I can stop.

Ларри никогда не любил до переломного момента. Все свои года, что он прожил, скорее существуя, он ценично размышлял над отношениями и чувствами парочек, что показывают свою любовь, казалось, всему миру. И действительно, так сильно любить — бремя для неполноценных, находящих или ищущих свою вторую половинку. Зачем парню это, если он чувствует себя и так полноценным, пускай имея некоторую пустоту в душе? Ведь доля ненависти к себе, конечно, в разумных дозах вполне нормально и иногда необходимо. Он нашел свою нишу в том, что косвенно убивает организмы других своим товаром, соблазн купить который присутствует почти у всех. Ларри даже осознанно шел на это, понимая последствия своей деятельности. Однако новый покупатель, что однажды пришел, — с синими волосами и странной маске, — заставил еще глубже размышлять над этим. Салли приходил почти каждый день иногда даже брал товар в долг, а иногда оставался и, будучи под кайфом, снимал маску показывая свое истинное лицо, свою душу. Интерес к этим милым хвостикам и таким глубинным монологам — возрастал, Ларри почти не мог противиться внезапно нахлынувшим чувствам. Непонятный трепет, волнение, желание оставить его у себя и крепко прижать — неужели и брюнет познал пагубность любви али это что-то иное? Но поцелуй, тот первый раз, когда Ларри позволил власть другому человеку над ним, развеял все сомнения, прекратил поток ненависти к себе, который испытывал Джонсон. Только как остановить медленное самоубийство Фишера, которому Ларри сам способствует? Жаркие объятия и поцелуи — вот как заставить ценичного и равнодушного Джонсона растаять и дать еще пару доз. Он успокаивал себя, пытался убеждать, что это лишь расслабление для тела, которого так не хватало Салли из-за всего, что происходит в его жизни. Ларри был почти уверен, что его парень сможет остановиться по первой его просьбе. Но убеждения долго не могли держаться, видя как требования становятся все больше, подобно американской горке, что едет вверх, нарастая в скорости. Только парень боялся, что она резко канет ниц, словно разрывая рельсы, все провода. И еще одна бессонная ночь в холодных думах, заставляла хмуриться. Рядом лежал тот, чье имя точно будет навеки на устах, тот, который царапал душу, терзая и играя с ней, иногда доставляя радость, а иногда своим поведением боль. — Сал, ты можешь бросить, ради меня? — внезапно произнес Ларри, нарушая тишину. — Это всего лишь один укол, это не так уж вредно, — отводя взгляд, ответил Салли. —Разве ты не любишь меня и не знаешь, что это меня разочаровывает? — повернулся Джонсон к парню, смотря в его глаза и поглаживая щеку. — Ты и сам так делал раньше. — Я был тогда другим. Теперь мне это не нужно, чтобы быть крутым, — стыдливо признался он, — может это всего лишь укол, но он портит тебя. — Ну, только раз в день, шанс, что я испорчусь, не так уже велик. — А вскоре будети десять… — Милый, ты не веришь мне? Я могу остановиться, когда хочу!— воскликнул Салли. Ларри стал отказывать все чаще в слезных просьбах Фишера, он старался контролировать, старался помочь. Он видел, как с каждым разом становилось все хуже. Не примет очередной яд в организм — начинается жуткая ломка, заставляя Джонсона плакать, видя, что случилось с его любовью, только благодаря тому, что он не мог отказать раньше. Его любовь — человек, которому он подарил не только душу, но и зависимость, что нельзя так просто излечить. Он стал задумываться, что и любовь в целом — тоже болезнь, похуже наркотиков. Ларри испытывал почти все те симптомы, что и Сал во время ломки, только постоянно. Но страшнее было думать, что чувства Фишера — ошибка, иллюзия, подверженная безотказности в принятии очередной дозы. В один день, увидя в глазок заплаканное лицо Салли, парень был в нерешительности открывать, зная заранее, зачем он пришел. — Ларри! Ларри! — тарабанил визитер в дверь, — Я знаю, что ты дома! Открой! Я знаю, что у тебя есть, — хныканье было отчетливо слышно. — Сал, прошу, нет. Ты же обещал, говорил, что можешь бросить. — Прошу… Последний раз… Джонсон, слыша жалостливый голос парня, почти не подумав, полагаясь на зов сердца, прикоткрыл дверь. Видя то состояние, в котором находился Салли, Ларри понял, что это уже не тот облик, который раньше приходил к нему. Трясущееся тело, мертвецки бледная кожа, растрепанные волосы. Он был готов принять его, любить и дать то, что он просит, но какой ценой? — Ты дашь? Ты ведь знаешь, все будет хорошо, — губы Фишера дрожали. И Ларри впустил, заранее понимая, свое наказание за свою слабость.

It's just a cigarette and I only did it once it's only twice a week so there's not much of a chance It's just a cigarette and I'm sorry that I did it Honey can't you trust me when I want to stop I can