Hallows Eve, Holly sh…

Итэр поймал себя на мысли, что понятия не имеет сколько времени. Ни сколько прошло, ни сколько было. Занавешенные окна, теплое тусклое освещение. Ничего не меняется. Кажется, гомон и голоса, слабая музыка. И… Что-то странное… Его все не оставляло чувство, будто есть нечто незавершенное. Что ему нужно куда-то пойти, нырнуть в кроличью норку… Подняв халат, он замер. — Игра началась, — голос Чаильда словно на замедлившейся на секунду пленке, отдаленно, нереально. Пальцы, запястья, а затем локти и плечи оказываются в белой ткани халата. Прохладная легкая материя едва касается кожи. И тут дыхание, прямо на шее… около уха. — Мы ждем, дорогой доктор, — от голоса Путешественник вздрогнул, обернулся и встретился с лицом Тартальи, — мы долго ждали… расплаты. В небе глаз отразился мазок алого, но не одни его глаза были устремлены прямо на Итэра. В комнате словно померк всякий свет, а атмосфера сгустилась и сжалась. Глаза абсолютно всех присутствующих вспыхнули алым огнем, словно на секунду Путешественник оказался в Аду среди демонов. И его повело. Сознание затуманилось, заговорили громче глубинные желания. Что-то внутри отзывалось, тянуло, заглушив напрочь голос рассудка. Итэр по прежнему стоял на коленях, с неполностью надетым халатом. — Доктор… — голос Чаильда чуть дальше, — почему вы сделали это с нами? — легкое касание к волосам. За прикосновением потянулся и Итэр. Слабость сковала ноги, поползла выше, разлилась по телу. — Что с тобой? Тебе лучше прилечь… На секунду тьма, а затем, он уже в чьих-то руках. Чьих — Итэр не сразу смог понять. Чувствовал вначале руки, проскальзывающие на спину, прямо по коже, близко к душе, а затем, как к лицу подступает жар. — Чувствуешь? А ты думал это игра? — голос неразборчивый, как на грани сознания. Но даже так, Путешественник был уверен, что не знал этого голоса. Секунда. Другая. Стук сердца. Веки поднялись, и в золотых глазах Итэра отразился Чаильд. Улыбка, снова эта улыбка. Путешественник попытался встать. Руки не слушались, и вместо этого он лишь сильнее соприкоснулся с рыжим парнем. Его придавливало. Он снова попытался отпрянуть, но вместо этого обеими руками и щекой уперся прямо в пресс парня. Слишком близко к тому, куда не надо. Или куда обычно парни к парням не лезут. Дыхание перехватило. Под грудной клеткой его встретило нечто. Напряженное, упругое. Нет, этого не может быть. Так нельзя… или? Наверное, это все сон. Или все же что-то в вине. Сознание болталось на ниточке от того, чтобы отказать и позволить телу сделать все, как тому заблагорассудится. Внизу резонировало. Итэр снова приподнялся. В приоткрытых глазах была видна лишь линия таза. Застежка, замок. И пах, на котором проступали маленькие вены. Две впадинки по бокам, переходящие в мышцы. — Дороги назад не будет, — шепнул голос, — ты принимаешь.? Но последнего Итэр не услышал. Порвалась последняя струнка, удерживающая его от полета в пропасть. Пальцы сами отправились исследовать сильное мужское тело перед ним. Он, наконец, встал. Как будто силы стали возвращаться, едва стоило согласиться. Чаильд не двигался, вначале лишь молча наблюдая за тем, с каким желанием разглядывает его парень. Путешественник сидел сверху и ощущал под собой пульсацию, неосознанно резонируя ей. Он никогда не думал, что близость может быть такой сладкой. Когда, даже сквозь ткань ощущаются объемы. Когда вы касаетесь так интимно. Дрожь пробрала насквозь и Итэр остановился, согнулся. Слишком много напряжения. — Позволь, — и Чаильд толкнул парня на спину, приземляя его прямо на Итто. Рогатый подхватил его с легкостью, и теперь Итэр ощущал уже другое тело. Больше, горячее. И нечто, упирающееся прямо в поясницу. Заерзал, попытался сесть поудобнее, но не успел. Чаильд навис над ним, стал склоняться к лицу. Язык прямо на уголке губ, а затем поцелуй, развратный, жадный, глубокий. Путешественник обомлел, губы буквально онемели под ласками языка парня. Разве так можно? Разве такое может быть? Почему так приятно? Тарталья отпрянул, спустился, облизнул шею, укусил. Больно, затем снова мокро и вниз, вниз, вниз, слизывая сладкие дорожки шампанского. Руки Итэра скользнули ему на спину, он хватался, дышал, так тяжело… казалось, воздух вот вот закончится. Потянулись вниз штаны, и все вместе с ними. Вдруг Итэр почувствовал себя незащищенно, холод коснулся кожи, взбудоражил. Ему захотелось зажаться, но вопреки его желанию, Чаильд ловко поднял его ноги, Итто подхватил. Все, абсолютно все открылось чужому взору. Итэр напрягся, попытался выпутаться, но Аратаки держал крепко. — Нет, стой, так не должно быть, — выдавил парень еле как. — Поздно, — односложный ответ и Итэр чувствует, как плоть раздвигается. Медленно, понемногу, лишь на один палец. Стон срывается с губ. А внутренности прошивает боль, он не может принять его. Одним движением, Тарталья переворачивает парня, сгибает ноги в коленях, чтобы легче было подобраться и убрать сопротивление. Руки Итэра упираются ему в грудь, а Итто захватывает его в объятия. Теперь парень совсем был открыт, а тело стояло весьма удобно для того, что сзади. Палец снова нырнул внутрь в чем-то холодном и скользком. Вошел гораздо глубже и сразу. — Я покажу, как это может быть приятно, — прошептал Чаильд, надавливая внутри на стенку. Из горла вырывается сладостный стон, надрывистый от движения. Еще. Еще. Крайняя плоть напрягается до предела. — Не вздумай от этого кончить, мы только начали, — немного разозлено, — или ты уже готов? Еще движение, а затем ничего. Золотые глаза дрогнули в сторону. Неужели прекратил? Почему? Ведь он все еще был внутри… Так почему же он не делает это? Итэр изогнулся, как бы проверяя. — Готов, значит, — эти слова Тартальи Путешественника несколько встревожили. Что значило «готов»? Он же не имел в виду.? Рядом опустилась розовая лента. Кажется, это те самые фантики, что были в тыквах-корзинках, только, кажется, это ничуть не были простые фантики. Лента была разбита на квадратики, а под поверхностью каждого виднелось колечко. Внизу стало холодно, словно затекает какая-то жидкость, и Итэр вздрогнул, напрягся. Что он делает? В его положении не было ничего видно. И тут что-то мягко упирается прямо Туда. Из-за холодной жидкости все становилось таким приятным и сладким. Каждое движение, прикосновение… Эта часть, что упиралась прямо в него, принадлежала Чайльду, он вот только ощущал ее под брюками парня. Эта часть обвела его член, провела вдоль. Рука парня сзади нырнула вперед. Бедра сомкнулись. Теперь Итэр ощущал его бедра собой, кожа к коже. Рука Чаильда захватила их обоих и Итэр простонал, сильнее вжимаясь в Чайльда бедрами. — Стой, нет, — выгнулся Путешественник, — не м-могу… — Как пожелаешь, — Чаильд тут же отпрянул, и вернулся назад, уперся прямо в дырочку. Итэр охнул. Оба исхода, оба выбора вели к одному. Плоть стала раздвигаться и Итэр зажал губы. Больно, так больно. На глазах проступили слезы. — Если расслабишься, я доставлю тебя удовольствие, но если будешь сопротивляться, это все равно не остановится… выбирай. Движение продолжалось, невыносимо больно, невыносимо много, хотелось заставить его выйти, но Итэр не мог совершенно пошевелиться. — Давай же, прими меня, — шепот. Путешественник ложиться полностью на грудь Итто, разжимает руки и просто концентрируется на движении вторгшегося. Расслабиться… расслабиться. — Вот так, — с упоением простонал Чаильд. Тут, словно внутри он задел какую-то кнопку, нечто, и по телу растеклась волна сладкого, вязкого чувства и большего возбуждения. Хотелось еще, безумно, бездумно и совершенно по-животному. Итэр двинулся навстречу. Лицо совсем заплыло румянцем. Движения стали глубже, жестче, ближе. Но ему было все мало. Хотелось больше, хотелось вобрать все, до последнего. И вдруг, Итэр ощутил другие руки. Пальцы, скользнувшие по щеке. Руки Итто Путешественника выпустили, но пальцы принадлежали не ему. Это были жесткие мужские пальцы, ровные, красивые с острыми ногтями. Руки эти были не как у людей, они были твердые, и словно медового цвета кристаллы. Итэр приподнялся, повелся за руками. К нему опустилось лицо, зрачки такие же желтые со змеиными ромбом зрачком. Приближение. Губы сплетаются, а внутрь проникает длинный язык, другой, не такой, как у Чайльда. Гораздо длиннее, словно язык дракона, а не человека. Снизу, Итэр вдруг возникло другое тактильное чувство. Нечто горячее и твердое, обо что скользил член самого Итэра в такт движению сзади. Он наполнялся, опустошался, последовательно, и так приятно. Чайльда было много, он вбивался глубоко и двигался, мерно, ритмично, не прекращая. Еще, ему нужно было еще. Между половыми членами Итэра и лежащего под ним Итто, прошлась рука, заставляя полностью осознать факт близости. Он ведь не собирался.? — Нет, слишком много, это слишком, — вынужденно оторвался Итэр от Чжун Ли. — А тебя слишком мало, — Чаильд склонился к самому уху, — не волнуйся, я скоро… но, не обещаю, что на этом все кончится. То ли от слов, то ли от того, что возбуждение перешло черту, внутри стало теснее. От того, еще приятнее. Так жестко, но так быстро, так гладко и… Итэр выгнулся, сжал Итто, едва сдержал вскрик. Тепло. Из самого Итэра выплеснулось семя, перечеркнув Живот Аратаки. Того это лишь позабавило. Чаильд выскользнул с трудом. Но внутри все еще ощущалось нечто постороннее. Сзади потянули, и следом за хозяином вышел и использованный презерватив. Резинка выходила из сузившегося кружочка с трудом, липко и горячо. Значит, он не кончил внутрь? Появилось некоторое неполное удовлетворение, как незаконченный разговор. — А ты хотел бы, чтобы часть меня осталась внутри, хм? — усмехнулся парень. — Вовсе… — хрипло, — вовсе нет. — А мне кажется да, иначе бы ты не оглядывался и не выглядел бы таким растерянным. Снова ощущение, как что-то проникает внутрь. Остывшие капли коснулись кожи, скользнули вниз. Итэр выгнулся. Чаильд вывернул презерватив и вставил частично обратно, чтобы сперма потекла внутрь. — Нет, стой, что ты.? — засопротивлялся Итэр, как ощутил, что в него снова затекло что-то холодное. То, что он чувствовал перед тем, как Чаильд оказался внутри. Какая-то смазка. — Теперь привстань, — велел Чаильд, тот так и поступил было, но его тут же подхватил Итто, поднял над землей. С перепугу Итэр тут же вцепился в парня, обхватил таз ногами. — Ч-что? — только и смог выдать Итэр, как оказался на спинке дивана. — Осторожней, он все еще слишком узкий, — предупредил Чаильд. Но Итто его словно не слышал. Красные глаза были мутные от возбуждения. Итэру стало немного страшно. Ведь он был они, а не человеком. Внизу снова ощутилось давление. Более нетерпеливое движение, снова боль. — Стой, мне… больно, — Итэр сжал зубы, но Итто просто не мог сдержаться, всадил полностью почти сразу, заставляя по разгоряченному лицу потечь слезы. И стал двигаться, жадно, глубоко и много. Путешественник думал, что не сможет, что боль не отступит, но внутри снова было полно, боль утихала… У Итто была совершенно другая форма, другой характер, более рваный, жесткий, но было в нем что-то такое, что заставляло стонать от удовольствия, сладко, в голос, срываться, вперемешку от боли, наполнения и сладкого трения. — Мм, смотрю, наш Итэр не такой уж и святой, — возник рядом Чаильд, — теперь я знаю, какое у тебя лицо, когда кто-то доставляет тебе удовольствие сзади. Глаза Итэра закатывались, и слышал он Тарталью весьма отдаленно, но понял. Понял все совершенно точно. А от этого укололо лицо, ошпарило паром изнутри. Итто двигался сильно, резко, вбивался с жадностью. В один момент его стало слишком много, но от того, приятно, до невозможности приятно. И горячо, слишком горячо, как будто сейчас Итэр сгорит изнутри. И вдруг, Аратаки замер. — Мм, вот и все, — улыбнулось хитрое лицо, - но ты же не думал, что это конец? У нас впереди еще целая вечность… Вечность? О чем он?