комнату для персонала — там есть сушилка и плед. — А это разве не запрещено? Накахара неопределённо повёл плечами. Уголки губ Дазая чуть дрогнули в едва заметной улыбке. — Спасибо… Чуя однобоко улыбнулся, выходя из-за прилавка и направляясь к лестнице. Дазай последовал за ним, и когда он поднялся, его сердце замерло от восхищения. Второй этаж был полностью заставлен книжными полками. Если в мире есть что-то, что Дазай по-настоящему любил, так это книги. Он мечтал поступить на факультет философии или филологии, но его отец настоял на медицинском. И вот уже три года Дазай мучается на учёбе, постоянно прогуливая, но — какая злая шутка — он ещё ни разу не сдал экзамены на неуд. Дазай так бы и стоял с открытым ртом посреди помещения, если бы Чуя не коснулся его плеча. — Вы в порядке? — А? — Дазай поворачивается и встречается взглядом с рыжим бариста и, боже, ему не хватает воздуха, потому что эти глаза такого чистого небесно-голубого цвета… сердце пропускает удар. — Эм… Да, всё хорошо. — Осаму поспешно отводит взгляд, чувствуя, как нагреваются щёки. Накахара в недоумении поднимает бровь, но, не придавая поведению гостя особого значения, мягко тянет его за рукав в сторону дальней двери, окрашенную в цвет стен. — Итак, — рыжий проходит в маленькую комнатку, параллельно открывая ногой тумбу с зеркалом. — В дальнем углу, за диваном, стоит сушилка, вот плед, — он протянул Дазаю мягкую ткань, и тот неловко принял её. — Минут через пять я принесу кофе. — Спа… — кареглазый не успел договорить - бариста уже скрылся за дверью. -… сибо. Поджав губы, Осаму оглядел комнату: всё здесь было каким-то странным и грязно-жёлтым, словно дизайн придумывал больной шизофренией в надежде замуроваться в этой комнате и умереть. Усмехнувшись собственной мысли, Дазай снял с себя одежду, закинул в сушилку, укутался в плед и, скинув потрёпаные оранжевые кеды, залез с ногами на диван. Мягкая текстура пледа приятно щекотала кожу. Сушилка негромко и успокаивающее шуршала, заставляя веки Дазая слипаться. Он шумно зевнул и провалился в сон. *** По ощущениям, Дазай разлепил глаза суток через трое. Спина затекла, как и шея. На левой щеке остался отпечаток подлокотника и след от засохшей слюны, который Осаму поспешно стёр тыльной стороной ладони. Перед диваном — какая неожиданность — небольшой столик, на котором стоял стакан с кофе, упаковка имбирного печенья, аккуратно свёрнутая одежда и сложенный листок. Тонкие пальцы потянулись к записке и развернули её. Крупным и круглым почерком отличника было выведено: «Если что-то понадобиться — я внизу. И да, книги можно брать». Дазай издал смешок и, взяв в руки уже остывший кофе, сделал глоток. "Вкусно."