Неотложные дела
15 ноября 2022 г., 10:47
— А шрифт готический, кстати, — заметила Гермиона, привыкая к своему местному наименованию. Переход на легенду был слишком резким, да и в книгах девочка выглядела полнейшей дурой, правда, в реальности оказалось, судя по памяти ребенка, не все так просто. — Значит, немцы?
— Или местные подражатели… — задумчиво проговорил Сашка, привыкать к местному имени еще даже не начавший. — Тебе ли не знать… Кстати, товарищи офицеры, надо к местным именам привыкнуть.
— Эти двое, — Фриц кивнул на своего визави, — сами не знали, кто из них кто, кстати, нам-то попроще.
— Я рыжий! Охренеть… — тихо произнес врач группы. — Кстати, товарищи, надо наши тела глянуть, ибо если сердце стояло долго, то будут сюрпризы.
— Твою же… — высказался Бур, ставший тоже рыжим, что товарища старшего лейтенанта раздражало — к англичанам он относился не слишком хорошо. — А если версия немцев, то что это значит?
— Вторая мировая здесь, — начала припоминать Зая прочитанное в «детских книжках», — имела место и среди этих… магов. И Гитлера местного не убили, а заточили в тюрьму. Вполне мог дать и потомство, и всходы. Учитывая, что по некоторым данным директор школы заднеприводной, а во время той войны был «сердечным другом»…
— Ты хочешь сказать, что они были любовниками? — ошарашенно спросил товарищ майор, помнивший, что нацисты делали с гомосексуалистами. — Вот это плевок!.. Надо внимательно прочитать местную историю.
— Надо, — кивнула девушка. — Ибо, по книгам, ни лохматых, ни рыжих на Чемпионате не убивали. Напугали до мокрых трусов, но не убили, а у нас совсем другая сказка получается.
Вывалившиеся из артефакта Молли и Мюриэль смотрели друг на друга остановившимися глазами, не замечая струившихся по лицу слез. Женщины явно пытались прийти в себя и не могли. Зая вздохнула, понимая, что придется выводить из ступора проверенным способом, и кто знает, как женщины отреагируют на битье лица. Один из рыжих близнецов успокаивающе поднял руку, поэтому девушка осталась на месте — Док знает, что делает. Наконец миссис Уизли длинно всхлипнула, держась за сердце, а Мюриэль все смотрела в никуда, поэтому получила чары от племянницы, исполненные явно с удовольствием.
— Значит, ты теперь для нее мама, — внимательно посмотрела на Гермиону Молли, пытаясь уложить все увиденное в голове. — При этом она тебя просто обожествила.
— Так бывает, мама, — произнес Док, контролируя женщину. — Человек, потенциально могущий не допустить травмирующую ситуацию, становится чуть ли не святым. Особенно, если это погибшая мать.
— Джинни, доченька… — всхлипнула миссис Уизли, медленно приблизившись к спящей девочке. — И что теперь?
— Надо узнать, почему малышка не ходит, — объяснила кудрявая девушка, — озаботиться оружием и подумать, что делать.
— Пойдем, Гермиона, — как-то мягко произнесла женщина, осторожно беря спящую девочку на руки. — Нельзя ей без тебя уже. И тебя проверим еще, и меня, потому что…
— Это был ритуал, мама, — понял, что имела в виду местная мать, Алешка. — Но мы поумирали, вот он и разрушился.
— Ритуал? — удивилась предполагавшая чары и зелья женщина. — Но тогда…
— А я тебе говорила! — очнулась Мюриэль. — Ты в Мунго, я в банк. Поттер, за мной! — скомандовала она, направляясь к камину.
— Е-есть… — протянул ничего не понявший товарищ майор. — Только с За… с Гермионой надо кого-нибудь из наших.
— Привыкли заботиться, — улыбнулась Молли и кивнула, подзывая младшего. — Хорошо.
Дважды взметнулось пламя камина. Док и Фриц грустно посмотрели друг на друга, понимая свои устремления без слов, после чего поднялись, отправившись в свою комнату, ради приведения ее в порядок. До возвращения командиров что-то еще делать было совершенно невозможно. Молли и Мюриэль, похоже, оказались «своими», а так как командиры промолчали, то лейтенанты приняли это за факт.
— Ну и срач! — от души сказал Фриц, отличавшийся некоторым педантизмом. От вида комнаты близнецов товарищу лейтенанту стало несколько не по себе.
— Не то слово… — ответил ему Раппопорт, осматривая место обитания. — Тут не каждый гельминт выживет… Даже представлять не хочу, что творится у девчонок.
— Думаешь, там не лучше? — поинтересовался его рыжий собрат, рукой показывая на кучу чего-то, сваленного в углу.
— Воспитание… — Виктор почесал не самую чистую шевелюру. — Ты по правой стороне, я по левой?
— Да… слушай, а чего ты под пулемет все-таки кинулся? — вспомнил Альберт один непроясненный вопрос.
— Чтобы у тебя шанс был, вдвоем мы бы не прошли, — пожал плечами Док, принимаясь за уборку.
— Мордой я тебя больше не называю, — решил Фриц, начав заниматься тем же. — Тут начать и кончить… Как можно быть такой свиньей?
Ставшие подростками офицеры споро приводили комнату к военному стандарту, очищая ее от продуктов жизнедеятельности, да и от результатов «опытов» недобитых химиков. Впрочем, уже добитых. Несмотря на то, что рыжие тормозов не имели, а по мнению Фрица, они не обладали еще и мозгом, людьми братья оказались неплохими. Хоть и без царя в голове, но в этом мог быть виноват тот самый ритуал, который без отца точно наложить было нельзя, что значило совсем нехорошие вещи.
***
Молли потребовала целителя, лишь только очутившись в приемном покое Мунго. Спорить с явно не стремившейся к долгим разговорам женщиной не решились. Да и девочка на ее руках, находившаяся, похоже, без сознания, тоже не предполагала дискуссий, поэтому женщину целитель, оказавшийся Гиппократом Сметвиком, знакомым товарищу капитану из книг, принял их незамедлительно. Мужчина был полноват, одет в темно-желтую мантию, обладал бородкой, синими внимательными глазами… Привычно зафиксировав приметы, Зая приготовилась к истерике дочери. В отличие от Молли, девушка знала, что истерика будет. — Положите девочку на кушетку, — мягко попросил целитель, нацеливаясь палочкой, и в этот момент глаза Джинни раскрылись. Увидев направленную на нее палочку и не заметив сразу Гермионы, девочка отчаянно закричала. Зая буквально прыгнула к ребенку, закрывая ее собой. — Тише, маленькая, тише, — обняв сильно дрожавшую Джинни, Гермиона уговаривала ее не бояться. — Это доктор, целитель, он тебе поможет. — Мамочка… — прошептала моментально успокоившаяся девочка, пока Гиппократ озадаченно рассматривал представшую ему сцену. — Я так испугалась, мамочка… — Маленькая моя… — прижав вцепившуюся в нее девочку к себе, Зая пыталась понять, что теперь делать — Роза боялась настолько сильно, что могла запросто устроить кардиологию на ровном месте. — Молли, что произошло? — целитель Сметвик, разумеется, такое уже видел, но вот то, что перед ним были подростки, несколько смущало Гиппократа. — Джинни… — Молли вздохнула. — Джинни побывала на Грани и увидела там… Она прожила жизнь моей внучки. Гиппократ, это невозможно объяснить. — На грани она была по той же причине, как я понимаю, — целитель вздохнул, — по которой у нас Мунго до упора заполнено. А девушка? — Там… там Гермиона была ее мамой, — ответила Молли, знавшая, что выдать что-либо Гиппократу не позволят целительские клятвы, кроме того, они знали друг друга не первый год, когда-то даже считались близкими друзьями. — А теперь доченька не ходит… — Но помнит она именно «ту» жизнь, — кивнул целитель Сметвик, переключаясь на уже успокоившую рыжую дочку Гермиону. — Мисс, вашу дочь нужно раздеть, чтобы исследовать. — Да, целитель, — кивнула Зая, пораженная тем фактом, что местный медик как-то слишком быстро принял этот факт. Либо в мире Магии такое встречалось, либо… Объяснения пока не было, поэтому девушка принялась аккуратно раздевать лежащую девочку, смотревшую только на нее. — Это что такое, Молли? — с угрозой в голосе поинтересовался целитель, увидев руку Джинни. — Это кто посмел? — Я тебе воспоминания покажу… — миссис Уизли и сама прикипела к едва видному клейму на руке девочки. Точно к такому же, какое было и в воспоминаниях, вот как раз это и было самым страшным. — Попозже… Целитель еще раз смерил женщину взглядом, подозревающим ее во всех смертных грехах разом, и принялся работать палочкой, даже и не пытаясь попросить кудрявую «маму» отойти. Первую Магическую Гиппократ помнил даже слишком хорошо, поэтому и принял факт того, что «мама» для рыжей отныне эта кудрявая девочка, смотревшая сейчас на ребенка с тревогой в глазах. — Девочка получила заклятие Чукич, — увидел наконец причину неработоспособности ног целитель. — Из-за чего и проблема. Я выпишу зелье, будете давать по два раза в день, обязательно массировать, и дня через три-четыре будет ходить. — Спасибо, целитель, — улыбнулась Гермиона, принявшись одевать очень молчаливую девочку, для которой была теперь мамой. — Гиппократ, я оставлю воспоминания, — сообщила миссис Уизли. — Ты виски запасись и учти — это будущее. — Понятно, — кивнул Сметвик, помнивший, что Молли просто так пугать не любит, хоть и может поистерить в свое удовольствие. — Я просмотрю и свяжусь с тобой, — серьезно ответил он. Молли улыбнулась — Гиппократ мог быть очень серьезным союзником, а картины будущего целителю вряд ли понравятся. По крайней мере, женщина на это надеялась. Гермиона в разговор не вмешивалась. Девушке хватало своих забот, кроме того, она и представить себе не могла, каково Розе… то есть Джинни, конечно, будет в школе. Такой страх сам собой купироваться не мог, значит, девочку надо будет держать на медикаментах. А Роза видела мамочку, на которой просто замкнулась, и ни о чем больше не думала. Девочке было хорошо от наличия совсем молодой, но мамочки, бойцом она, несмотря ни на что, все-таки не была. Вернувшись в гостиную, Молли замерла, кое-что вспомнив. В воспоминаниях дочери или внучки, в тех самых, где все они стали пеплом, МакГонагалл, получается, выдала детей, даже не попытавшись за них бороться. Восприятие девочки было, конечно, однобоким, и Молли это понимала, но своя семья женщине была намного ближе всех остальных. Поэтому, уложив Джинни на диван, Молли кивнула Гермионе, сразу же занявшейся ребенком, и отправилась к Омуту. Ей нужно было еще раз просмотреть сцену отправки детей в лагерь. Миссис Уизли хотела посмотреть в глаза Минервы МакГонагалл.***
— Следуй за мной! — приказала юноше Мюриэль, оказавшись в операционном зале. — По идее, мы с гоблинами естественные союзники. — Чего это? — удивился Дар, адаптирующийся к местному имени. — Того это, военный, — хмыкнула и так понявшая ситуацию женщина. Очень уж характерно себя вели изменившиеся Уизли, да и Гарри Поттер совсем не походил на пацана с шилом в одном месте. Мисс Пруэтт еще у Молли увидела взрослых людей, общавшихся, в основном, жестами и понимавших друг друга так, как дети просто не умеют. — Роза в своих воспоминаниях видела газеты, но будучи в состоянии глубокого горя из-за погибшей мамы, просто не вчитывалась. А вот память ее новость об уничтожении нечеловеческих народов сохранила. — То есть гоблины, домовики, кентавры? — пораженно спросил юноша, не задумавшийся ранее о том, что означает подобный нацизм. — Как минимум гоблины, не согласившиеся становиться рабами, — кивнула пожилая женщина, дойдя до конторки. — Поверенного семьи Поттер. — Да, мадам, — кивнул оскалившийся гоблин, клыки которого выглядели бутафорскими — не соответствовали необходимым по логике размерам, что товарищ майор понял сразу. — Прошу следовать за мной. Идя по коридорам банка, майор морщился — то, что должно было, по идее, устрашать и впечатлять, выглядело, скорей, жалким, на взгляд боевого офицера. Взять этот банк можно было одной группой и не особо напрягаясь, что идею безопасности полностью исключало. Тетушка Мюриэль поглядывала на юношу, отмечая саркастическую усмешку оного, но до поры молчала. — Здравствуйте, меня зовут Крюкохват, я поверенный семьи Поттер, — прямо от дверей поприветствовал их пожилой представитель этого народа. — Какое отношение вы имеете к семье Поттер? — Вот этот молодой человек, — показала на Гарри пожилая женщина, — Гарри Поттер. — Зеленые глаза, мадам, это отрицают, — хмыкнул гоблин, отличительные признаки этой семьи помнивший хорошо. — Даже если не учитывать, что Поттеры вымерли все лет двадцать назад и потомства дать не успели. — Вот это номер! — не сдержался товарищ майор. — А я кто тогда? — Зеленые глаза… — тихо проговорил Крюкохват, что-то поняв. — А давайте-ка проверим! Мне уже и самому интересно. — Точно, зеленые же глаза, — будто во сне медленно проговорила Мюриэль. — И не скрывает же никто, почему тогда… — Что? — поинтересовался Сашка, получая удовольствие от этой сцены. — Дома расскажу, — ответила ему женщина. — Но если кратко — девочки копируют глаза матери, мальчики — отца. В мире Магии иначе быть просто не может, а у Поттеров зеленых глаз просто не может быть, они были светлыми. — Логику не понял, но потерплю до дома, — кивнул товарищ майор, наблюдая за приготовлениями Крюкохвата. — Сюда нужно капнуть три капли крови, — когтем показал гоблин. — Если в нашем банке зарегистрирован кто-то с такой кровью, то мы узнаем, а вот если нет… То либо вы не из Англии, что возможно, либо вообще без семьи, что редко, но встречается. — Интересно… — согласился юноша, помогая себе ножом, неизвестно откуда взявшимся в кармане. — Прошу… Артефакт представлял из себя чашу, коробку с присоединенной к ней прозрачной на вид пластиковой панелью. Ассоциация с планшетом выскочила просто рефлекторно, но Сашка подавил ненужные эмоции. На поверхности появлялись какие-то фигуры, менялся цвет пластины, и становились все шире глаза гоблина, будто желая выпрыгнуть наружу. Товарищу майору медленно, но верно становилось очень скучно. Мюриэль только вздыхала, понимая, что новости ей точно не понравятся. — У меня для вас две новости, — сообщил Крюкохват, почесав когтем клык. — Во-первых, вы относитесь к семье, имеющей корни и в магическом мире, и в обычном, а во-вторых, вы недавно умирали, причем не в одиночестве, поэтому нужно привести всех тех, кто перешел границу миров. — Вот прямо так? — удивился товарищ майор. — Мы-то приведем, не вопрос, но младшая не ходит еще. — Это неважно, — вздохнул гоблин. — Возвращайтесь сюда только все вместе. Это необходимо для ритуала. — Опять ритуалы, — проворчал офицер, кивнув Крюкохвату. Донельзя заинтригованная Мюриэль ускоренными темпами отправилась домой к Уизли. На ее памяти такое было впервые, и что это значит, пожилая женщина совершенно не понимала. Именно поэтому, пройдя кавалерийским шагом по операционному залу, мадам Пруэтт буквально силой втолкнула Гарри в камин, чтобы в следующий момент оказаться в Норе. Точно зная, что даже рода Эмрис и Певерелл гоблины скрывать не будут, женщина чуть ли не подпрыгивала, горя желанием все разузнать.
