Кровавый Кубок

Наутро, сопровождаемый Робертом, юный сыщик направился в комнату хозяйки замка. - Мой сын рассказал мне о настоящей причине Вашего здесь появления, мистер Уайтхол. – приветствовав гостя, начала разговор леди Гоблетсворт. – Откровенно говоря, ваши подозрения кажутся мне такими же невероятными, как и эта легенда о Кровавом Кубке. - Тогда как Ваше сиятельство объяснит случившееся? – Поинтересовался юный детектив. - Возможно, это был сон… – неуверенно произнесла женщина. – Может быть я спала и увидела во сне что-то такое, что сильно меня напугало. - Вам приснился такой страшный сон, что Вы встали с постели, а затем потеряли сознание? Нет, миледи, – Генри покачал головой, – к сожалению, это был не сон. Ваш сын не сказал Вам этого раньше, но он видел нечто, указывающее на то, что Вашему сиятельству грозила, а возможно и сейчас еще грозит большая опасность. Я не хочу пугать Вас, миледи, а просто предупреждаю, чтобы Вы были осторожны, пока я не разберусь с тем, что угрожает Вашей жизни и спокойствию. Эти слова, сказанные юным детективом со всей серьезностью, возможно убедили леди Гоблетсворт. Роберт Гоблетсворт был очень взволнован тем, что его мать вероятно и сейчас находится в опасности. Женщина успокоила сына, пообещав соблюдать большую осторожность. Затем Генри Уайтхол попросил хозяйку замка рассказать, что же с ней произошло в ту злополучную ночь. - Мне также будет интересно узнать, – добавил он, – что было в течение дня, предшествующего случившееся. Надеюсь, Вашему сиятельству не составит большого труда вспомнить как можно больше подробностей, ведь все произошло не далее как четыре дня назад. Леди немного помолчала, воскрешая в памяти события того дня, конец которого принес ей много весьма неприятных минут. Затем, тяжело вздохнув, начала рассказ… Утром после завтрака они все вчетвером гуляли в саду. Молодые люди играли в серсо, а сама леди читала, сидя в беседке. К ней подошел садовник. Он рассказал, что видел на выставке в городе необычайно красивые розы и спросил, не желает ли леди, чтобы он приобрел несколько кустов для сада. Леди Гоблетсворт согласилась, и они договорились, что через день утром садовник поедет за саженцами, а в саду поработает вечером. - По правде говоря, я только вчера вспомнила об этом разговоре и то только потому, что садовник, приехав из города, сказал, что, к сожалению, саженцев тех цветов не было. День выдался теплый и солнечный, и прогулка продлилась до самого обеда. После обеда Ричард предложил поехать кататься на лодке. По словам молодых людей неподалеку была небольшая красивая речка, но погода испортилась, разразилась гроза, и Гоблетсвортам пришлось остаться дома: - Мы снова принялись за чтение старинных бумаг. После ужина мы договорились, что, если завтра будет хорошая погода, прогулка на лодке все же состоится. Дождь понемногу утих, но в небе изредка еще сверкали молнии и слышались раскаты грома. Я отпустила горничную и легла спать. Проснулась я от какого-то непонятного шума: сначала мне показалось, что это был удар грома, но звук повторился, и я поняла, что это стучат в дверь. Стук был редкий и громкий. Стоявшая на тумбочке свеча уже погасла; я хотела зажечь ее и встала, чтобы взять уголек из камина; но в это время дверь отворилась, и я просто замерла на месте от страха. Непонятная фигура в белом приближалась ко мне. Я заметила в руке у этого существа что-то похожее на чашу. Призрак подошел ко мне. В ту же секунду в небе сверкнула молния, и я увидела: то, что протягивал призрак, было старинным кубком, наполненным какой-то жидкостью. От страха у меня закружилась голова, я закричала и потеряла сознание. Очнулась я уже утром. Вокруг меня хлопотали горничные, а у кровати сидели Ричард и Сесиль. Потом приехал врач, которого вызвал Роберт. Вот и все. Знаете, мистер Уайтхол, я не из тех впечатлительных женщин, которых пугает даже мышиный шорох в дальнем углу комнаты, но, поверьте, все, что произошло той ночью, было поистине ужасно. – Леди Гоблетсворт судорожно вздохнула. Видно было, что она вновь переживает перенесенный ею страх. Несколько минут прошло в молчании. Затем Генри, что-то обдумывавший, обратился к леди Гоблетсворт: - Ваше сиятельство, позвольте задать Вам несколько вопросов, чтобы я мог иметь более точное представление об этом деле. И еще, прошу прощения, миледи, – поклонился он, извиняясь, – я бы хотел осмотреть комнату. - Конечно, мистер Уайтхол, – доброжелательно кивнула хозяйка. – Можете спрашивать что угодно и осматривать все, что посчитаете нужным. - Когда в тот день вы занимались чтением бумаг, не попадались ли вам еще какие-нибудь упоминания о легенде и проклятии Кровавого Кубка? - Нет. – Леди покачала головой. – Это может показаться странным, но мы не нашли ни одного упоминания о странных или таинственных смертях хозяев замка. - А по рассказу Вашего сына я помню, что мисс Мелиндер говорила о непонятной смерти Вашего прадеда? - Может, Сесиль и права. Как Вы уже знаете, мы не успели разобрать все бумаги. - Вы случайно не помните, миледи, в котором часу Вас разбудил стук в дверь? – Переменил тему разговора детектив. - Не могу сказать точно. Помню только, что горничную я отпустила примерно в половине десятого, потом немного почитала и загасила свечу. В полудреме я слышала, как часы в зале пробили четверть одиннадцатого, а потом я уснула. Долго ли я спала – не знаю. - Миледи, не могли бы Вы описать существо, которое вошло в комнату: его фигуру – мужская она была или женская, походку; не показались ли они Вам хотя бы смутно знакомы? Я, конечно, понимаю, что в том состоянии, в каком оказались Вы тогда, трудно было что-либо запомнить, но все же… - Нет, что Вы, мистер Уайтхол. – Женщина вздохнула. – В тот момент я была просто вне себя от ужаса. Если бы в это время ко мне подошел кто-нибудь из родных, я и его не узнала бы. Генри понимающе кивнул, а затем поинтересовался, что сказал по поводу обморока вызванный Робертом врач. - Доктор Гордон весьма тщательно осмотрел меня, но не нашел никаких признаков болезни. Тогда он сказал, что мне нужно как можно чаще бывать на свежем воздухе, а не сидеть в душном и пыльном замке. - Ваш старший сын уже высказал свое отношение к этому диагнозу. – Усмехнулся Генри. – А что было после визита доктора? Оказалось, что после того, как доктор ушел, Сесиль и Ричард, также напуганные происшедшим, стали уговаривать леди Гоблетсворт уехать из замка, как только она поправится. Но Роберт попросил не торопиться, и сказал, что постарается во всем разобраться. Он говорил так уверенно, что мать согласилась на его просьбу. - Еще один вопрос, миледи. Как я понял, мисс Мелиндер – дочь Вашей двоюродной сестры? - Да. Мать моей кузины была сестрой моего отца и дяди. Я совсем не знала их до смерти деда. Он был суровый, властный человек и выгнал дочь из-за того, что она вышла замуж против его воли. – Легкая улыбка тронула губы леди Гоблетсворт. – Потом эта история повторилась и со мной. В десять лет меня отправили в пансион; после моего возвращения, дядя сказал мне, что у меня есть тетушка и кузина. Мы познакомились с матерью Сесиль и очень подружились. Когда я уехала из Англии, мы все же продолжали переписываться, а после смерти мужа я с детьми приехала к кузине и жила у нее до ее смерти. - Да, я знаю. – Кивнул сыщик. – Ваш сын рассказывал об этом. - Благодарю Вас, миледи. – Генри поднялся. – Теперь, с Вашего позволения, я осмотрю комнату. Конечно, вероятность того, что остались какие-то следы случившегося, мала, но все же я попытаюсь найти хоть что-нибудь, что прояснило бы картину происшествия. - Прошу Вас. – Леди сделала приглашающий жест рукой. – Но только позвольте мне в свою очередь задать вопрос. Вы сказали, мистер Уайтхол, что мой сын нашел нечто такое, что указывало на грозящую мне опасность. Что же это было, мистер Уайтхол? - Я бы не хотел тревожить Вас лишний раз, миледи… – юный детектив замялся в нерешительности, но, увидев выжидающий взгляд, продолжил. – Это был кубок, а рядом с ним – след ноги, оставленный, по-видимому, случайно. Леди Гоблетсворт побледнела. - Прошу, Ваше сиятельство, – поспешил успокоить ее Уайтхол, – не волнуйтесь. Я уже говорил, что постараюсь сделать все возможное, чтобы уберечь Вас от вероятного несчастья. Немного успокоившись, леди Гоблетсворт с интересом стала наблюдать за тем, как юный сыщик пытался восстановить картину происшествия. Генри поинтересовался у женщины, где именно она стояла, когда к ней подошел призрак. Затем, опустившись на колени, он осмотрел то место возле тумбочки, где, по словам Роберта, были найдены кубок и след. Не обнаружив ничего, что хоть немного помогло бы в раскрытии дела, сыщик огорченно вздохнул и подошел к окну. Напротив комнаты леди Гоблетсворт, находящейся на втором этаже, качались от легкого ветра ветви раскидистого дуба, а чуть дальше и левее внизу можно было увидеть примыкающую к конюшне пристройку, в которой жили сторожа и конюхи. Еще чуть левее виднелись очертания небольшого строения, в котором сыщик угадал жилище дворецкого. Внимательно оглядев вид из окна, Генри вновь обратился к хозяйке замка с вопросом: - Миледи, почему Ваш дворецкий не живет в доме с остальными слугами? - Вероятно, об этом он договаривался с прежним лордом Гоблетсворт. Когда я приехала сюда, мистер Ленкс сказал, что живет в отдельном доме. Я не сочла необходимым менять сложившийся порядок. Генри кивнул, соглашаясь. Разговаривая с леди Гоблетсворт, он все время делал какие-то пометки в блокноте. - Благодарю Вас, миледи – сказал он, закрывая блокнот, – и прошу прощения за то, что своими вопросами утомил и потревожил Вас. Надеюсь, скоро все тайны будут разгаданы, и Вашему сиятельству больше нечего будет опасаться. - С этими словами юноша поклонился и вышел из комнаты. Роберт Гоблетсворт последовал за ним. Генри попросил молодого аристократа показать кубок, который горничная нашла возле лежащей без сознания хозяйки, а Роберт затем отнес в свою комнату. По дороге Гоблетсворт полюбопытствовал, что думает юный детектив обо всем, рассказанном леди Гоблетсворт, и есть ли у него какие-нибудь предположения: кому и зачем понадобилось играть столь мерзкий спектакль. - К сожалению, мистер Гоблетсворт, рассказ Вашей матери практически не принес пользы, да и осмотр комнаты тоже. Что же касается второй части Вашего вопроса, то я не могу пока сделать каких-либо определенных выводов. - Жаль, – вздохнул Роберт, – я думал, как только Вы появитесь здесь, все сразу станет понятно. Генри усмехнулся: - Я уже говорил Вам, сэр, что я не мистер Шерлок Холмс. Хотя я и использую в своей работе дедуктивный метод, но такая быстрая реакция, как у героя Конан-Дойла, возможна только лишь в книгах. Мне же, в данной ситуации, пока не хватает фактов. Войдя в комнату, Роберт подошел к столу, вынул из ящика кубок и передал его детективу. Вещь и правда была очень стара и очень красива. Внимательно осматривая кубок, Генри заметил несколько высохших бурых пятен. Когда Генри осторожно прикоснулся пальцем к одной из сухих капель, та рассыпалась на мельчайшие крупинки. Порошок, как заметил юноша, издавал резковатый запах, а когда сыщик поднес палец ко рту, то почувствовал горьковатый привкус. - Мистер Гоблетсворт, – с задумчивым видом поинтересовался детектив, – не знаете ли Вы, кто в вашем доме принимает какие-либо снотворные или успокоительные лекарства? Тот удивленно поднял брови: - Снотворные или успокоительные?! До сих пор в нашей семье обходились без подобных лекарств. Впрочем, за прислугу поручиться не могу. - А кто из горничных сообщил Вам о находке? - Мэри Грег. Кстати, это она сказала Питеру Орму – лакею – об обмороке матушки, а уж потом Питер разбудил этой вестью меня. По нахмуренному лбу и закушенной верхней губе можно было заметить, как напряженно размышлял сыщик. Во время завтрака Ричард Гоблетсворт спросил у гостя, чем тот намерен сегодня заняться. Генри ответил, что, с разрешения хозяйки, хочет осмотреть семейный архив. Ричард вызвался помочь "историку"; он также предложил брату и кузине поучаствовать в этом весьма интересном, по его мнению, деле. Но Сесиль отказалась, объяснив это тем, что ей вполне хватит случая с легендой, поселившей в их доме страх. Притворившись неосведомленным, юный сыщик полюбопытствовал, о каком таком случае говорит мисс Мелиндер. Девушка нехотя ответила, что она имела ввиду обморок леди Гоблетсворт через некоторое время после того, как они прочли легенду о Кровавом Кубке. - Мне бы не хотелось говорить об этом и снова тревожить тетушку, мистер Уайтхол. – С неудовольствием закончила она. - Разумеется, мисс, – Генри кивнул и перевел разговор в другое русло. После завтрака Генри и младший Гоблетсворт прошли в зал, называемый здесь музеем. Зал, со своими стенами, покрытыми старинным оружием, доспехами, портретами предков хозяев замка, гобеленами, изображавшими сцены из жизни прежних лордов Гоблетсворт, с дорогой посудой, стоящей в буфетах и шкафах, со старыми книгами, действительно напоминал маленький музей. На небольшом столике с инкрустированным гербом рода кипами лежали бумаги: различные рукописи, письма и документы, принадлежащие тем далеким временам, что и окружающие их вещи. Внимательно рассматривая портреты, юный сыщик заметил среди них один, изображающий сурового и гордого рыцаря. Генри вспомнил, что видел уже этого человека на картине "Страшный пир". - Кто это? – поинтересовался юноша у своего спутника. - О, это тот самый сэр Хэмфри Гоблетсворт, с которого все и началось, – Ответил Ричард. - Что началось? – удивленно подняв брови, спросил Генри. И вновь услышал легенду о Кровавом Кубке. - И Вы верите в это? – поинтересовался он. Ричард пожал плечами: - Я не знаю…. Если бы не случай, происшедший с матушкой, может и не поверил бы. - И Ричард рассказал гостю о непонятном обмороке матери то, что знал о нем. - Значит, вы считаете, что на Вашу мать обрушилось проклятие? - Другого объяснения я не могу найти. – Младший Гоблетсворт вздохнул и огорчено покачал головой. – Мы же читали эту легенду, а там сказано, что: "…каждый третий владелец замка будет умирать от проклятия…" Вздохнув, Генри выразил сожаление, что не может увидеть этот любопытный документ. - Вчера после ужина я еще раз очень внимательно все осмотрел, но рукописи так и не нашел. – С досадой проговорил Ричард. - Ну, может, она просто затерялась где-нибудь среди других бумаг здесь. – Генри указал рукой на столик. - Нет. – Гоблетсворт покачал головой. – Все прочитанные бумаги мы складывали в отдельный ящик внизу одного из книжных шкафов. А эти еще не просмотрены. И вообще, – в голосе Ричарда слышались досада и недоумение, – с некоторых пор в этом доме происходят непонятные вещи: то матушка неизвестно из-за чего теряет сознание; то пропадает старая, никому, кроме нашей семьи не нужная бумага. А вчера, когда я ее искал, обнаружил, что пропал и еще один из кубков, стоявший вот тут: – Ричард показал на одну из полок старого буфета. – Я рассказал об этом матушке, брату и кузине и предложил вызвать полицию. Но Роберт ответил, что это совершенно ни к чему. Сыщик, конечно, ничего не сказал юному аристократу о том, что "пропавший" кубок лежит у его брата в ящике стола. Чтобы отвлечь Ричарда от мысли о пропаже, детектив попросил его рассказать о людях, изображенных на портретах. Гоблетсворт с удовольствием согласился. Слушая его, юный детектив подумал, что этот человек действительно сильно увлечен историей своего рода и наделен хорошей памятью и весьма богатой фантазией. За этим занятием их и застал гонг к обеду. После обеда Генри Уайтхол и оба молодых Гоблетсворта вновь направились в "домашний музей". Они занялись изучением еще не прочитанных бумаг. Просматривая пожелтевшие от времени листы, Генри убедился в правоте слов Роберта Гоблетсворта о том, что чтение всех этих старых документов, записок, писем погружает в глубину истории. Внимательно вглядываясь в полустертые буквы письма одного из лордов своему сыну, юный детектив услышал тихий возглас удивления. Он обернулся. Роберт Гоблетсворт, который подошел к шкафу, чтобы положить туда очередную порцию прочитанных документов, стоял возле портрета сэра Хэмфри Гоблетсворта; в руках у него был лист бумаги. - Знаете ли Вы, мистер Уайтхол, что это? – вид у молодого человека был обескураженный. Казалось, он не мог поверить в то, что произошло. – Мистер Уайтхол, это же и есть та самая легенда! Генри резко поднялся с кресла и подошел к Роберту: - Где Вы нашли это, сэр? Оказалось, что, проходя мимо картины, Роберт заметил, что она висит слегка покосившись, и решил ее поправить: - Когда я двигал картину, раздался легкий шелест, и из-за рамы выпал листок бумаги. Мистер Уайтхол, я уже держал этот листок в руках, когда читал легенду в тот злополучный вечер. Но как рукопись могла попасть за портрет!? - Гоблетсворт передал сыщику сложенный пополам документ. Тот взял рукопись и внимательно оглядел ее: - Я бы хотел, сэр, более основательно изучить этот документ и кубок в своей комнате. Получив разрешение, Генри опять сложил листок и положил в карман. - Очень прошу Вас, мистер Гоблетсворт, никому не говорите о Вашей находке. Роберт удивлено посмотрел на детектива, но согласно кивнул. По счастливой случайности Ричард вышел за пару минут до происшествия, и молодым людям не составило труда сохранить свою находку в секрете. Ужин прошел в рассказах юных джентльменов дамам о новых историях, вычитанных в старых бумагах. Как бы между прочим, Генри завел разговор о картине "Страшный пир», сказав, что удивился, найдя в картине столь точное повторение черт сэра Хэмфри Гоблетсворта. - Миледи, как давно в Вашем замке эта картина? – поинтересовался юноша. – Судя по качеству и расцветке красок, она была написана значительно позже портрета. Признаться, она так заинтересовала меня, что я специально искал хоть какое-то упоминание о ней в бумагах. Но увы, не нашел ничего, что бы говорило о полотне. - Вы правы, мистер Уайтхол, – хозяйка кивнула, – картина, вероятно, появилась здесь не так давно. - Вероятно?! – удивленно воскликнул Ричард. Леди с ласковым упреком покачала головой, улыбнувшись всегдашней горячности младшего сына. Но, увидев в глазах остальных то же удивление, объяснила: - Дело в том, что я не помню, чтобы эта картина висела в коридоре. Раньше меня не интересовали подобные вещи. Возможно, она находилась в какой-либо комнате, куда мне не разрешалось ходить. Так что, этот холст оказался для меня таким же открытием, как и для всех вас. Придя в отведенную ему комнату, Генри застал там Роджера и рыжего садовника. Они беседовали о цветах, причем садовник устанавливал в вазе букет из только что сорванных цветов. Увидев, вошедшего юношу, рыжеволосый великан неизвестно отчего смутился и резко прервал разговор. Пробормотав извинения, он быстро вышел из комнаты. Уайтхол с удивлением поглядел ему вслед и покачал головой: - Это становится весьма интересным, Вы не находите, друг мой. Уже второй раз подряд мистер О’ Нарк изменяет своим привычкам: находиться в усадьбе не позже, чем до четырех вечера. Что ему здесь было нужно? Тот пожал плечами: - Когда я пришел, этот малый уже был здесь. Он извинился за свое присутствие. Сказал, что его обязанность – ставить букеты во всех комнатах, а поскольку сюда поселили гостя, он решил украсить комнату лучшими цветами. Весьма странное оправдание, надо признать. Потом он вспомнил, что помогал мне нести багаж. Поинтересовался, что это за гость у хозяев. Разумеется, в своем ответе я придерживался твоей версии о молодом историке. Парень сказал, что его прежний хозяин не слишком любил принимать гостей из-за своей скупости. Я сделал вид, что удивился: неужели прежний лорд был настолько жаден, что даже выгнал свою племянницу (эту версию я, якобы, слышал, когда Роберт Гоблетсворт рассказывал тебе при встрече). Мистер О’ Нарк усмехнулся: - Да нет, прежде я работал у одного полковника в отставке. Он прямо обожал цветы; единственное, на что он не жалел денег. А тут я работаю всего с месяц и прежних хозяев не знал. - Тут вошел ты, Генри, и садовник ушел, сказав, что слишком задержался. Затем Паркер начал рассказывать, что он узнал, общаясь с прислугой. Так как Роджер присутствовал здесь в качестве слуги гостя, ему было не сложно найти общий язык с людьми, служащими в Гоблетсворт-холле. А, поскольку обморок леди Гоблетсворт, случившийся не так давно, еще тревожил обитателей замка, Роджеру ничего не стоило без особых подозрений узнать мнение слуг об этом. Всех очень удивил и обеспокоил обморок хозяйки, и слуги гадают о его причинах, но никто и словом не обмолвился ни о каких проклятиях и призраках. Одна из горничных – Мэри Грег, кажется, что-то знает об этом обмороке, но ничего не говорит. - Это она нашла кубок возле лежащей на полу леди, – пояснил старику Генри, – а Роберт запретил ей говорить об этом кому-либо. Роджер кивнул: - Понятно. Кстати, один из сторожей – Джон Этлис рассказал мне по секрету, будто он видел в ночь происшествия свет в замке. - Когда это было? – торопливо спросил детектив. - Часа в три. Сначала Этлис забеспокоился, но собаки вели себя тихо, и он решил, что это ходит кто-то из слуг или хозяев. - А почему он потом не сообщил о том, что видел ночью? Роджер хмыкнул: - Он сказал, что его дело – охранять замок, если в него полезет кто с улицы; а что там происходит внутри – забота домашних слуг. Сторож просил меня не говорить о его оплошности дворецкому: "А то этот шакал изведет меня своими придирками" - Вот как, "шакал"? – удивленно покачал головой юноша. Роджер кивнул: - Вообще-то слуги недолюбливают мистера Ленкса. По словам повара: "…может он и неплохой малый, да только больно гордый и большой зануда. Всюду сует свой нос – следит, чтоб везде были тишина и порядок. И не дай бог, что не так сделать, будет полдня отчитывать, пока у тебя голова не опухнет. Генри позабавила такая оценка слугами дворецкого. Сыщик поинтересовался, не говорили ли слуги, куда делся прежний дворецкий. Ведь Роберт Гоблетсворт говорил, что Ленкс появился в доме незадолго до смерти прежнего лорда. - Я поинтересовался этим, конечно, как можно аккуратнее, но... – Паркер пожал плечами, – ничего определенного. Говорят, старый лорд выгнал прежнего дворецкого вместе с женой, но за что, никто не знает. Несколько лет после этого лорд занимался хозяйством сам, (что вызвало удивление и скрытое недовольство слуг), а потом появился Ленкс. - А что старожилы говорят о других новичках – горничных и садовнике? - Горничные сразу понравились остальным и их приняли, как своих. А вот о садовнике тоже говорят с неодобрением: избегает компании, угрюм, молчалив. Хотя насчет последнего я готов поспорить; – Роджер усмехнулся, – некоторое время назад он был весьма разговорчив. Вообще, эти люди показались мне вполне дружелюбными, объединенными любовью к нынешним хозяевам; хотя каждый здесь заботится только о выполнении своей службы. Генри благодарно улыбнулся старику: - Спасибо за помощь, Роджер. Пожалуйста, узнайте завтра еще одну вещь: где прежде висела картина "Страшный пир"? Наверное, это может знать лакей. - М-да. – Генри вздохнул. – Чем глубже я забираюсь в это дело, тем больше нахожу в нем загадок. Когда я ехал сюда, у меня была одна версия. Признаюсь, несколько странная, но не более странная, чем то, что я увидел и услышал, прибыв на место. Теперь же приходится все начинать сызнова. Паркер поинтересовался, что это была за версия. Услышав ответ, старик с удивлением поглядел на сыщика: - Неужели ты поехал из-за этого? Генри пожал плечами: - Я должен был проверить даже такую версию. - Юноша рассказал и о своих нынешних подозрениях. - Беда в том, что я не могу пока доказать виновность этого человека. У меня нет улик, которым поверили бы в суде. Минуту сыщик стоял нахмурившись, о чем-то размышляя, затем покачал головой, не соглашаясь с какой-то своей мыслью. - Что ж, попробуем решить этот вопрос другим способом. А пока что… Роджер, пожалуйста, исполните еще одну мою просьбу. Узнайте об этом человеке вот по этому адресу. – Генри подошел к столу и, вырвав из блокнота листок, написал несколько строчек. – Это пока наша единственная зацепка. Отдав бумагу с адресом Паркеру, юноша достал из ящика стола рукопись и кубок, взятые у Роберта Гоблетсворта еще утром. Обследуя кубок при помощи лупы, Генри неопределенно хмыкнул. - Смотрите, Роджер, наш "призрак" весьма осторожен – он не оставил своих следов на кубке. Здесь только одни отпечатки пальцев, принадлежащие, наверняка, служанке - Почему ты в этом уверен? – недоверчиво спросил Паркер. - Все очень просто. – Откликнулся сыщик. – И Роберт Гоблетсворт и я брали кубок очень аккуратно – за дно и верхний край, так же, как я держу его сейчас. (Кстати, Роберт сказал мне, что сразу держал кубок очень осторожно) Если бы преступник брал кубок голой рукой, то на предмете было бы два отпечатка, а здесь – только один. Значит, преступник был в перчатках. Поэтому я и говорю, что он – очень осторожный тип. И опасный. – Прибавил юный детектив, изучая высохшие бурые пятна на дне сосуда. – Боюсь, Роджер, что это дело гораздо серьезнее, чем я ожидал. Окончив исследование кубка, Генри разложил на столе рукопись и углубился в ее изучение, время от времени делая пометки в блокноте. Какое-то время он занимался с пожелтевшим листом бумаги, а потом подошел к окну. Вглядываясь в не по-летнему темную ночь, юноша заметил неподалеку освещенные окна небольшого домика. Внизу прошуршали шаги, и Генри увидел сначала две большие черные фигуры, быстро мелькнувшие в темной траве, а затем человека с фонарем. Вот в кроне дерева чирикнула потревоженная чем-то птица, одна из больших фигур подскочила к дереву, и… послышался негромкий, но грозный отрывистый лай. Генри тихо рассмеялся: насторожившие его существа оказались всего-навсего собаками, а человек с фонарем – сторожем, охранявшим дом. Может быть, даже тем, который видел в замке свет в ночь преступления. Сторож негромко свистнул, собаки подбежали к нему, и обход продолжился. Уже лежа в постели, Генри долго еще размышлял о деле, казавшемся ему сложно запутанным клубком с ниточкой-зацепкой, спрятанной где-то в глубине этого клубка.