Выше нас — только звезды

      Оказавшись в этом месте, товарищ капитан моментально вспомнила, что это значит, выдав матерную тираду. Только после этого женщина огляделась, увидев лежащих товарищей офицеров, в этот момент только-только открывших глаза. Рядом с ней лежал Сашка, немного поодаль — Бур, и чуть ли не в обнимку — Фриц с Доком. Товарищи офицеры почти одновременно сели, внимательно оглядываясь.       — Да ну нафиг! — заявил товарищ старший лейтенант, поднимаясь. — Не бывает такого!       — Судя по реакции Заи, она что-то знает, — заметил товарищ майор, протягивая руку женщине, на которую та оперлась, вставая. — И наверняка с нами сейчас поделится.       — Поделюсь, как не поделиться… — вздохнула Всемила, но делиться не спешила, вместо этого спросив Лешку Авдеева: — Ты как умер?       — Да… — Бур замялся. — Самая идиотская смерть — меня крышкой шахты приголубило, как вас распылило. То есть меня-то тоже, но крышка успела первой, уж не знаю, как так… А где это мы?       — В потустороннем мире… — грустно произнесла женщина. — Так описывался загробный мир в том семитомнике, который детская сказка.       — Да, от ядерной бомбы я еще не умирал, — заметил пришедший в себя Фриц. — Вставай, носатый, приехали!       — От белокурой бестии и слышу, — мрачно откликнулся Стетоскоп. — Ты зачем на пулемет полез?       — Потом разберетесь, — оборвал лейтенантов товарищ майор. — Зая, можешь рассказать поподробнее?       — Да что тут рассказывать… — вздохнула Всемила. — Есть такой семитомник из жизни оленеводов, насквозь нелогичная «детская сказка», написанная англичанкой в состоянии депрессии…       — Я себе представляю, — хмыкнул Бур, сказки не читавший с детства.       — Не представляешь, — отрезала взявшая себя в руки Зая. — В этом семитомнике полупрозрачный лондонский вокзал означал вход или выход загробного мира, чем пользовались другие люди. Сказка нелогичная, переписать хочется, вот и писали люди свои варианты. Хотя давно это было все-таки.       — Значит, товарищ капитан… — начал старший по званию. — По внешним признакам, убитая группа спецназа разведки в сопровождении тебя оказалась в детской сказке?       — Еще не оказалась, товарищи, — послышался незнакомый женский голос откуда-то слева, заставив офицеров развернуться. При этом Зая как-то совсем неожиданно оказалась за спиной Сашки.       Посреди полупрозрачной платформы стояла женщина, одетая в форму старшего офицера сил специального назначения. На плечах ее красовались полковничьи погоны. Лицо женщины никак не фиксировалось, оно будто было и не было одновременно. Товарищ майор надел неизвестно откуда взявшееся кепи и поприветствовал старшую по званию, на что женщина улыбнулась.       — Я Смерть для этого мира, — объяснила она, вздохнув. — И вас мне подарили, потому что свой мир вы спасли, а вот этот еще только предстоит.       — Но позвольте, — Зая выглянула из-за плеча майора. — У англичан же смерть — мужчина.       — Вы-то русские, — непонятно объяснила местная Смерть. — Но вопрос не в этом. Здесь убили главных героев той самой сказки, о которой ты, капитан, говорила.       — И вы хотите, чтобы мы заняли их место? — хмыкнула разведчица, что-то такое читавшая в интернете.       — И да, и нет, — пожала плечами Смерть. — Я покажу вам, во что превратился один из параллельных миров, где они выжили, сами поймете, что у этого мира история та же, а это значит…       — Настолько плохо? — поинтересовался Фриц. — И почему именно этот мир?       — Очень плохо… Этот мир — самый опасный в том смысле, что его гибель подобным образом приведет к миллиардам смертей, и мне погрозят пальцем, — сообщила полковник, поморщившись. Видимо, речь шла о чем-то очень уж нехорошем.       — Ну, насколько я понимаю, нас не спрашивают, — усмехнулся Сабуров, — а ставят задачу?       — Так точно, — козырнула Смерть знанием устава мира, откуда пришли военные. — Для начала хочу сказать, что в вашем мире именно такой подрыв выставил ваших «заклятых друзей» в очень нехорошем свете, а учитывая откровения, переданные через спутник, война практически отменилась, так что вы герои, — она говорила без улыбки, а товарищу майору было приятно узнать, что все не зря. Да и другим разведчикам тоже.       — Очень хорошо, — кивнул Александр. — Жалуйтесь тогда.       — Сейчас я покажу вам жизнь и исповедь девочки, которая пришла оттуда, — вздохнула товарищ полковник. — Увидите, что вас ждет и что необходимо любой ценой предотвратить, товарищи офицеры.       — «Любой ценой, и значит — лишь так и не иначе…» — напел «Стетоскоп», в бою называвшийся «Док».       Перед товарищами военными развернулся большой экран. Они наблюдали за жизнью людей, отмечая нехорошие признаки — разговоры о «грязнокровках», деление общества по признаку чистокровности. Чем это пахнет, офицеры понимали более чем хорошо. Убийство тех, кто олицетворял собой победу, никого не удивило, а вот последовавшие события заставили глаза широко раскрыться.       — Но это же калька с нацистской Германии! — воскликнул Фриц, как и товарищи, историю, разумеется, знавший. — Один в один же!       — Лимонники не учат историю? — поинтересовался товарищ майор у Смерти.       — Нет, товарищи офицеры, — грустно ответила женщина. — Они изучают «историю магии», поэтому никто из них даже и не понял.       — И что дальше? — мрачно спросил врач группы. — Холокост?       Медленное переустройство общества. Униженные и оскорбленные во время крайней войны чистокровки движутся в хорошо понятном офицерам направлении, а вот все, включая рожденных людьми, не понимают. Они будто слепы и глухи. «Эвакуация» родителей заставила Фрица схватиться за голову и застонать. Смерти даже не нужно было показывать, что с ними сделали — и так все было понятно.       — Интересно, детей просто так уничтожат или лагеря? — мрачно поинтересовался Сашка.       — Им было нужно узнать, как выкорчевать магию из простых людей, — объяснила Смерть. — Поэтому на «перспективных» проводили эксперименты, а остальных…       — Газовые камеры… — прошептала Зая, с ужасом глядя на входивших в школу людей с узнаваемыми молниями и еще каким-то смутно знакомым символом на плащах.       — Хуже, девочка, — вздохнула товарищ полковник. — Их сжигали заживо Адским Пламенем, уничтожая души.       — Что вам, разумеется, понравиться не могло, — проницательно кивнул Фриц.       На экране разворачивались знакомые по кинохронике и десяткам книг кадры — теплушки, полные испуганных детей в возрасте от одиннадцати до семнадцати лет, кованые ворота и сортировка.       — Йедем дас зайне… — прошептал лейтенант Вельцин, с искренним ужасом глядя на то, что будет в этом мире, если…       — Да, каждому свое, — кивнула Смерть. — Знакомо, не правда ли?       — Вряд ли же такая копия? Это что-то значит? — поинтересовался товарищ Сабуров.       — Это и предстоит вам узнать, товарищи разведчики, — грустно улыбнулась женщина. — Ну и спасти мир, разумеется.       А на экране проходила сортировка голых детей, обривание, клеймение. В отличие от собственной истории, в этой были не просто татуировки, а натуральные клейма, отчего младшие дети теряли сознание, и их… уничтожали. Сцена с содрогавшейся под ударами девушкой, не отдавшей свою, по-видимому, сестру, впечатлила офицеров. В дальнейшем они наблюдали все, что делали с этими и другими детьми.       — Скажите, ведь не зря в центре истории эта девушка? — поинтересовалась Зая, глядя на то, что раньше, как она думала, стало прошлым навеки.       — Вы встретите ее в этом мире, — кивнула Смерть, потом подумала и осторожно добавила: — Возможно…       — Значит, нацисты, но очень уж похоже… — задумчиво протянул внук одного из региональных руководителей Антифашистского Фронта. — Даже как-то чересчур.       — Да, калька с Освенцима, — кивнул майор, отлично поняв Альберта. — И «утилизируют» по тому же принципу, видимо.       — Смотрите… — прошептала женщина с погонами полковника.       Тесная камера, десяток, может, два, детей и встающее пламя, медленно приближавшееся к детям, испытывавшим перед окончательной смертью дикий ужас. Висевший над этой камерой черный камень явно что-то означал, ибо вбирал в себя этот детский ужас. Смерть, по-видимому, визуализировала для офицеров некоторые вещи.       — А девочка? Вы же сказали, что огонь уничтожает душу? — заметила несоответствие Зая.       — У нее от ужаса сердце остановилось, — объяснила Смерть. — Одна из немногих спаслась. Но память у нее сохранилась в полном объеме.       — Ой-вей! — высказался лейтенант Раппопорт. — А что было дальше?       — Дальше… — старший офицер дернула плечами.       На большом экране появился постоянно оглядывавшийся человек с болью и отчаянием в глазах. Он пробирался по лесам к одному специфическому месту, куда сумел проникнуть, при этом офицерам не очень было понятно, как именно. Зая сказала очень неприличное слово, обратив на себя внимание Сабурова.       — Это база лодок с ядерными баллистическими, — объяснила женщина. — А мужик, видимо, мститель.       — Его дочь сожгли ради забавы, — объяснила Смерть. — На его глазах. Он маг из простецов, а те в Британии управлялись магами на тот момент.       — И… что? — Бур уже понял, «что».       Подвсплывшая подводная лодка отправляла в синее небо ракету за ракетой. Видимо, мститель не знал, как их правильно наводить, но… Это было неважно, потому что прилетевшие в ответ ракеты закончили историю человечества. Сабуров понял, зачем они тут — если магов вовремя не остановить, то будет очень грустно. В этот момент чуть поодаль появилась группа подростков.

***

      Первое, что сделала только что убитая Гермиона — горько разрыдалась. К ней кинулся еще не понявший, где находится, Гарри, а Рон просто таращился в серое небо, не в силах осознать произошедшее. Обнаружившиеся неподалеку близнецы просто молча обнялись и застыли. Гермиона плакала — умирать оказалось больно, а для Гарри образ этой кудрявой девочки слился с образом Виолы, потому и успокаивал он ее, как сестричку.       — Здравствуйте, дети, — послышался женский голос. От неожиданности девочка перестала плакать, во все глаза рассматривая женщину в какой-то странной, но явно военной форме.       — Здравствуйте, — вежливо отреагировал прижавший к себе Гермиону Гарри. — Ну что ты, моя хорошая, не плачь, все закончилось…       — Все закончилось, — кивнула незнакомая женщина. — Я Смерть.       В отличие от взрослых, подростки приняли это как факт, только сейчас отметив призрачную платформу хорошо известного вокзала Кингс-Кросс. Помогая подняться мисс Грейнджер, зеленоглазый мальчик прямо посмотрел на Смерть. Неподалеку от него поднялся Рон, подошли ближе только что потерявшие друг друга близнецы. Взрослых подростки пока не видели, а товарищи офицеры приглядывались к тем, кого, как они уже знали, убили местные нацисты.       — Для начала вам стоит объясниться, — сообщила им женщина. — Гарри… твоя сестра… маги могли ее спасти. Гермиона, твоих родителей заколдовали, вот только это еще не все, ты можешь попробовать все узнать сама.       — Но я же умерла! — возмутилась девочка, не понимая, как она это проделает.       — Не спеши, — вздохнула женщина. — Рон… Ты правильно догадался, это был ритуал, но он оказался уничтожен вашей смертью, поэтому твоя мама тоже свободна.       — А… А папа? — тихо спросил мальчик, уже все поняв. Тихо всхлипнув, он закрыл глаза, беря себя в руки. — Прости меня, Гермиона! Меня что-то заставляло обижать тебя! Прости! — Рон опустился на колени перед грустно улыбнувшейся девочкой.       — Я догадалась, поэтому не сержусь, — произнесла она. — Если бы не Гарри…       — Фред и Джордж, вы были не самыми хорошими людьми, но вашей вины в этом мало, — проговорила Смерть. — Поэтому…       Женщина тяжело вздохнула, движением руки подзывая товарищей офицеров поближе. Подростки сначала испугались взрослых людей, а потом несмело потянулись навстречу, читая в глазах офицеров что-то свое. Гермиона всхлипнула, будучи обнятой Всемилой — девочке внезапно стало тепло, а Гарри почувствовал себя увереннее. Рон, с отчаянием смотревший на друзей, вдруг почувствовал себя защищенным, оглянувшись на улыбнувшегося ему Бура. И близнецы чуть не расплакались от молчаливой поддержки Дока.       — Сначала я думала отпустить ваши души, а в тела вселить тех, кто может спасти этот мир, — проговорила Смерть. — Но теперь я вижу, что это не будет правильным.       — Что вы имеете в виду? — с подозрением поинтересовалась капитан Яковлева.       — Я солью ваши души, — пояснила женщина в форме старшего офицера. — Вы станете душевно моложе, но ни ваш опыт, ни опыт этих детей никуда не денется. Вы и будете подростками, и нет, дав каждому то, чего ему не хватает.       — То есть острое шило в заднице, — хмыкнул Фриц. — Ну, вариантов, как я понимаю, нет?       — Вариантов действительно нет, — вздохнула Смерть. — Ибо будет так, как я сказала. Вы очнетесь там, где погибли дети, бойня уже сместилась, так что сразу добивать вас не будут, а там… Вы же офицеры!       — Мы офицеры, да… — задумчиво произнес майор. Судя по всему, выбор тех, с кем сливаться, тоже был не за ними, отчего офицер кивнул.       — Гарри, Виола придет к тебе во сне, в качестве награды, — произнесла женщина в униформе и махнула рукой. — Раз уж так получилось.       Зая внезапно почувствовала, что любит родителей, несмотря на то что они страшные, а еще что-то теплое в душе ее зарождалось от улыбки Гарри. Дар почувствовал тоску по сестре и нежность к кудрявой девочке, улыбнувшись ей. Бур, в свою очередь, ощущал, каково это — когда есть семья. Не койки детдома и училища, а мама, братья… Это ощущение было новым. Ну и братья-близнецы… Осознав себя близнецом «носатого», Фриц чуть не сплюнул. На осознание произошедшего им дали совсем немного времени.       — В добрый путь! — прошептала представившаяся Смертью, в этот момент картинка резко сменилась.