Бета может быть любим

      В долгожданный день знакомства Тэхён отчего-то сильно переживал, не находя себе места. Он долго выбирал, что надеть, не в силах дождаться Чонгука с работы. Мысли бегали из стороны в сторону: «А получится ли у меня их помирить? Он все-таки станет дедом, может, подобреет? С моим же отцом это сработало, — думал он, ходя по кругу, после чего цокнул языком, — скорее всего, дело вовсе не в моем малыше, а в его кошельке. Ведь Гуки богат, а он всегда мечтал выдать меня за мешок денег. Не стоит плавать в облаках, все дело в благосостоянии моего избранника, не больше, только поэтому отец смирился с моим выбором». Из раздумий его вырвал телефонный звонок, что было странно, юноша совсем не ожидал того, что папа позвонит за час до назначенного времени.               — Вы что, уже на месте? — взволновался он.               — Нет, мой мальчик, — голос Джангхёна звучал тихо и не совсем уверенно, что сразу же насторожило собеседника. — Тэми просил не говорить, но я чувствую, что должен тебя предупредить. Наверное, стоило сделать это раньше, но…               — О чём ты, пап? — Тэхён тут же присел на диван в ожидании чего-то явно нехорошего.               Ему совершенно противопоказано было волноваться, но, видимо, если, зная это, его папа звонит и начинает разговор с таких фраз, это действительно что-то серьезное и может вызвать еще большее волнение. За Джангхёном никогда не наблюдалось желание навредить своему ребенку, да, он боялся своего альфу, но всегда старался варьировать между ним и сыном, не навредив никому. Сейчас был, видимо, один из таких моментов, а иначе зачем ему говорить шепотом?               — Помнишь, когда мы с отцом вернулись из командировки, пришли тебя поздравить… В тот не очень удачный день…               — Да, папуль… Всё же обошлось. Всё хорошо. По итогу ведь отец был доволен моим выбором. Или что-то не так?               — Я прошу тебя, не волнуйся, мой мальчик, — от этих слов волнение у сердца ребенка в разы возросло. — Отец ведь нашел жениха тебе, помнишь? С трудом нашел. Вел переговоры долгие, всячески выставлял тебя в хорошем свете, чтобы наконец получить положительный ответ…               — Па… Не тараторь, прошу, давай ближе к делу, а то, чем дальше я слушаю, тем мне страшнее, — всё-таки решился перебить Тэхён.               — Хорошо, прости. Женихом твоим был Чон Чонсон — отец Чон Чонгука, — с трудом решившись, на одном дыхании выдал Джангхён.               — Ммм… — протянул пытающийся переварить информацию бета, — прикольно. — констатировал он и тут же положил трубку.               В душу закралось какое-то не очень приятное чувство, не предвещающее ничего хорошего. «Этот Чон Чонсон, он ведь знает, кого ему сватали… — размышлял юноша, нервно вертя телефон в руках. — Он ведь узнает меня, да? Гуки с ним так и не помирится, а у родителей будут проблемы из-за несостоявшейся помолвки. Отлично! И как только мне так по жизни «везет»? Только поверил в чудо, в любовь…». От волнения начало стремительно крутить живот, и дальнейшие раздумья были прерваны экстренным походом в туалет.               Казалось бы, в их квартире вдруг ни с того ни с сего стало так жарко, так тесно и неуютно… Тэхён сразу же понял, что что-то не так, подступила тошнота, да и живот болеть не переставал. Следующим, что он сделал, был вызов медиков, ведь в таком положении не надо быть глупцом, чтобы понять, как эта информация сыграла на его психическом здоровье.               — Так… Спокойно, — он старался успокоиться, но, ходя из стороны в сторону с нарастающими болями, получалось плохо. — Тэ, опомнись, — говорил он сам себе, держась за живот, — малыш, ты мне очень нужен, — молил он с подкатившими к горлу слезами, готовыми вот-вот вырваться наружу наряду с громкой истерикой. — Где же медики-то? Держись, мой маленький, всё будет хорошо. На встречу с дедом мы уже не попадаем, ах… Сколько же это знакомство вызовет проблем! Зачем я только в это полез!? — закрыв рот рукой, Тэхён понимал, что успокоиться у него явно не получается.               После встречи с Чонгуком он изменился, стал добрее к миру, семейные узы стали намного важнее после беременности, от чего в нем прям кипело дикое желание примирить своего альфу с его отцом. Он думал, что появление внука — это хороший способ сгладить все шероховатости между ними, и нужно лишь сделать навстречу шаг, встретиться, поговорить, но после недавних новостей данное знакомство грозило новыми проблемами для их семей. Вряд ли богатый и влиятельный Чон Чонсон, посмотревший на фото беты, влюбившийся в него или что-то такое, что сподвигло согласиться на сватовство, но вскоре получившего отказ, будет безумно рад увидеть своего несостоявшегося жениха в роли папы своего будущего внука, идущего под руку с сыном, который пошел не только вопреки его видениям относительно семейного бизнеса, но и отбившего у него жениха. Все это совершенно не желало укладываться в голове бедного беты, зная, чем для его родителей вылился этот отказ. В довольно кругленькую сумму морального ущерба, которую Чонгук спокойно вызвался возместить ради блага их недавно образовавшихся отношений.               Реальный мир отстранялся от него всё дальше, грозя тем, что потеря сознания наступит прежде, чем поспеет помощь. Лязганье ключей в дверях вызвало недюжую радость, домой вернулся Чонгук, он точно ему поможет. Благо, помимо встревоженного альфы, следом подоспела и вызванная, казалось бы, годами ранее служба спасения.       

***

       Нудный, капающий на нервы звук прикроватного монитора был следующим, что услышал, а после и увидел Тэхён вместе с белым потолком больничной палаты. «Что происходит?» — подумал он, машинально хватаясь за живот, но пока он был совсем незаметен, сложно было на ощупь определить, всё ли в порядке с его беременностью. Несмотря на это, на душе было так спокойно, так хорошо. Видимо, действие торчащей из него капельницы. В воздухе, казалось, пахло чем-то химическим, возможно, какие-то препараты, что ничего хорошего не внушало. Пересилив себя и повернув голову направо, он увидел спящего на стуле Чонгука, на плечах которого был белый халат, что так ему был к лицу. «Ну е-мое! Этого же не может быть!» — даже подумать о потере ребенка было крайне невыносимо.               — Гуки, — прошептал он, желая сказать немного громче, но вышло только так.               Чутко спящий альфа тут же открыл глаза, синяки под глазами говорили о том, что заснул он недавно и, скорее всего, всю ночь провел у его кровати. Тэхёну очень нужно было именно сейчас, как можно скорее узнать, что случилось. Как малыш? Вопросы, проносящиеся в голове, не давали покоя. К счастью, немного растерявшийся Гуки был спокоен и очень рад видеть своего возлюбленного, тут же взяв его ладонь и поднеся к своей щеке.               — Ладно тебе, я ведь не сопливый омега. Говори, как есть. Что с ребенком? — на одном дыхании выдал Тэ, понимая, что на самом деле негативного ответа ему будет практически не пережить.               — Малыш, любимый мой, всё хорошо. Не переживай и не волнуйся, хотя сейчас ты на препаратах, должно быть легче.               — Что со мной? Не тяни, говори, как есть…               — Мы чуть не потеряли ребенка, любимый, — он положил руку на живот беты, — но наш малыш очень сильный. И ты сильный, ты вообще молодец, что обратился за помощью вовремя.               — Ах… — в его возгласе слышалось разочарование.               Еще бы… Такие новости не прошли для него даром. «А что бы было, узнай я об этом на встрече? И Чонгук бы тоже… Он ведь не знает, да? Наверняка было бы намного хуже, возможно, скандал веков… Почему же мне так не везет-то? Или везет… — Тэ положил свою ладонь поверх партнера. — Я должен делать всё ради нашего малыша. И лучше сейчас действительно дистанцироваться от всего и всех…»               — Угроза выкидыша сохраняется, поэтому некоторое время ты побудешь здесь на сохранении. Я буду приходить к тебе каждый день. И обещаю, найду помощника, который разгрузит мое рабочее время, чтобы я мог побольше проводить его с тобой, моя любовь.               С неохотой, но Тэхён остался в больнице, в его распоряжении была отдельная палата, платный доктор и медицинская сестра, о чем уже успел позаботиться его альфа. Телевизора не было, телефон он решил практически не использовать, разве что позвонить Гуку. Из развлечений в его арсенале были лишь книги, но это лучше, чем потихоньку сходить с ума от одиночества и кажущихся бесконечными врачебных процедур или начитаться гадостей в интернете.               После этого происшествия встреча с родителями была отложена на неопределенный срок. Тэхён так и не решился рассказать истинную причину своего плохого самочувствия, боясь вспыльчивости Гука, а потом это и забылось. Спустя месяц его выпустили на свободу, Чонгук действительно нашел кого-то, кто смог перенять его дела, и теперь все свободное время он проводил непосредственно с ним. Условия проживания Тэхёна становились все более тепличными день ото дня, настолько, что даже выйти к доктору на плановый осмотр он не мог без сопровождения, тревожащегося о его состоянии, альфы. Несмотря на их любовь, быт потихоньку начинал их съедать, да и отсутствие секса, как, впрочем, и другой близости, тоже накладывало весьма весомый отпечаток на их покачивающиеся взаимоотношения.               Несмотря на то, что Чонгук стал все чаще проводить время с Тэхёном, ему все больше хотелось вернуться на работу. Постоянные истерики и капризы из месяца в месяц набирали всё новые обороты, выводя его из равновесия, но приходилось держаться, ведь он любит своего бету. Даже несмотря на то, что со временем даже обычная прогулка превратилась в некое испытание. И не потому, что альфе очень нужен был секс, а на улице вокруг полно омег, желающих его, а потому, что Тэ из-за своих пышных форм стал весьма неуверенным в себе и ревновал своего мужчину к каждому столбу, считая, что только он отвернется, на Гука сразу же налетят бляди и утащат в свое гнездо.               — Отпусти! Я тебя ненавижу! — истерил Тэхён, вырываясь из объятий альфы.               — Да что такое-то! Что случилось, родной?        — Я ухожу от тебя, — дрожащими кулаками он стучал по большой груди своего альфы, — сволочь!               — Я ведь ничего не сделал, чтобы ты так завелся, любимый, — искренне недоумевал аоппонент.               — Аха! Не сделал он! Я прекрасно слышал, как ты с сожалением вздохнул при виде того омеги, что прошел мимо нас на выходе из парка! Думал, не услышу?               — Я же в тот момент шнурок наклонился завязать, между прочим, на твоих кедах, а ты куда-то засмотрелся, моя любовь. Какой омега? Мой малыш, люблю я только тебя, ну и нашего будущего малыша.               — Что? — бета на секунду затих, а после перезагрузки продолжил: — Так это значит, тебе так тяжело шнурки завязывать своему беременному мужу, что ты так обреченно вздыхаешь!? — он был на полном серьёзе. — А мне, между прочим, в этом весе уже ходить практически невыносимо. Тебе этого не понять!               — Всё, я сдаюсь, — Чонгук отпустил его, подняв руки вверх в знак капитуляции, и мирно, разувшись, удалился с порога в кухню.               Надо признать, что за эти долгие почти девять месяцев он чуть не сошел с ума и с нетерпением ожидал рождения малыша, в надежде, что эти неконтролируемые перепады настроения его мужа прекратятся. Каждый новый месяц беременности Тэхёна, его учащающиеся вспышки ревности давались для Чонгука всё сложнее. Его выручали периодически, раз в неделю, выезда на работу, стоило контролировать свой бизнес, приносящий радость, в отличие от быта. Там он всё ещё был мужественным, желанным альфой, что возвращало Чонгуку уверенность в себе. Ему нравилось нравиться всем, наблюдать, как омежки текут от одного его взгляда, но, вспоминая лицо Тэхёна, он всегда мило улыбался, понимая, что он дороже всего на свете.               Беременный бета стал очень ревнивым и раздражительным, а ещё очень мнительным, он сильно переживал за свою с трудом удавшуюся беременность, а иногда и вовсе проскакивали мысли о том, что альфа-то ему больше не нужен и вся его любовь, как и планировалось годами ранее, будет дарована лишь его малышу. Он очень много ел, из-за чего прибавил в весе тридцать килограмм, а для его фигуры это было очень значимо. Парень понимал, что после родов будет таким же жирным и уродливым, но с ребенком на руках, а останется ли с ним Чонгук? Он часто плакал, представляя, как тот его бросает, тем временем сам периодически мечтал об этом. Обстановка в семье варьировалась от рая к аду и наоборот. Периодически её разбавлял оттаявший к своему ребенку отец, чуть ли не каждую неделю одаривая своего сына и нерожденного внука подарками, а иногда даже вниманием вместе с папой сходить куда-то вместе и посидеть, это, конечно, было странно, но Тэ знал, что его папочка сыграл в этом немалую роль, он очень хотел быть на него похожим. Другого-то примера на его глазах всё равно не было.               — Гуки, постой! — закричал встревоженный Тэ, со скоростью черепахи и её же грацией двинувшись за альфой.               Сейчас был как раз такой момент, когда любимого терять он не хотел, да и ревновал зря, но признать себя виноватым тоже не очень-то хотелось. Несмотря на всё, что было между ними, его сердце билось только для Чонгука, и он это знал, но гормоны периодически всё-таки брали свое, о чем он иногда жалел. Но ведь ребенок того стоит! Нужно немного потерпеть, и на свет появится новое маленькое чудо, объединяющее сердца родителей…               Так он думал, не представляя всего того, что его ожидает впереди. Юноша с паникой на лице и чуть ли не со слезами на глазах, опираясь о стенку, добрался до кухни. Он переводил дух, когда альфа обернулся, держа в руке то, что перевернуло гормональный дисбаланс беты в совершенно другое русло.               — Арбузик с майонезом будешь? — словно ссоры между ними минуту назад не было, Чонгук легко улыбался, предлагая излюбленную вкусняшку своему возлюбленному.               Сердце беты забилось чаще, запах арбуза в майонезе вызвал дикий приступ голода, нежности и любви, и он всё-таки разревелся. Гук подошел ближе и помог сесть на мягкое кухонное кресло, после чего подал лакомство, которое таким совсем не считал, но что не сделаешь ради своего беременяшки. В последнее время возникающие мелкие ссоры решались только так, и пока это работало, у Чонгука был шанс выжить в этой неравной борьбе с гормонами. И, слава богу, оставалось уже немного.               За всё это время их бурно развивающиеся отношения практически сошли на нет. Как только Тэхён узнал о том, что беремен, началось медленное затухание их страстного огня. Поначалу ничего не предвещало беды, и первые два месяца их объединял оральный секс, но после угрозы выкидыша и эта маленькая радость для альфы завершилась, отчего тот стал более раздражительным, но мог показать это лишь на работе. Где его терпимо выслушивал новый помощник, даже на выпады и крики реагируя спокойно, терпимо…               Несмотря на внезапную истерику, уже давно ставшую нормой в их совместном быте, ко сну влюбленная пара отошла в мире и согласии. Гук с трепетом обнимал большущий живот своего беты, спя на уровне его внезапно ставшей чувствительной груди, чтобы быть ближе к малышу. Он уже очень его любил и очень ждал появления на свет. До заявленной даты было около двух недель, собранные для роддома вещи стояли в коридоре в ожидании своего часа, запасные вещи были в машине, мало ли… Прошлого раза им хватило.               Этой ночью Чонгук проснулся от вибрации на телефоне, с недоверием смотря на время. «Второй час? Что могло случиться в это время?» — его паническая мысль наверняка имела материальное подтверждение. Ведь неспроста ему названивает помощник, успешно справляющийся с делами во время его практически постоянного отсутствия. С неохотой продрав глаза, альфа аккуратно высвободился из объятий любимого, дабы невзначай его не разбудить, и вышел в другую комнату.               — Ты чего мне названиваешь? Время видел? Тринадцать пропущенных… — Гуки был крайне зол из-за звонка именно этого назойливого и вечно попадающегося ему под ноги на работе омеги, он не раз говорил ему не звонить вообще и решать все рабочие вопросы по электронной почте. И на то были веские причины, Ким Джихо был влюблен в своего босса и даже не старался этого скрыть.               — Гуки, не злись, дорогой, но тут такое… — голос по ту сторону трубки был явно взволнованным, что добавляло лишней тревоги ещё до озвучивания причины столь неожиданного звонка посреди ночи.               — Не зли меня, Джихо…               — В тринадцатом круглосуточном случилось возгорание. Пожар почти ликвидирован, но тут люди в форме требуют руководителя. Я не могу ответить на их вопросы. Я не знаю, что делать! Еле дозвонился до тебя! Руки трясутся, помоги, Чонгук! Приезжай скорее…               — Скоро буду.               Для Чон Чонгука это первый пожар, что не могло не волновать и тревожить, он все-таки ответственен за жизни людей. Положив трубку, мужчина вернулся в комнату и посмотрел на своего мирно спящего бету. Оставлять его одного было крайне неприятной затеей, но происшествие требовало его присутствия, и Чонгук быстро собрался, намереваясь так же быстро вернуться. По дороге он написал Тэхёну сообщение с текстом: «Я срочно поехал на работу, у нас пожар случился, требуется мое присутствие. Не хотел тебя будить, ты так сладко спал. Люблю тебя, не переживай». После чего он вновь набрал своему заместителю, но он уже был недоступен.               Повторный звонок Джихо не дал какой-то конкретной информации. Как случилось возгорание, ещё неизвестно, но, слава богу, те, кто пострадал, находятся в среднем и легком состоянии здоровья, это облегчало душу молодого бизнесмена, только смертельного исхода ему не хватало. На дорогах мало машин, все нормальные люди сейчас дома, в кроватях со своими любимыми, ну а Чонгук, с некой завистью в их сторону, чувствовал себя так, словно спешит на пожар… Хотя так оно и было…       

***

              Проснувшись от того, что стало холодно, Тэхён обнаружил рядом с собой пустое место, а из соседней комнаты доносились звуки телефонного разговора. Не зная, что и думать, он решил подождать, что будет дальше, а дальше его благоверный муж уехал в неизвестном направлении. Конечно, немногим позже пришло сообщение о пожаре, но юноша уже собирался в путь. «Не стоит накручивать себя. Однажды я уже переволновался, — думал он, стараясь дышать медленно, — просто поеду за ним и посмотрю одним глазком. И вернусь. Всё будет хорошо… Ох уж это противное чувство ревности!».               Он уже вызвал такси и нервно ждал у подъезда. Этой ночью небо было особо черным, словно предвещало какую-то беду. Ни одна звезда не промелькнула, пока бета смотрел вверх. Держась за живот, юноша уже успел несколько раз передумать, но, если он уже взялся, стоило бы проверить. Тем более, что раньше ночью Гуку никто не звонил, а тут он сорвался в раз. «Возможно, у него есть кто-то еще», — грустно думал он, усаживаясь в такси и диктуя адрес, выдаваемый ему джипиэс-навигатором, установленным на телефоне альфы. Да, немного неправильно следить за тем, кого любишь, но зато ему было спокойнее знать, что, когда Чонгук говорил, что идет на работу, там он и был. Вот и сейчас пригодилось. «Кто-то, может, для секса? — он коснулся своей все еще отчетливо красуется на шее метки, — она бы горела ведь, будь что не так? Или это работает только с омегами? Как тяжело быть неполноценным...».               Прошло не более двадцати минут, как бета прибыл на место. Здесь действительно когда-то был магазин, но сейчас на его месте красовались руины, оставшиеся явно после грандиозного пожара. Запах был просто невыносимый, и Тэхён прикрыл нос тонким шарфиком. «Какой ужас…» — пронеслось в его голове, понимая, какие это убытки и какая трагедия для тех, кто, возможно, там находился. Мгновением позже он заметил своего альфу, разговаривающего с человеком в форме, и спокойно вздохнул. «Здесь нет ничего криминального! Зачем я только сюда приехал? Хотя, может, криминальное и есть? Наверняка поджог какой, но точно не измена, как я себе напридумывал», — положив руку на сердце, он было спокойно вздохнул, как случилось кое-что из вон выходящее.               Какой-то незнакомый Тэхёну беловолосый, слащавый омежка по окончании разговора Чонгука, появившись словно из неоткуда, прильнул к его груди, отчётливо прижимаясь к его альфе всем своим течным тельцем. Словно что-то щёлкнуло в голове, когда Гук погладил того юношу по голове и что-то сказал. Естественно, Тэ не слышал, но этой сцены было достаточно, чтобы все его мечты о большой и дружной семье разбились в пух и прах. В груди защемило так, словно сердце невзначай прибило стальной дверью, как и кончики пальцев, по которым пробежался леденящий холодок. «Как он может так…» — пронеслось в его импульсивно паникующей голове. А омега возле его альфы всё так и ластился, и дураку было понятно, чего ему нужно. Внизу живота вновь резко потянуло, через слёзы на глазах Тэхён вернулся в такси, которое так и не отпустил.               — В роддом, пожалуйста… — с трудом прошептал он, понимая, что такого стресса его организму попросту не перенести.               «Это мой малыш! Только мой! — Тэхён трепетно гладил живот, стараясь глубоко дышать ртом, чтобы хоть как-то успокоиться. — Я ведь изначально так и планировал… Планировал себе ребеночка и больше никого! Зачем только пустил в своё сердце этого альфу!? Зачем доверился ему…» — он чувствовал вину. Вину перед малышом за то, что всё-таки тот будет расти в неполноценной семье, за то, что его мысли материализовались, и за нервы эти, вызвавшие пульсирующие боли внизу живота...        — Гуки! — беловолосый омега на трясущихся ногах бросился в объятия своего босса, как только тот закончил свой разговор. — Я так испугался! Ты даже не представляешь! — на его глазах подступили слезы, и юноша тут же прильнул к широкой груди своего начальника.               Для Чонгука это было крайне неожиданно, он машинально обнял Джихо. Стоило того успокоить, ведь парнишка трется в его объятиях, как осиновый лист на ветру. А еще… еще он безумно приятно пах молочным шоколадом. Настолько, что альфу словно парализовало на некоторое мгновение этим запахом, пробивающимся под самую кору головного мозга, заставляющего вспомнить, кто он такой. Альфа с полугодовым воздержанием…                Это было очень сложно, настойчивый запах омеги явно кричал о том, что у того течка, а таблетки почему-то он не принял. Скорее всего, это было специально, ведь этот парень не раз пытался его соблазнить, всячески одаривая знаками внимания, но всегда получая отворот поворот.                Венка на шее начала отчётливо пульсировать, а воздуха становилось меньше. Он чувствовал возбуждение, чувствовал, как колом стоит в штанах изголодавшийся по ласкам член, к которому явно невзначай так и прикасался Джихо. Чувствовал безумное желание наброситься на него и выебать так, чтоб тому запомнилось до конца дней то, какой он ахуенный альфа…               Джихо скрытно улыбался, чувствуя, как начальник замер в его объятиях. С наигранными слезами на своих больших голубых глазах он поднял голову вверх, не чувствуя сопротивления, приподнялся и поцеловал Чонгука. Так нежно, так чутко, обвивая его шею своими тонкими ручками, пахом прижимаясь к его явно богатому достоинству. Всё его тело дрожало от неистового возбуждения и желания.               Запах манящих феромонов, сковывающий по рукам и ногам, заставлял позабыть всё вокруг, овладевая Чон Чонгуком полностью и безвозвратно. Забылось абсолютно всё: и беременный муж, и пожар, да и в целом кто он такой. Сейчас этим мужественным телом управлял мощно стоящий член, страждущий окунуться в мягкое нутро рядом дрожащей от его мощи плоти. Поцелуй окончательно вышиб ему мозги, и Чонгук принялся с охотой отвечать на немой зов омеги. Они неистово целовались, словно позабыв, где находятся, Чонгук приподнял омежку и, не разрывая поцелуя, донес до своей машины. Внизу живота безумно щемило, настаивая на долгожданном…                Посадив Джихо на капот, альфа углубил свой поцелуй, по-хозяйски касаясь шеи омеги, уже расстёгивающего замок на его ремне и запустившего ладони в святая святых. Бархат тёплого естества сводил мальчишку с ума, заставляя Чонгука в неистовом желании простонать сокровенное.               — Тэхён…               «Тэхен?» — эхом пронеслось в голове Гука, и он почувствовал пронзающий сердце, словно кинжалом, удар. Сознание начало потихоньку собираться воедино, и мужчина отстранился. На заднем сиденье его автомобиля своей синевой из общей картины выбивалась сумка, собранная им же в роддом. Он очень ждал ребенка, очень любил его папу. А сейчас? Сейчас его детородный орган в руках другого… В руках другого. В руках чужого. В руках не его любимого Тэхёна. Не в его…               — Прости, Джи, — хриплым от возбуждения голосом прошептал Чонгук, отодвигаясь от недоумевающего омеги.               — Прошу, Гуки… Мне так нужно… Очень нужно, — молил он, завораживая несостоявшегося партнёра, забравшего его прелесть из рук и заправляющего обратно в штаны. — Я люблю тебя! Я сделаю всё, что ты захочешь! — Джихо спустился на колени, вновь дрожащими руками прикасаясь к заветной ширинке.              — Я был неправ, повелся на твою провокацию, — отрезал Чонгук, оставляя его одного, усаживаясь в свою машину. — С завтрашнего дня ты уволен, — коротко отрезал он, сдавая назад.               Его слова с грохотом повторялись в голове уже предвкушавшего свою победу омеги. Его давние мечты в одночасье разбились. Он был уверен, что рано или поздно получит свое, тем более что срок воздержания, понравившегося ему альфы, был крайне высок… Всё почти получилось...              Отгоняя от себя прилипчивые, похотливые мысли, Чонгук мчал домой что было мочи. Его разрывало жгучее чувство вины изнутри. Было как-то не по себе. Лишь бы скорее оказаться в объятиях любимого человека и забыть всё как страшный сон… Ещё и этот пожар… Течка и отсутствие подавителей… Всё складывалось как нельзя кстати в пользу Джихо…               Отбрасывая безумные подозрения, по опустошенным дорогам Чонгук молниеносно вернулся домой. Он был очень взволнован, тревожность подступала к горлу, а всё потому… что он едва не совершил роковую ошибку, но, не обнаружив Тэхёна дома, вдруг осознал, что потерял всю свою жизнь…               — Больница!… — первое, что вырвалось из уст растерянного альфы.               Он тут же закрыл двери и вновь рванул, только на этот раз к машине, чтобы найти Тэхёна в ближайшем роддоме.                 — Давай… — вспомнив о том, что однажды они по глупости установили друг другу отслеживающее приложение, чтобы Тэ было спокойнее, когда он один, Чонгук судорожно одной рукой скорее открывал его.                 Ночные светофоры никто не отменял, поэтому бешенная гонка в непонятно куда была приостановлена. Альфа смог убедиться в своих догадках о роддоме, только вот совсем не в том, где должен был быть… «Это в сторону тринадцатого магазина…» — промелькнуло в его голове. Чонгук тут же полез в историю. «Нет... Нет... Нет... Нет...»               — Твою мать! — мужчина яростно стукнул по рулю.               Ловя второй красный, стоя на одном и том же месте, Чонгук не мог поверить своим глазам. По истории перемещения его излюбленный бета тоже отправился на место пожара… И не в том дело, что он мог чего-то надышаться, а в том, чего насмотреться. И действительно, сопоставив данные со своего телефона, было совершенно точно ясно, что в момент приставаний Джихо Тэхён был там. «Я убью эту маленькую тварь!».               Резко дав газу, встревоженный за жизнь своего любимого и их малыша, Чон рванул по координатам. Сомнений в том, что роковая ошибка была совершена, уже не было. Стоило оттолкнуть Джихо сразу. Стоило не поддаваться на его чары… Но даже сейчас альфа ощущал стойкий запах течного омеги на себе, что не могло не сбивать с мысли. «Похотливая тварь!» — думал он, вспоминая одурманившие его глаза.               — И зачем же ты туда поехал, Тэхён… Неужели и тебя позвали... — качал головой альфа на очередном светофоре.               Для него действительно на свете не было ничего важнее этих двух жизней, а он поставил их на кон, поддавшись на плотские желания и бурлящую от вожделения кровь… Сам виноват… «И как только такое стечение обстоятельств могло произойти?» — он уже во всех красках представлял реакцию Тэ, его истерику и слезы. «Что было бы, подойди он, а не молча уехав. Он ведь не подошел, потому что стало плохо… Так ведь…»               Уже через полчаса душевных мук и самобичевания Чонгук прибыл в указанный приложением родильный дом. Припарковавшись, пару мгновений, находясь в замешательстве, подбирая слова, он простоял у машины. Позднее время говорило само за себя, и он отправился искать вход. Главная дверь была заперта, поэтому задача немного усложнилась. «Приемный пункт» вскоре показалось на его пути, уж там-то точно должно быть открыто. Оно и понятно, что все другие входы и выходы заперты в ночное время суток.                 — Наконец-то, — Чонгук направился к приемному пункту, уже изрядно перенервничав.               Но и тут звезды складывались не в его сторону. В маленьком помещении с весьма скудным освещением, где из мебели была лишь пара лавочек, оформлялся будущий рожениц. Закрыв глаза, сделав большой вдох и выдох, альфа присел дожидаться, когда закончат с этой истеричной омегой. Не рваться же вперед…               — Я вас всех засужу! — кричал омега. — У меня уже воды отошли! Я все бумажки уже подписал! Да вы знаете, кто мой муж! — Он очень нервничал и переходил из крайности в крайность, но сидящий на приеме за застреленным окном бета шевелиться не очень спешил.               — Всё готово. Что вы так нервничаете, прямо тут мне сейчас родите, — шикнул бета в белом халате, отдавая пачку каких-то бумажек и запуская внутрь. — Налево проходим, переодеваемся за ширмой в родильную рубаху, тапочки резиновые, сумки моющиеся, носки чистые. Будете готовы — сообщите.               — Чтобы тебе так везло по жизни, как мне с тобой сейчас! — рявкнул омега, держась за живот, но послушно исполняя все указания.               «Может, мне завтра прийти? — на мгновение засомневался Чонгук, видя враждебность этой особы. — Бред… Чего это я так впечатлился-то? На месте его альфы стоило бы разорвать этого бету! Но у меня на них другое видение…» — прокашлявшись, он подошел к окну и постучал.               — Я вас вижу, — буркнул бета, оценивающе посмотрев на него снизу вверх. — Рожать собрались?               Этот вопрос вогнал альфу в ступор, он даже и подумать не мог, что по нему можно сказать что-то подобное. Но для шутки у юноши было слишком серьезное лицо.               — Наоборот. Рожаем. В смысле, мой возлюбленный примерно полтора часа как приехал к вам, а я вот только сейчас успел добраться. Подскажите, пожалуйста, как бы мне узнать, что с ним и малышом, кто доктор?               — Прям-таки «пожалуйста»? — хмыкнул медик, начиная листать журнал. — Имя роженица?               — Ким Тэхен. У нас тридцать восьмая неделя, — он нервно топал ногой, пока юноша перед ним неторопливо пытался найти сказанное им имя.                — Не у вас, а у роженицы, — поправил бета и остановился, видимо найдя нужное имя. Юноша вновь посмотрел на Чонгука, оценивая, убеждаясь в чем-то. — Ким Тэхен бета?                — Ну да. — кивнул Чонгук. — А что в этом такого?                — Ничего, — буркнул фельдшер. — Вы кто пациенту? Муж?               — Э… нет. Я его возлюбленный и отец ребенка.               — Ну да, действительно. Беты же не люди… — пробурчал юноша.               — Что вы сказали? — ошарашенно переспросил Чонгук, пытаясь понять, не ослышался ли он.               — Ничего, сейчас уточню по вам информацию. Присядьте, — еще менее дружелюбно бросил бета за стойкой регистратуры, показывая тому вернуться на лавочку. — Вы там готовы, дорогуша? — послышалось вдалеке, видимо, сначала фельдшер все-таки проводит этого омегу дальше.               Прошло еще минут сорок, Чонгук был готов уже с ноги ворваться, чтобы хоть кого-то увидеть и разузнать, что происходит, как тут, зевая, вернулся бета. Он посмотрел на ожидающего альфу, словно пытался вспомнить, что он тут делает.               — А… вы все еще здесь…               — Что с моим возлюбленным? — подскочил к окну решительно спросил Гук.               — Всё нормально. Не переживайте, — он махнул рукой и сел за какую-то свою писанину.               — И всё? А врач кто? Номер палаты? Роды закончились? Как там? Что вообще происходит? Когда увидеть можно?               — Что-то у вас слишком много вопросов для никого.               — Кого? — переспросил обескураженный альфа.               — Не мужа, говорю.                 — Вам-то какое дело! Мы и без этого прекрасно друг друга любим! Я правда очень переживаю, помогите мне…               — Любите… — недоверчиво покосился фельдшер. — Тогда ждите, когда завершатся роды. В операционной он, под наркозом. Можете помолиться, чтобы всё хорошо было.               — Спасибо… Вы мне сообщите? Как родит? Я буду очень вам признателен, помогите связаться, с врачом увидеться? Палату платную оплатить.               — Правильные мысли. Присядьте, — немного смягчился явно обиженный жизнью очередной бета.               Ничего, кроме как последовать его совету, не оставалось, и Чонгук уселся на холодную лавочку в ожидании чуда. «У него ведь угроза выкидыша… от нервов. Такое было уже на ранних сроках… И вот опять. Почему же нам так не везёт с тобой, Ким Тэхён? Почему я раньше не подумал о женитьбе? Нет… От такого фиаско это бы точно не спасло! Стоит понять, как всё это объяснить, чтобы не наломать дров. Хах. Как раз время есть…» — взявшись за голову, думал он.       

***

             Открыв глаза, дурно соображая, Тэхён подумал, что всё-таки умер. Белый потолок, стены, боль и холод во всём теле говорили именно об этом. И ведь он был укрыт тёплым одеялом. Едва шевеля пальцами, Тэхён понял, что оно даже без пододеяльника, просто нечто тёплое и волосатое, а тепла всё нет.                — Очнулся, смотрите, — сказал голос вблизи.                 — С рождением малыша, — сказал кто-то еще, — счастливый бета.                 — Долго не разлеживайся, скоро подойдут. Пробуй встать.                 «Пробовать встать? Серьезно?» — едва дернув кончиком губ, подумал Тэхён, не в силах даже пошевелиться. И действительно, спустя небольшой промежуток времени кто-то пришел его проверить. Сказали, что ребенок здоров, но ему самому есть еще нельзя и нужно пробовать вставать, ибо скоро родит еще один рожениц и места ему нет.               Пришлось хоть как-то начинать шевелиться, хватаясь за поручень, что висел сверху как раз для этого дела, да и малыша скорее увидеть хочется и к груди приложить. Он коснулся груди: «Чувствительнее, чем обычно... Надеюсь, молоко придет».                Было безумно больно, но уже хотя бы не холодно. Спустя множество попыток Тэхёну удалось сесть, и первое, что он сделал, — посмотрел на свой шрам, место, откуда извлекли ребенка, помогая ему преждевременно родиться. «Жаль, что я этого не увидел… Лишь бы здоровеньким был».               — Давай, давай. Вставай, — юноша в халате подошел к нему и начал помогать, — малыш тебя ждет.               — А с этим что? — растерянно спросил он, показывая на катетер для отвода мочи.               — Все снимем сейчас, главное встань. Скоро будут разносить завтрак.               — Уже так много времени прошло? — удивился Тэхён.               — Ага, — кивнул юноша, — отец там уже битый час ждёт.               — В смысле? — тут же встрепенулся Тэхён. — А вы кто? Он вас ко мне подослал? К другим так не подходили!                 — Успокойся. Я просто помогаю тебе, потому что тоже бета, — юноша был очень убедителен своим взглядом, — можешь звать меня Сокджин.               Рядом лежащие парни немного покосились на них, но, видимо, оценив эту ситуацию как вызывающую жалость, ничего не сказали. Они тоже пытались встать, те, кто дружелюбно встречал Тэхёна после пробуждения, уже перешли в обычную палату. Юноша держался за перила и, опираясь на медика, всё-таки смог встать, чувствуя как большое облегчение, так и боль.                 — Почему вы сказали про отца? — едва выползя из палаты, тут же спросил Тэхён.               — Потому что так и есть, твой альфа всю ночь прождал в приёмке. Только потому, что, когда тебя привезли, ты кричал: «Отца нет, он предатель», заполняя документы, я не стал ему говорить, что ты очнулся. Сказал лишь, что всё хорошо и малыш здоров. Он имеет право знать хотя бы это, — сразу поправил Сокджин.               — Э… ладно… наверное.                — Увидеться с тобой и ребенком хочет. Ждет. Что скажешь, увидишься?               — Нет! Ни в коем случае! — начал волноваться Тэ, и парень тут же перевел тему на более отвлеченные правила кормления.               Спустя еще пару часов оклемавшегося Тэхёна выписали в общую палату, где разрешили посмотреть на ребенка, принеся его на первое кормление. Естественно, он питался смесью всё это время, и подвигов от юного папы не ждали, но даже молозиво будет в первые дни жизни полезно, а за ним и полноценно заработают железы, вырабатывающие молоко.               Первое прикладывание удалось не сразу, даже с помощью медицинского брата, объяснявшего и показывавшего. Но так или иначе стыковка произошла, и Тэ едва пискнул от боли, ведь и он, и малыш оба не знали, как это делать. Дальше его ждало мало приятного — учиться заново ходить, потихонечку опираясь о стену, а пока он все-таки дождался завтрака. Едой, конечно, сложно было это назвать, но пах бульон просто превосходно. Видимо, с голодухи, но он действительно показался Тэхёну пищей богов.               Забрав свою порцию, поставив на стол, истекающий слюной юноша сел на табурет и принялся за еду. Соли, конечно, не хватало, сразу оценил он, вдруг вспомнив о своем Альфе. «А ждет ли он меня еще? Если да, то тоже голоден... Какого черта я думаю о нем после всего увиденного?» — он сжал кулаки, как тут в его одноместную палату постучали.               — Тебе лучше? — спрашивал Сокджин, уже усевшись напротив.               — Опять вы, — констатировал факт Тэ, не отрываясь от еды.               — Я думал, будешь рад распрощаться с одиночеством. Твой Альфа все еще ждет. Охрана уже намеривается его выгнать, попросил их подождать. Давай уже определись.               — Я не знаю... — замялся Тэхён, понимая, что очень хочет увидеть Чонгука, но перед глазами так и всплывает последняя сцена с каким-то незнакомым ему омегой...               — Расскажешь, что у вас случилось? Мне кажется, ты на грани неисправимой ошибки. Еще и нервничаешь, а это на молоке может сказаться.               — А ты-то чего лезешь? — вспылил Тэ. — Это ведь не твоя жизнь, и ты мне вообще никто! Какое тебе дело до моих отношений, если тебя, конечно, не Чонгук послал!?               — Когда-то и я был таким же, как ты сейчас: юным и вспыльчивым. У меня тоже был альфа, — спокойно начал Сокджин, смотря потерявшемуся в своих эмоциях бете. — Мне даже удалось от него забеременеть. Ох и сносило же тогда крышу от гормонального взрыва и прочей ерунды. Я ревновал жутко, вокруг было полно медсестричек-омег, мне всегда казалось, что он им прям всем нравится, — он рассказывал это с такой теплотой, что Тэхён притих в своем к нему гневе и уж никак не ожидал того, что будет дальше, — однажды так доистерился, что случился выкидыш. Детей иметь я больше не мог, сразу сказали. На этой почве стали много ссориться, а потом и вовсе расстались, ему наследник нужен был, а не бесплодная истеричка, так сказал... Уже потом я узнал, что тогда зря приревновал, он был мне верен. Мы ведь беты, с меткой у нас, оказывается, немного по-другому, она не горит и не жжется при измене, а просто исчезает. Я этого не знал, почти не общался ни с кем, знаешь же, нас за отбросы считают... А как узнал, поздно стало, у него сейчас полноценная семья и ребенок здоровый.               — А ты его все еще любишь? - только и мог прошептал Тэ, машинально прикладывая ладонь к месту своей отметки.               — Любить? Может и люблю, не знаю, много воды с тех пор утекло, а время вернуть вспять никому не под силу. Твоя метка на месте, — уточнил он, видя промелькнувшую панику в глазах собеседника. — Он тебе не изменял, разве это не главное? Да и любит вроде. Другой на его месте уже давно бы ушел, а этот не шелохнется. Ждет.               — Я видел. Видел, как он обнимался с каким-то омегой, а потом мне сразу стало плохо, и поехал сюда.               — Ну, подглядывать тоже нехорошо. Это ведь мог быть, например, дальний родственник или приставучий фанат. Я ведь не знаю подробностей, но по жизни так устроено, что альфе нужен омега, бывают и исключения из правил, сам знаешь. Но природный инстинкт, он же врожденный, еще и эти омежьи слезки и запахи... Сложно устоять. Много отношений разваливаются в парах с бетой или из-за ревности, или из-за измен. Если ты говоришь, что они обнимались и метка на месте, значит, на это есть причина.               — Не изменял, выходит? — растерянно хлопал глазами Тэхён, чувствуя приятное и тёплое трепетание сердца. — Я про метку ведь тоже не знал, в школе про это не говорили...Я хочу его увидеть!               — Вот и молодец. Не губи свою жизнь сгоряча и хорошенько подумай о том, что ему сказать, — кивал Сокджин, направляясь к выходу из палаты.               — О чём ты? — замешкался юноша. — Ты ведь позовёшь его?               — Я всё устрою, не переживай. Сейчас поговорю с заведующим, и мы с тобой спустимся в комнату встреч, с ребенком ему еще рано видеться, как раз шанс поговорить. Ты поступил плохо. Следить — значит не доверять, а без доверия не получится крепких отношений. Подумай об этом. — загадочно улыбнувшись, новый приятель Тэхёна скрылся из виду.               «А ведь он прав... Гуки наверняка догадался, что я был там и всё видел...» — парень медленно, опираясь о близлежайшие предметы, добрался до своей кровати, посмотрел на тумбочку. «У меня ведь и вещей нет... Как в глаза теперь смотреть?» — ладонь машинально коснулась метки. «Чуть малыша не потерял из-за недоверия к своему любимому... Он ведь написал, а я... Хотя могло ведь что-то и быть, просто повезло, что они не переспали? А может, и любовь сильна, что устоит перед любым омегой? Тот явно забыл о таблетках во время течки...» — и тут его осенило: этот мальчишка наверняка не раз и не два за эти месяцы пытался увлечь его Гуки в свои пошлые объятья!               Альфа ведь у него очень красив и горяч... Думая об этом, сидя на кровати, Тэхён расплылся в улыбке. Всё-таки проблемы с доверием стоит как-то решать, прошлое в прошлом, и сейчас с ним надёжный мужчина. Разве та сцена и отсутствие её продолжения тому не доказательство?               — Папаша, вы чего еще не собрались на свидание? — Сокджин заглянул на веселой ноте.               — Простите, — опомнился бета, — но у меня ведь ничего нет. Даже рубашка эта казенная, — в глазах промелькнуло отчаяние.               — Ничего, всё поправимо, — показав ладонью «стоп», Сокджин протянул ему бледно-фиолетовый халат, с виду пушистый, как само облако, — считай это моим тебе подарком. Если что, он новый.               — Я не такой уж и выпендрежник, — заулыбался Тэхён, подходя ближе.               До встречи с любимым оставались считанные минуты, волнение подступало к горлу, сковывая его до сухости, а ноги как не слушались ранее, так еще и задрожали. Доброжелательно улыбнувшись, Сокджин помог юноше надеть халат и, взяв под руку, повёл вперёд, навстречу счастью.               В комнате для встреч уже царила романтическая обстановка. Чонгук ждал своего бету с нетерпением. В его руках красовался нежный букет из мыльных роз, ведь настоящие цветы были запрещены, он узнавал.               Доведя свое протеже до двери, Сокджин тактично скрылся, предупредив о том, что вернется через полчаса.               Судорожно сглотнув, чувствуя вину, Тэхён замешкался, сжимая кулачки у груди, но Чонгук не растерялся и тут же, словно на крыльях, подлетел к нему, обнимая освободившейся правой рукой. Тепло любимого тела, судорожное биение его сердца и сбивчатое дыхание давали бете понять о том, как альфа рад его видеть.               — Я люблю тебя, - прошептал Гук, сильнее прижимая возлюбленного к себе, носом зарываясь в его волосы, вдыхая знакомый, до боли родной запах.               Ожидая встречи с Тэхёном, он продумал тысячу и один вариант того, что и как скажет, но при виде своего беты все слова словно растворились, забылись, канули в небытие. Да, он думал о том, из-за чего это все произошло, думал о том, «а что, если бы», весь извелся, придумывая оправдательную речь, но, казалось, она уже была и не нужна. Тэхён тут же прильнул к его широкой груди, нерешительно обнимая, так, что весь мир для них двоих в это мгновение существовать словно перестал.               — Прости, что заставил тебя ждать, — пробубнил спустя несколько минут бета, — и за слежку...               — Не продолжай, — Гук, едва оторвавшись от него, поставил цветы на ближайшую тумбочку и встал перед ним на колени. Взяв ладони Тэхёна в свои, трепетно их поцеловав, добавил: — Ты ни в чем не виноват. Это я не смог дать тебе ту уверенность, ту защиту, которую стоило бы. Был слеп к определенным моментам, событиям в жизни, мне очень стыдно за свою беспечность, но теперь, я обещаю, все будет совсем по-другому. Давай поженимся?               Ошеломленный Тэхён не мог поверить в услышанное, но его альфа был прав, это событие было крайне неожиданным для бет и столь редким, что и ждать подобного он не смел. Это было крайне важным для каждого омеги, а беты и вовсе мечтать не смели, зная, что из десяти пар брак заключают примерно три, при условии пары альфа и омега, и тут ему выпал такой редкий шанс. Если бы не Чонгук, стоящий на коленях и трепетно смотревший ему в глаза, Тэ мог бы подумать о том, что всё происходящее — это сон, но альфа продолжил.               — Мы поженимся, купим с тобой квартиру побольше и будем растить нашего малыша в любви и радости, обещаю сделать для этого всё, ты согласен?               — Согласен, — кивнул Тэ, позабывший всё, он был так счастлив, что из глаз потекли слезы.               Выдохнув с облегчением, альфа схватил своего бету, покружив и тут же вернув на место, целуя в лоб, держа в своих объятьях крепче, переживая, что сил устоять тому не хватит. В это мгновение он был безумно счастлив своему решению на столь серьезный шаг, счастье в глазах любимого явно того стоило. Теперь-то уж он точно будет под его защитой, крылышком, если можно так сказать, а омеги... С ними впредь разговор будет коротким.               Время пролетело совсем незаметно для них, но Сокджин себя ждать не заставил, с неохотой разлучая этих голубков, увел Тэхёна обратно в палату, близилось время кормления. Он всё слышал, поэтому был крайне рад за приятеля, ведь приложил для этого события и свою руку. Гук передал ему сумку с вещами для него и малыша, а также и ту, родовую, которую они собирали вместе, и букет из мыла пришелся тоже кстати.               Следующим счастливым для него событием стало стабильно вырабатывающееся молоко и переписка с будущим мужем днями и ночами. Настроение улучшилось во много раз, отчего стало крайне легко на душе, и кушать хотелось, и жить, а выписаться уж и подавно. Молодой отец стабильно получал фотографии и видео своего наследника, периодически тем самым отвлекаясь от приятных хлопот по дому и тяжелым выбором имени. Естественно, проблемы на работе, связанные с пожаром, никто не отменял, но Чонгук старался успевать везде, отчего последующие дни в разлуке прошли практически незаметно. На встречу с Тэ он приходил каждый день, но куда годятся эти полчаса в сравнении с тем, что им уже совсем скоро предстоит? За несколько дней им всё-таки удалось сойтись во мнении и решении назвать ребенка — Чимин.               В день выписки Тэхёну с ребенком помогал Сокджин, уже ставший для него близким другом, они даже номерами телефонов обменялись, чтобы продолжить общение за стенами роддома. Такой верной и рьяной поддержки он еще никогда в жизни не получал.  Бета уже знал, что там внизу его ждет Гук вместе с счастливой семейной жизнью в браке, это не могло не заставлять его сердце трепетать в предвкушении. Но он даже не представлял того, что его в действительности ожидает там, внизу, а вернее, кто.               Долгожданные двери распахнулись, и Тэхён тут же потерял дар речи от столь пышной встречи. Всё вокруг было заполонено цветами и воздушными шариками, самый шикарный букет был в руках с улыбкой встречающего альфы. Они тут же обнялись, с нетерпением ожидая данного события. Рядом стоящий Сокджин с ребенком в руках умилялся данной картине, чувствуя некую радость за приятеля и некую зависть, что уж таить, любви ему хотелось не меньше.               — Спасибо за заботу, — кивнул Чонгук, — за помощь, — протягивая пакет с подарком, как положено, только вот конкретно этот альфа решил в этом вопросе не скупиться.               Пока медицинский брат передавал ребенка молодому отцу, Тэ заметил своих родителей, спокойно ожидающих своей очереди, что, кстати, непохоже на Тэхёна. Джангхен тут же начал махать ему рукой, чуть ли не подпрыгивая. Юноша сам подошел к ним, радостно обнимая обоих, следом принимая строгий букет из темно-красных роз от отца.               — Я очень рад, что с вами всё в порядке, — кивнул Тэмин. — Если нужна какая-то помощь, можешь обращаться, будь то деньги или...               — Солнышко наше! — Джангхен ткнул ногтем своего благоверного, а после принялся тискать сына за обе щеки. — В любой момент дня и ночи я примчусь посидеть с карапузиком или погулять. Здоровый сон очень важен для тебя сейчас, да и в будущем тоже! Покажите нам уже малыша Чимина!               Только Чонгук с ребенком на руках в белоснежного цвета конверте подошел к их трогательному объятию, как улыбка резко спала с его лица. Он тут же тяжело сглотнул и сильнее прижал ребенка к себе.               — Что с тобой? — замешкался бета. — Что-то случилось? — он попытался увидеть то, что ввергло его суженого в такое состояние, но это удалось только тогда, когда его родители отошли в другую сторону.               — Прости, — прошептал Джангхен, — слухами земля полнится...               — Что ты здесь забыл? - резко бросил Чонгук пожилому альфе, сидящему в тени тех двоих.               В руках мужчины тоже был букет цветов, не такой большой, как у Гука, но достаточный для того, чтобы выразить радость от появления на свет внука. Чон Чонсон поправил воротник рубашки, собираясь с мыслями, после чего поднялся и подошел к паре, так удачно от него скрывающейся все это время. Хотя он и сам не особо желал знать о том, что происходит в жизни собственного сына из-за глубинных обид прошлого, которые уже сейчас, после рождения внука, казались ему не такими уж и важными, да и Чонгук добился определенных высот в жизни, причем без его помощи, а это было достойно уважения, оставалось только самое сложное как для него, так и для мужчины, стоящего напротив.               «Ой-ёй... Это ведь его отец? — Тэхён укоризненно посмотрел на своих родителей. — Думаю, папа пытался это предотвратить, но не удалось. Интересно, откуда он узнал и почему так неожиданно появился? Ох, и не так должна была состояться их встреча, да и наша тоже, я ведь был для него невестой, и не узнать меня он просто не мог... Лишь бы скандала избежать...» — чуть ли не трясся он.               — Пришел увидеть внука, — ровно сказал мужчина, словно так и должно было быть.               — Что-то мне помнится, ты не сильно о нем помнил прошлые месяца.               — Держи, дорогой, — Чон Чонсон вручил букет Тэхёну, мило улыбнувшись, чем вызвал мурашки по спине у оппонента, и тут же обернулся к сыну, взяв его под локоть, отвел немного в сторону. — Сын мой, между нами было много недомолвок и недопониманий. Давай сегодня наконец-то закроем на это глаза. Мы должны были встретиться, но Тэхёну нездоровилось, и больше от тебя не было новостей, это меня очень расстраивало. Возможно, я натворил много неприятных дел, и что не поддержал тебя, и что не верил, но я всё осознал и прошу у тебя прощения и хотя бы изредка видеться с внуком.               — Не думаешь, что ты с этим опоздал? — Гуки посмотрел на своего бету, который тут же ему кивнул, улыбаясь, он явно не хотел продолжения этого холодного конфликта, да и его идеей было ссориться тогда.               — Пока все живы, всё можно исправить, — кивнул мужчина, понимая груз своей вины, прорастающий годами. — Я долго отсутствовал в твоей жизни, так позволь наверстать упущенное. Я не буду критиковать твой выбор партнера, ведь он принес мне внука, и за то, что наша с ним договорная помолвка не состоялась, вас я тоже не виню. Между вами есть огромное чувство, и это прекрасно, не в моем возрасте разрушать счастье сына. Прости меня и позволь вернуться в твою жизнь.               Чонгук нахмурился, смотря в сторону Тэхёна и Джангхёна, данное заявление для него уже какое-то время не было новостью. Еще после первой встречи с этими двумя он пробил историю о женихе своего беты и уже было смирился. Да, тот ему ничего об этом не говорил, но, может, и сам еще не знал, да и не важно уже это. Единственное, что хотелось ему сейчас, так это подойти к своему возлюбленному и обнять, что он и сделал, одновременно с этим махая рукой отцу.               — Присоединяйся, пора уже фотографироваться! — он так легко это сказал, словно и вправду забыл все разногласия.               Маленького Чимина вручили в руки отца, как и положено. Держа его в одной руке, второй обнимая Тэхёна, Чонгук чувствовал прилив позитива и счастья в свою жизнь, которая уже однозначно не будет прежней.               После фотографирования в роддоме большая семья отправилась домой, где заботливый отец уже подготовил пышную встречу с шарами и бантами, а также различными угощениями. Неожиданно такой красоты Тэ пробило на сентиментальную ноту, и он чуть прослезился, ступая в новую жизнь.               — Я люблю тебя, — заверил Тэхён, обнимая его за плечи, — отныне у нас всё будет хорошо.               — Я в этом даже не сомневаюсь, ты любовь всей моей жизни, — признался он, чуть крепче сжимая Чимина в руках. — Теперь нам, кажется, пора покушать, — улыбаясь, заметил бета, подмечая, как сынок начал шевелить губами.               — Меня с собой возьмете? — поинтересовался Чонгук им вслед.               — Не всё сразу, дорогой. Иди к гостям. — Многообещающе улыбался Тэхён.               Альфа знал эту улыбку. Давно ее не видел, но безумно скучал. «И как же теперь дождаться ночи?» — подумал он, переведя взгляд от закрывшейся двери в спальню на гостиную, в которой, кажется, мило беседовали молодые дедушки, обсуждая, альфой будет малыш или омегой, и о судьбе в социуме, зависящей от этого.               — Какая разница, если он пошел в меня и будет шайни , — медленно попивая чай, улыбался Джангхён, — ему уже все двери открыты.    P.S.         — Срочно готовьте операционную! — кричал врач из бригады экстренной помощи, везя на каталке окровавленного беременного омегу.               Все на пути бригады тут же расступались, пропуская парней, старающихся как можно быстрее довезти пострадавшего в автомобильной катастрофе и оказать ему незамедлительную помощь. Белые двери операционной распахнулись, и бедолагу моментально передали в руки подготовленному персоналу, созванному, когда те еще были в дороге.               Закрыв за ними двери, Сокджин тяжело вздохнул, понимая, что омеге уже не помочь, а жизнь малыша под большим вопросом. Он крепко сжал свой белый халат у груди, вспоминая, как ему было больно потерять своего ребенка, представляя, какую боль испытает отец этого малыша, если потеряет сразу двоих. «Этого нельзя допустить! Если малыша спасут, ему будет легче справиться с потерей любимого, пусть он выживет! Пожалуйста, спаси его... Джун. Ты ведь лучший хирург... Ах, сколько же мы с тобой пережили вместе...» — сожмурился он, пропадая в воспоминаниях, как тут же был вынужден обернуться.               — Доктор! Прошу, скажите, как они? — Запыхавшийся мужчина с отчаянием в глазах искал в нем немую надежду.               Высокий альфа с белого цвета волосами был охвачен паникой и отчаянием с тусклым проблеском надежды. Труда догадаться, кто это, не составляло, только вот сказать то, что он хочет, Сокджин, к сожалению, не мог. Не только потому, что в мгновение, как их глаза пересеклись, вместе с даром речи он в очередной раз потерял свое сердце, но и оттого, что сообщать плохие новости было не совсем его коньком... Да и как же Джун, которого он все еще любит? Или казалось, что любил до последней минуты...