тебя

ー Приятного аппетита, - надевая маску жизнерадостного кассира, Джисон улыбаясь провожает еще одного покупателя и закрывает кассовый аппарат. Шёл пятый месяц как он тут подрабатывал, чтобы хоть немного ощущать себя живым до вечерних занятий. Однако и это место не помогло обрести что-то похожее на человеческий облик. ー Хорошего дня, приходите еще, - по второму кругу маска вселенской радости, наигранности и излишней энергичности ложится на лицо Джисона и он любезно прощается с покупателем. Работать консультантом и помогать людям выбрать нужную одежду для их вечера, праздника, встречи или подобрать более подходящий наряд; давать советы женщинам, которые постарше и выслушивать то, как они отчаянно пытаются вспомнить название вещицы - работа самая коммуникабельная и имеющая свои преимущества, но вспоминать времена, как они сами ходили тут и выбирали друг для друга одежду, тянет в обратную сторону, усугубляет состояние и смыкает чувства Хана в крепкий узел прошлого. ー Извините, можете подсказать где здесь картина Мунка? - к Джисону подходит две девушки с мини-картой музея, видимо не в силах разобраться с ней, и неловко улыбаются, ー Совсем запутались по карте. ー Ох, конечно, я вас провожу, - Джисон снова давит лыбу, на этот раз не слишком заигранную, и топает впереди особ, прочищая путь и продвигаясь по залу к картине Мунка. ー Вот она. ー О, спасибо огромное, - дамы кланятся Хану в знак благодарности и устремляют взгляд на картину, начиная разглядывать её. ー Всегда пожалуйста, обращайтесь, если что, - девушки мило отвечают "о, хорошо", и Хан так же кланится и уходит, пряча свою улыбку и опуская голову. Гид по совместительству и волонтер из Джисона хороший, но всё же радости от этой подработки никакой, хоть она самая короткая, еще и хорошо оплачиваемая среди всех трех. Знания, которые он получил, в художественной академии всё же помогли - это и делало его среди всех остальных особенным и требовательным гидом. Но самому Хану этот плюс был вообще ненужным, ибо не для денег он тут работает. И вот, в субботний дождливый осенний вечер Джисон сдает свою смену ночному сторожу, проверив все экспонаты, и выходит из музея. На сегодня его вечерние занятия были отменены из-за приближающегося Чжусока. По улицам пробегает холодный ветер, заставляя парня натянуть на голову шапку. Джисон смотрит на свои наручные часы и, вспоминая время приёма посетителей, разворачивается и идёт по противоположному направлению. По дороге заходит в цветочный магазин покупая букет излюбленных цветов и возвращается к своему пути. ー Здравствуйте, я Хан Джисон, 115 палата, - обращается Джисон к медсестре, разбиравшей картотеку пациентов. ー А, да, здравствуйте. Вы можете зайти к нему, его врач приходил на осмотр где-то 20 минут назад, - медсестра что-то записывает в журнале и улыбается Джисону. ー Благодарю. Продвигаясь по уже родным коридорам и прикусывая губу, Джисон идёт к той самой палате, к которой не смог зайти целую неделю. Глаза предательски становятся мокрыми, а голос так и хочет вздрогнуть и сдать Хана с поличным. Краем куртки он вытирает скатившуюся слезу, шмыгает носом и тяжело вздыхает, стараясь не разрыдаться. Старший не любил, когда он плакал, как "моя сестра, когда смотрит мелодрамы" и ходил с опухшими глазами. ー Привет, хён. Я пришел, - Джисон присаживается на стульчик рядом и, улыбаясь, смотрит на своего хёна. ー Вот, купил твои любимые ромашки, как всегда. Ваза для цветов, которую принёс сам Джисон, как всегда стояла готовой и наполненной водой, что не утруждало его ходить туда-сюда и тратить такое дорогое сейчас время. ー Как ты? Меня долго не было, прости, - Джисон поправляет челку хёна, припавшую к глазам, и гладит по щеке. ー Я снова устроился на новую работу. Кажется, третья по счету, не помню, я уже запутался. Он стыдливо опускает взгляд и смотрит куда-то под ноги, ковыряя носом потертых кед кафельный пол. Хён не раз просил Джисона бросить эту работу и перевестись на дневное отделение в университете, чтобы ему было легче, однако его упрямство давало о себе знать каждый раз. ー Не обижайся, просто мне уже не чем себя отвлечь и занять, так как... Падает первая капля. Пусто. ー... тебя рядом нет. Хан снова вытирает предательскую слезу с щек и тихо хмыкает. Хён был его единственным "занятием" на весь его день. Он мог занять себя, смотря на то, как старший начинал свою новую книгу и никак не мог сконцентрироваться. Он мог занять себя, смотря на то, как хён кормит котов и задаёт вопросы Джисону, выглядывая из-под круглых очков. Он занимал себя тем, что находился рядом с ним и видел то, как он живёт и жил этим. ー Я не плачу, нет. Я знаю тебе это не нравится, поэтому не плачу. Джисон откидывает голову назад и промаргивается, сгоняя слёзы с глаз. ー Вчера, когда я шел в универ, я видел твоего друга, Хёнджина. Он был бледный и походил на разлагающийся труп, а когда увидел меня набросился обнимать и долго плакал. Прошло уже столько времени, а он всё еще скучает по тебе и винит себя. Даже Чонин, когда прибежал забрать Хёнджина, сказал, что у него частые кошмары по ночам, поэтому они всё ещё посещают психолога. Мне его так жаль, он настоящий друг, хён. Тебе с ним правда повезло. Как бы мне хотелось заставить его перестать корить себя за произошедшее... Стекает вторая капля. Скучаем. ー В квартире так пусто и тихо без тебя, как будто ты опять спрятался в угловом шкафу и думаешь о следующей героине своей книги, хм, - Хан улыбается краем губ, охваченный старыми воспоминаниями. ー Суни всё еще ложится по середине наших подушек, никак не смог отучить. Дуни и Дори иногда сидят перед дверью и ждут твоего прихода. Скучают, как и я. Кошки хёна были нечто особенным и для Джисона, и для хёна самого, потому что в них они видели не только домашних питомцев и пушистых приятелей, но и собеседников и маленьких крох, которые слушали каждый раз по новой выдуманной сказке на ночь. И видели они в них спасателей в такие трудные времена. ー Я приду и в следующую неделю, хён. Я учусь, как ты и просил, поэтому и единственное свободное время у меня выходит только в субботу. Чувствую себя хорошо, питаюсь нормально; не курю, как ты и просил. По утрам бегаю, бывает иногда просплю, спл... я так не могу. В комнате наступает тяжелая тишина, а Джисону не хватает мягкого голоса, которая смогла бы сломать эту повисшую, режущую слух немую ноту. ー Я ненавижу себя с того самого дня, когда позволил тебе поехать одному на этом чёртовом мотоцикле. Ты мне даже позвонил, чтобы покрасоваться, а я, придурок, не удосужился выйти в окно и посмотреть на тебя. Я никогда не говорил, но тогда я хотел предложить тебе полететь сначала на остров Чеджу и немного отдохнуть. Но не успел, - Джисон перебирает пальцы, а ответа на свои слова все так и не слышит. ー Я... сильно по тебе соскучился. Я нуждаюсь в тебе, как в воздухе, который просто перестал поступать в мои лёгкие. Я не могу быть вечно сильным и притворятся нормальным, это попросту невозможно. Я лучше умру, чем буду жить так, но ты сказал, что бросишь меня, если я себя убью. "Так смешно". ー Я люблю тебя, поэтому я всё еще сижу тут и разговариваю с тобой, хоть ты меня и не слышишь. И третья слеза. Люблю. ー Я хочу с тобой в кому. Хочу быть с тобой в вечной коме без этого мира. Хочу стать для тебя твоим искусственным аппаратом поддержки жизни. Я многого хочу, но сейчас я особенно хочу, чтобы ты проснулся и обнял меня. Прямо сейчас, в эту самую минуту. Ладонь Минхо была холодной. У него всегда были холодные руки, потому что он любил согревать их джисоновскими. Если хён всегда грелся ладонями Джисона, то теперь для Джисона руки Минхо стали "батареей" на все эти месяцы и приходил он каждый раз, чтобы "зарядиться". Его существование не имело никакого смысла для него самого. Ему никакая работа, учеба, деньги, друзья не были нужны. Всё только ради него. Он живёт свою жизнь за двоих и сражается за чужую, ночами прося об одном и том же. "Только для тебя". Минхо - это мир, планета, единственная вселенная Хан Джисона, которую он признаёт. В нём он живёт, в нём он находит смысл, в нём он видит надежду, и в нём он понимает, что такое "существовать". ー Очнись поскорее. Я буду тебя ждать. Капля дождя громко падает на стеклянную поверхность, эхом звонко отдаваясь по комнате. За ней идут такие же быстрые капли и начинается очередной проливной дождь. Джисон прикрывает глаза, упираясь лбом о ладони, которые сомкнулись на рукоятке кушетки, и снова шмыгает носом. А хрупкий, совсем хрустальный палец вздрагивает, застывая в воздухе, в следующую секунду невесомо касаясь волос на макушке Джисона, чувствуя родную копну кудрявых волос и любимое ощущение редкого тепла своего четвертого котёнка.