Антикошка, антижаба

Мадам Неволини была, возможно, единственным портретом в Хогвартсе, которому было запрещено покидать свою раму. Да и к ней самой не могла забежать ни фрейлина из розового сада напротив, ни почтенный кавалер с бородой до колен с картины по соседству. Мадам Неволини не разговаривала, крайне мало двигалась и слыла заносчивой особой среди пирующих магов с лестничного пролёта под ней.

Острый взгляд мадам был направлен всегда в одну и ту же сторону: на третью, четвёртую и пятую ступеньки коварной лестницы, которые имели обычай внезапно исчезать. Высокая и статная, в пышном сиренево-сером платье, она свысока смотрела на перепрыгивающих опасное место первокурсников, осторожно перешагивающих студентов второго и третьего курса, а вот дети постарше научились обходить лестницу другой дорогой и редко захаживали в эту часть Хогвартса.

Молчаливое противостояние мадам Неволини и портретов с третьего этажа длилось вот уже полгода. Они посмеивались, подшучивали над ней, звали в гости и сами с деланным упорством пытались проникнуть на её полотно, вот только все их старания были напрасными. Многие из окружающих её картин изображали вымышленных персонажей — поверхностных, плоских, бездушных. Им было чуждо и сострадание, и чувство долга. Мадам грозно молчала, но на самом деле сомнения не покидали её мысли ни на минуту. Достойна ли она права занимать место на стене школы магии и волшебства? Здесь ли её место?

Мадам Неволини хранила своё происхождение в строжайшей тайне.

При жизни она была озорной красавицей, болтушкой и любимицей общества. Она знала это как факт, биографическую справку, хотя совсем ничего не помнила о себе. Полное отсутствие воспоминаний вызывало разлад в её душе. Она пристально следила за третьей, четвёртой и пятой ступенями и молчала, но внутри неё плескался страх. Мадам, как и все портреты, вышла из-под кисти художника, вот только не волшебника, а магла.

Волшебство в ней появилось позже. Один из студентов Хогвартса, потерявший на этой лестнице питомца, поместил её сюда и наделил волшебными свойствами. Магия наполнила её жизнью полгода назад, но не пробудила от забвения и сна, не вложила в неё частицу прежней души. Лишь изредка, вспышками, всплесками ей вдруг становилось душно и страшно, но даже это беспокойное чувство не отвлекало её от наблюдения.

Первокурсники, бывало, проваливались между ступенями, но их подхватывали друзья или они сами цеплялись за перила и поднимались. Но кошки и жабы не могли ни за что зацепиться.

Завидев вблизи зачарованных ступеней кошку или жабу, мадам Неволини, никогда не покидающая портрет, разворачивалась вместе с рамой, отлеплялась от стены и всем своим массивным полотном перекрывала им дорогу.

Любила ли настоящая Неволини кошек? Как она относилась к жабам? Мадам на портрете не могла найти ответы в своей душе. Она чувствовала, что и сама магия Хогвартса враждебна к ней, как к чужеродному элементу, нелепому артефакту, так некстати висящему среди живых картин. Она понимала, что ей не полагалось ни сознание, ни способность к движению и речи. Магия Хогвартса воевала с магией своего бывшего студента. Мадам Неволини сопротивлялась превращению в типичный бессмысленный портрет как могла. Только с каждой неделей Хогвартс делал её мысли всё объёмнее и целостнее. Всё легче ей было перемещаться по полотну и всё труднее было закрывать животным путь.

Но она всё ещё справлялась со своей задачей.

Грациозный пушистый серый кот бежал вниз по лестнице и от усердия даже усы вперёд натопорщил. Это значило, что меньше всего он в этот момент думал об опасностях, которые поджидают его на лестницах замка. Мадам Неволини всем полотном подалась вперёд и одним крупным броском преградила путь коту. Пушистый лоб обиженно боднул её в ногу, а когтистая лапа заискивающе поскребла по раме. Но мадам Неволини не сдвинулась с места, пока кот не поднялся обратно и не скрылся в полумраке холодных коридоров. Ведь она видела, какая пугающе чёрная бездна таится под исчезающими ступеньками, и сгинуть в ней не должна больше ни одна кошка и ни одна жаба.