Всего лишь награда

      Итэр проглатывает стон боли, когда он жёстко падает на пол Золотой Палаты. Все силы были словно высосаны, совсем ничего не осталось, как и желания продолжать этот спарринг. Путешественник официально проигрывает и закрывает глаза, ожидая, пока Тарталья поймёт его намерение сдаться и скинет свою громоздкую броню. Правда, внешне перевоплощение выглядело страшным, железным и невозможным в движении и манёвренности находящегося внутри человека. Итэру понемногу возвращались ощущения и хоть какие-то признаки, что он морально жив, а тело нет, но пришлось ему заставить себя подняться на ноги, ну или хотя бы сесть. Волосы давно растрепались. Кажется, резинка ослабла или может совсем спала во время его беготни, так что парень смотрелся растрепанно во всех смыслах.       Казалось, Чайльд не запыхался после использования Глаза порчи или старался не показываться слабым. Не в этот раз. Его безжизненно блёклые глаза приобрели более живой оттенок, будто он вспомнил простые радости жизни, а не смертельный холод Снежной со всякими целыми организациями. — Хэй, товарищ, сегодня ты явно не в форме, — Тарталья открыто смеётся над ним, и путешественник фыркает, недовольно отмахнувшись от слишком довольного лица рыжего. — Что-то случилось или ты просто не в настроении? — тут же остужает он пыл, включая обеспокоенного напарника и кого-то ещё, может быть. Чайльд протягивает руку в помощь и легко поднимает товарища. Юноша неловко качнулся, взявшись за голову. — Ничего, переживу, — бурчит путешественник, сфокусировав наконец-то взгляд на стоящем перед ним предвестнике. — День не задался. Даже тебе не удалось надрать задницы, — вздыхает он огорчённо и скрещивает руки на груди. Поднимая взгляд на Чайльда, юноша хмурится, что-то неприятно сжималось внутри при каждом рассмотрении рыжего. — Итэр, — Тарталья наклоняется к его лицу и со всем серьезным видом проговаривает. — Вечером ты должен подойти к банку. Я закончу с делами, и мы прогуляемся, накормлю тебя чем-нибудь вкусненьким, — и тут же шепчет, — за мой счёт.       Предложение было простым и заманчивым. Когда в последний раз путешественнику удавалось хорошо отдохнуть? Так что Итэр, улыбнувшись, кивает, чуть ободренный затеей на вечер. — И я ведь выиграл, да? — Тарталья снова усмехается и как-то необычно на мгновение, но путешественник успевает заметить, косит взгляд в сторону. — Я достоин награды? — Итэр задумывается, не догадываясь, чего тот хочет. — Так чего ты хочешь? — в недоумении тянет путешественник, не в силах хмуриться, когда Чайльд по-доброму улыбается. А рыжему пришла в голову одна идея. — Отношений с тобой. Видеться чаще не только здесь, готовые отбить друг другу кости, но и вне стен этой сокровищницы, — тараторит он и в ожидании заглядывает в изумлённые глаза напротив. Путешественник не издает ни звука, ошарашенный и сбитый с толку, Чайльд тем временем перехватывает инициативу и для начала лишь касается чужих губ, не встретив сопротивления, парень углубляет поцелуй, неловко стукнувшись зубами. Итэр стоял, широко раскрыв глаза, с оглушающим биением сердца в груди. Смущённый молчанием путешественника Тарталья улыбается, краснеют кончики ушей. — Итэр? — юноша вздрагивает, румянятся скулы, вздрагивают плечи. Имя с его уст звучало по-иному, более мягко? — Я не против, — сипит блондин, внутренне успев удивиться своему голосу. Чайльд недолго мнется, обхватывая чужое лицо ладонями и уверенно целуя, скользнув языком по горящим губам. Путешественник коротко мычит, вставая на носочки, одной рукой беспомощно цепляясь за рыжие волосы на затылке, другой — притягивая к себе за шею. Они пытались стать ближе друг к другу, ощущать открытыми участками тела жар тела другого. С каждой секундой голова пустела, колени подрагивали, угрожая уронить хозяина, а Итэр таял в чужих объятиях, крепко сжимающих и не дающих упасть руках. Может быть, это и наполнит существо путешественника, излечит его раны, которых не видно снаружи, но заметны во взгляде тёплого цвета глаз, что начинали терять свой естественный блеск.