Художественный интерес

Се Лянь любил приговаривать: «я настолько неудачлив, что даже на конкурсе неудачников занял бы второе место». Кто, как не он, мог забыть дома зонт в проливной дождь? Ему не в новинку была собственная рассеянность. Он не раз забывал принести учебники, забывал забрать из стирки спортивную форму, а однажды на потеху однокурсникам забыл надеть ботинки и ехал через весь город в тапочках. И так как невезение по жизни шло с ним рука об руку, именно в эти дни случались контрольные, проверки, важные соревнования... Или, например, ливень. Се Лянь глубокомысленно вздохнул, наблюдая, как струи воды с силой колотят по стёклам. В холле университета, как и обычно, кипела жизнь: однокурсники надевали плащи и раскрывали зонты, переговариваясь и смеясь. Никто не обращал внимания на чудака, нерешительно топтавшегося у окна на улицу, а Се Ляню неудобно было привлекать к себе внимание. Вряд ли у кого-то был с собой лишний зонт, а напрашиваться и смущать других своей компанией ему казалось бестактным. В конце концов холл опустел. Воцарившуюся тишину нарушали лишь раскаты грома да барабанная дробь дождя. Се Лянь снял с себя пиджак и накинул его себе на голову, чтобы создать хоть какую-то защиту от воды. Выйдя на крыльцо, юноша поежился: у его рубашки был короткий рукав, и пронизывающий осенний ветер радостно обгладывал руки до самых локтей. Се Лянь как раз набирался смелости, чтобы броситься под ливень и неминуемо вымокнуть до нитки, когда дверь университета хлопнула за его спиной, и чей-то голос удивлённо произнес: — Се Лянь? Юноша оглянулся и едва не зажмурился от неожиданно яркого силуэта. Алый плащ напоминал кленовый лист, и узор прожилок струился по ткани длинными иссиня-черными волосами, распущенными по плечам. Одна сторона лица скрывалась под чуть вьющейся от влажного воздуха челкой — длиннопалая рука поправила прядь, и Се Лянь проследил за ней взглядом. Постаравшись, чтобы его зубы не клацали от холода слишком сильно, он приветственно улыбнулся: — Здравствуй, Хуа Чэн. У тебя так поздно закончились занятия? Красивый юноша тепло улыбнулся в ответ, и черты его острого лица заметно смягчились, будто растушеванные пушистой кистью. — Задержался в мастерской, хотел ещё немного порисовать, — Хуа Чэн вышел на крыльцо и окинул взглядом утопающую в лужах улицу, после чего вновь повернулся к Се Ляню. На лице его отразилось беспокойство. — Я... Могу спросить? Се Лянь едва удержался от улыбки. Хуа Чэн был на два года старше и уже заканчивал четвертый курс художественного факультета. Не слышать о нем, хоть раз появившись в стенах университета, казалось невозможным: этот юноша спорил с преподавателями, раскатывая их своими познаниями в теме. Но главным являлось то, что картины и скульптуры его авторства украшали каждую выставку. При мысли об одной из них Се Лянь ощущал, как щеки его против воли становятся цвета плаща Хуа Чэна. Это была обычная тренировка. Из-за дождливой погоды в тот день они занимались в зале. Се Лянь вытирал лицо полотенцем и едва не подскочил, когда перед ним будто бы из-под земли вырос мрачного вида юноша, одетый в черный свитер. В ухе его поблескивала серьга в виде рыбьего скелета. — Я Хэ Сюань с факультета художников, — голос его отнюдь не звучал дружелюбно. Се Лянь успел было решить, что ему собираются угрожать, но Хэ Сюань продолжил. — Моему другу нужен натурщик. Поможешь? — А... — Се Лянь растерянно моргнул. — Почему я? Хэ Сюань усмехнулся, и между губ его мелькнул острый клык. — Он сам тебя выбрал. Однако Хуа Чэн не выглядел так, словно действительно выбрал его и вообще знал об этой встрече. Когда Хэ Сюань втащил Се Ляня в мастерскую художеств, целая банка кистей обрушилась на пол. — Простите, простите, — бормотал Хуа Чэн, ползая по полу и суетливо собирая их обратно. Се Лянь опустился рядом с ним и дружелюбно протянул ладонь: — Эй, давай их мне? Я тебе помогу... Хуа Чэн замер, а затем медленно поднял взгляд. На прекрасном бледном лице, сравнимом с мраморной скульптурой, отчётливо читалась паника. Смутившись, Се Лянь вопросительно покосился на Хэ Сюаня, но тот лишь хохотнул и махнул костлявой рукой. — Ладно, оставляю вас наедине. Удачи, дружище. Дверь со скрипом захлопнулась. К тому моменту, когда кисти вернулись на свое место, Хуа Чэн немного успокоился, но по-прежнему отводил глаза и не говорил ни слова, будто не знал, с чего начать. Это казалось странным. Но Се Лянь не боялся странностей. А к странностям творческих людей и вовсе относился с пониманием. — Мне нужно будет позировать обнаженным? Хуа Чэн поперхнулся. Се Лянь пару раз хлопнул его по спине и мысленно поразился худобе, скрытой под объемным ярко-красным пиджаком с закатанными рукавами. — Это не... обязательно, — выдавил из себя Хуа Чэн, откашлявшись. — По правде говоря, подойдёт и твоя спортивная форма. — Отлично, я как раз с тренировки и даже не успел переодеться, — кивнул Се Лянь, поднимаясь на ноги. — Когда приступим? Они приступили сразу же. Хуа Чэн попросил его взять в руки мяч и вытянуться, словно целясь в кольцо, после чего спрятался за мольбертом. Лишь зная, что Се Лянь его не видит, он смог выдохнуть. Очерчивая на холсте рельеф чужих сильных мышц, Хуа Чэн не понимал, проклинать или благодарить Хэ Сюаня. Заскучавший неподвижно стоять Се Лянь незаметно сместился вправо и получил возможность рассмотреть художника. Сосредоточенное лицо Хуа Чэна само по себе выглядело совершенным произведением искусства, но в чертах сквозила лёгкая нервозность, которую хотелось развеять. — Чай? — почти с ужасом переспросил Хуа Чэн. Се Лянь немного потерянно кивнул, не понимая, где он допустил ошибку. — Подумал, что у тебя был тяжёлый день, и чашка чая тебе не повредит. Снаружи все равно дождь... Они помолчали, вслушиваясь в шум ливня за окном. — Конечно, отличная идея, — отозвался Хуа Чэн и поднялся с места, чтобы поставить чайник. Выглядел он настолько зажато, что Се Ляню вконец стало неудобно. Зря он все это затеял. — Если мое присутствие тебя смущает, то я просто могу уйти, — предложил он упавшим голосом. — Нет! — Хуа Чэн вскинул ресницы. Вздохнув, он приподнял уголки губ и покачал головой. — Прости, я немного... не ожидал, что Хэ Сюань и впрямь приведет тебя. Я ведь очень давно хотел познакомиться с тобой. — Со мной? — опешил Се Лянь. — Я видел, как ты играешь, — признался Хуа Чэн, говоря громче, чтобы перекрыть кипение воды в чайнике. — И немного наблюдал за тобой после нашей первой встречи. Ты не помнишь? Се Лянь покраснел. — К сожалению... Хуа Чэн улыбнулся и сдвинул челку в сторону. Се Лянь вздрогнул. Под нижним веком белела тонкая длинная полоска шрама. — Прошлой осенью ты наткнулся на меня в коридоре и проводил в медпункт, — Хуа Чэн вернул челку обратно, зачесывая ее на половину лица. — Я все это время хотел поблагодарить тебя, но не решился подойти. Знаешь, твои друзья... Се Лянь подумал про Фэнь Синя с Му Цином с их шумными перепалками и рассмеялся. — Значит, я могу остаться в твоей мастерской на чашку чая? Хуа Чэн тихо рассмеялся в ответ и приглашающим жестом указал на стул. — Почту за честь. Они проговорили несколько часов, и шум дождя за окном мастерской наполнял ее домашним уютом. Позднее при воспоминании об этом знакомстве Се Лянь легко ощущал вкус чая на кончике языка и странный трепет в сердце, будто бабочка взмахнула в нем невесомыми крыльями. Сейчас это чувство вернулось вновь, разбуженное мягким взглядом и слегка взволнованным голосом. — ...я могу спросить? Се Лянь кивнул. — Конечно, я слушаю тебя. Хуа Чэн посмотрел на небо, затянутое тучами, на потоки ливня в воздухе и на тонкую рубашку Се Ляня. Оба они подумали об одном и том же, и осознание этого опалило жаром лица. Элегантным жестом Хуа Чэн раскрыл и поднял алый зонт над своей головой, глядя в чужие глаза. — Я могу проводить тебя до дома? Се Лянь ощутил, как осенний холод отступает перед разлившимся в душе теплом. Он торопливо нырнул в рукава своего пиджака, едва не запутавшись в ткани, и ухватился одной ладонью за ручку алого зонта. Пальцы его накрыли пальцы Хуа Чэна и уверенно сжали. — Почту за честь.