The world is in his blood

Осаму видит образ Чуи как наяву, но очень размыто. Видит как, тот, бормоча в помятой от сна рубашке стоит у кофемашины. Варит кофе очевидно для Осаму, но, не несёт его, а лишь оборачиваясь сводит брови. - Перестань пялится, мумия - немного повышая голос проговаривает тот. Дазай все также смотрит лишь в сторону бывшего напарника, но лицо размыто, в полутьме грязной комнаты. А спустя нескольких минут размытое пятно, с рыжими волосами вовсе бесследно пропадает. Заменяя Чую, головной болью. - Ну-у - тянет шатен, ложа голову на твердую поверхность и проводя щекой, дрожащей рукой стараясь найти наполненный шприц, среди, уже пустых. В тишине квартиры слышен треск стекла об стекло и плеск воды. Длинные фаланги дрожат не по своей воле, вкалывая порцию в изгиб локтя, выше которого сжат ремень. Боль вообще не проходит по руке: ведь в изгибе больше не молочная кожа, а черно-фиолетовая шахта. "Давай сделаем все как я люблю? Чуя прейдёт, а боль уйдет." - Чиби-и-и, я и так не пялился на тебя! Хотя мог бы, если бы не твой рост хе-хе - глаза прикрываются, откидываясь на спинку уже серого дивана. Голова с патлами, каштановых волос, поднимается, качаясь из стороны в сторону. Глаза поддёрнутые пеленой смотрят на кухонный стол. Возле него не силуэт, а тень, пятно. Но Осаму не отводит взгляд. "Все логично." - шепчет его голос в голове - "Ты не в тюрьме, а Чуя не в воде. Ты не за пультом управления, а он не смотрит своими небесно-голубыми глазами" "Он тут." Вон он скрестил руки на груди, резко проводя по своим великолепным волосам, зачёсывая назад. Накахара берет напиток, и плывёт к нему, подавая чашку. И Дазай расплывается в улыбке и берет в руку чашечку, только не чувствуя ни гладкого фарфора, ни веса, но его взор обращен на лицо Чуи. Осаму долго смотрит, без блеска, будто он только проснулся от долгого и приятного сна. И видит два прекрасных неба, в которых читается не довольство. Брови сведены к переносице и еле заметно морщинку между ними. Уголки губ приспущены, а кожа в лунном свете словно мрамор. - Чуечка ещё злиться на меня? - довольно, слово чеширский кот протягивает парень. - Спасибо за кофе. - Да, пожалуйста, за две недели научиться готовить кофе, живя с тобой, нетрудно. - фыркает рыжик - И да, ты меня снова взбесил, как можно быть таким неопрятным? "И вправду... Прошло уже две с чём-то недели, после того как все вернулось на свои места. Куникида наверное во всю гоняет Ацуши!" - Ха-ха-ха! - звонкий смех отдается от стен безумно звонко. - Тц, перестань ржать, скумбрия! - по каштановой макушке прилетает кулак. Хватаясь одной рукой за голову, вторая чуть разливает кофе на рубашку. На ней, как на карте, уже полно островков из пятен. - Ну-ну! У меня уже и так рубашка грязная, из-за тебя она ещё хуже стала! - потирая пальцем новое пятно, он подносит палец к носу, вдыхая аромат. "Виски с американо" - Чу-у, неужели ты сделал мне тот самый кофе который я хотел?! Ты сегодня такой добрый! - Заткнись, мумия. - закатывая глаза произносит рыжий, отворачиваясь. Накахара, собирается отходить. Его останавливает рука, что сильно дрожа ложится на поясницу, даже не разгибая пальцев. "Побудь со мной" Накахара будто читает мысли, поворачивается к Осаму и забирает напиток, ставя на столик рядом. Рыжий подходит ближе, между коленями напарника ложа локти на плечи, руки облаччёные в перчатки лишь свисают. Носом старший утыкается в грязную гриву. В то время, Дазай блуждает по телу под рубашкой. Проводя по спине подушечками пальцев, рисуя не опрометчивые линии, щека ложится на прикрытыю тканью грудь. Спустя мгновение, словно провинившийся котёнок, шатен начинает терётся лицом, будто извиняясь. Чуя падает на бедра к шатену, тот же заваливает их обоих на бок, а пальцы сжимают уже ткань рубашки. Еле поднимая вторую конечность, Осаму кладёт на тело, даже не стараясь сжать пальцами, талию старшего. - Я соскучился, Чуя - проскулил Дазай, уткнувшись в рыжую копну. - tu m'as manqué aussi - Накахара поворачивается к нему лицом, приподнимая голову. У того глаза ярче летнего неба, и, на губах играет улыбка. Лишь кожа - словно фарфор, как у мертвеца. "Ты правда тут, Чуя..." - пронеслось у Осаму в голове. Выводит Дазая из мыслей боль в шевелюре. За неё тянут вверх, поднимая подбородок и обнажая шею. - Ублюдок. - вибрация прошлась по тонкой коже. Рыжий сначала угрожающи прикоснулся зубами, а после начал строить дорожку нежных поцелуев, проходясь по точке пульса. Венка часто пульсирует - от дофамина в крови. Осаму расплывается от удовольствия чувствуя размашистый, но грубый поцелуй на своих устах. Опущенные ресницы трепещут, а в груди раздается тепло. Рука в волосах аккуратно играет с прядью каштановых волос. Отрываясь от смятия губ, в тишине, Осаму жмётся все ближе к Чуе, а тот отвечает ему тем же. Дазай словно котёнок, зарывается теперь в ключицу, чувствуя лбом тот же чокер, засыпая. Когда Осаму открывает глаза, перед ним лишь материя дивана, сонно моргая он садится, смотря на деревянный пол. "Дорогой, ты верно на балконе?" Поднявшись и шатаясь, юноша проходит комнаты с опущенными глазами в пол. И когда свет луны делает пол ярче, а на коже начинают бегать мурашки, шатен поднимает голову. Рыжие волосы немного колышутся на ветру, а дым клубками ласкает эту копну и быстро растворяется. С сигаретой зажатой губами он поворачивается к Осаму и скалится. Глаза стали глубже, а улыбка теплее. - Ты прекрасен - произносит Осаму тихо, вглядываясь сильнее в лицо напарника. - Это комплимент мне? - Да. - в горле встаёт ком, а глаза опускаются в пол - Я люблю тебя, ты знал? - Знал. - сигарета падает за балкон, а руки протягиваются к щекам Дазая, поднимая взгляд на себя. - Ты пойдешь со мной? - Куда угодно. Ладони уходят с щек, и Накахара отходя от Дазая запрыгивает на перила, а после на воздух, паря. Повернувшись к парню, рыжий проводит костяшками фаланг по скуле, переходя к подбородку, поднимая его. Кофейные глаза видят, как луна делает ободок вокруг рыжих волос. Некоторые пряди на ветру растрепались, как лучи солнца. - Ты божественен. - чувствуя пересохшие губы шепчет Дазай. - Ты же знаешь, что, Арахабаки плевать на комплименты? - Я говорю это человеку. Ответа не последовало, но секундного отвода глаз хватило Дазаю. Чуя берёт его руку в свою и поднимает на перила, затем, в воздух. Осаму закрывает глаза от сильного потока ветра, что бьет в лицо и во все его тело. Расплющив зеницы, напарник все ещё рядом. Теперь он кладёт руку Накахаре на талию, сжимая рубашку, в то время Чуя закидывает кисти на плечи притягивая к себе. Младший вновь жмётся, ещё ближе, наслаждаясь теплом. - Чу - он сжимает сильнее пальцами рубашку - Да? - Знаешь, будь, у тебя крылья они были бы небесно-голубыми, как твои глаза. - уже несмотря на напарника произносит тот. - Тебе так нравятся мои глаза? Что-то ты в последнее время падок на комплименты. - Ха-ха, наверстываю упущенное! - "Просто, потому что это твои глаза" Рыжик забирает свои руки, и берет в них пальцы Осаму, сплетая. Нежно проводя по костяшкам Дазая, он чувствует какие ладони Накахары горячие. Шатен решает перевести взгляд на напарника, видя, с какой нежностью тот смотрит на их сплетение. В сердце начинает жать, после того как Чуя поднимает на него взгляд, и - улыбается. Той самой улыбкой которую он себе представлял. Улыбка со всей мягкостью и нежностью, но вместе с ней подкатил ком в горле, а веки начало щипать. Теперь все плывёт. Чуя подносит руку со снятой уже перчаткой и начинает вытирать большим пальцем слёзы. - Тебе не надо плакать - говорит Накахара тихо. Дазай накрывает своей рукой и начинает целовать ладонь. Быстрая россыпь поцелуев вместе с всхлипами. В зеницы лезут волосы, но тот судорожно продолжает. - Это не твоя вина. - Я-я знаю. - дрожащим голосом отвечает шатен. - Ты не должен винить себя. - З-знаю! - парень поднимает голову и смотрит на юношу. Позади него и вправду крылья, ярко-голубые. А полная луна делает нимб над рыжей головой. На щеках, где были слёзы - дорожки, а глаза красные. - Я не хочу этого! - хоть и голос в голове шепчет: "Но это же ты придумал этот образ" - Я рядом, Дазай.. - Чу-уя! - стонет тот, заплющив очи. На смену холоду приходит тепло. Открывая веки он вновь видит Чую, только тот как и он сам лежит. Укутанные пледом и в объятиях друг друга. - Дурной сон? - спрашивает Накахара убирая с лица патли. - Да. - в горле пересохло, а лицо ещё горит - Все хорошо, Осаму. Видишь? - поднимая подбородок спрашивает старший. На долю секунды ему кажется будто вместо лица - темное пятно. Но потом он видит Накахаровские локоны, что обрамляют лицо и обеспокоенный взгляд. - Да, вижу. - Ты молодец, ублюдок, - весело произносит юноша. - как насчет виски? Чуя поднимается на локти собираясь встать. - Нет! С минуту в комнате до оглушительного тихо, но тут раздается хохот. - Хе-хе, кто-то прилип? - азартно спрашивает старший, но все равно поддается и падает обратно, сгребая в охапку Дазая. Прикрывая ресницы, он утыкается куда-то в шею. - Я люблю тебя, Осаму. - в каштановые волосы говорит Чуя. - Все хорошо. Слышится ужасно тихо, но он догадывается что его прошлый напарник ему сказал. "Верю тебе" Дазай больше не видит и не слышит своего возлюбленного и даже не чувствует. Он ничего не ощущает, будто очень крепко спит. И это было верно. Дазай навечно заснул. Его тело - исхудавшие и с шахтой лежит в набранной ванне. Голова опущена в воду лицом, а одна рука свисает за бортиками, к верху локтём. На кафельном полу лежит море, а скорее океан из шприцов и маленьких пакетиков. В ванной сыро и мокро, от того по стенам узорами шла плесень. Вода в которой лежал Дазай - мутная. С разводами от его крови, что появилась от стараний найти вену, дабы получить дополнительное время с Накахарой. Между пальцами - черные ранки. На стыке с бедром, ближе к члену - также черные дырки. Искалеченный телом Осаму заснул вместе с Чуей.