Проклятие могильщика

Влажные пальцы Бегут по страницам Книги заказов В поисках имени, Того же, что было Высечено на надгробье: Заказчика здесь Номер телефона. Пышные похороны, Подобные свадьбе, С гулянками, пьянками, И со слезами Не каждый труп В вечность провожают: Иной раз бывает, Привезут покойника В гробу лакированном, Заказчик тебе Деньги вручил И уезжает. Копай, имбецил! Порою работать Так даже легче: Рыданья и стоны Действуют на нервы. Человека родного Трудно отпустить, Приходится всех От могил отводить, Но кто-то успевает Прыгнуть вслед за трупом: Глядит из ямы вверх, Кричит, что тут он. Вытаскивай éго, Пока все вопят, Чтоб он так не делал Больше никогда... Как же таким Провожающим часто Хочется по башке Надавать лопатой! Слова лживой скорби Из уст не слетают, Но «Соболезную» Сказать обязан ты. Услышит это Слезливая женщина, В воротник вцепится И ― пошло-поехало... Он был таким, Его весь мир любил, И вообще, ты святого Только что хоронил! Ты ей всё киваешь, Думая: «Как же достала...» Услуги психолога Только за доплату! Но, правда, бывает, Что искренне жаль, Того, кто в земле Уже давно лежал: Придёт его близкий, Задумчиво-грустный, Подходит к могиле И ― просто зависнет. И чёрные тучи Прольются дождём, И ветер поднимет Гнёзда ворон, А он всё стоит, Молчит и не плачет. Берёшь его под руку И от дождя прячешь. Чайник для него Ты разогреешь, Разложишь еду, Тихонько потреплешь; Придёт он в себя, Взглянет удивлённо, Прощенья попросит И ― даст слезам волю. Бесшумно стекают Они в чай горячий, Ты его слушаешь, Вот-вот сам заплачешь. Романтики мало В оной профессии, Но люди нужны И на посту смерти. «Добрый день, Подскажите: Не мог ли покойный, Вчера доставленный, Пребывать в коме?» Пот льётся со лба, Телефон уже мокрый; «Он умер, с чего Вы взяли такое?» Чёрти что происходит В жизни людей: Закричали, что «больше Звонить нам не смей». Взор, тоски серой полный, Смотрит на сослуживца: Лишь вы с ним запомните, Что ты ― убийца. Ладно, говорит, Мёртвого не вернуть: Он не нужен семье, Так и ты о нём забудь. Легко говорить Подобное безвинному, А тебе с этим жить, Будто шагнул на мину ты... Жар июльского солнца Не греет сердце; Возвратился домой, Жена с дочкой одетые. «У кого-то есть доступ Внутрь квартиры! На кухне ножи По полу раскиданы...» Напугана, в ужасе Мать молодая, В родительский дом Она убегает. Ты глянул устало На своё чадо, Которое она К сердцу прижимала, Прошёл на кухню ― Ещё хуже стало: Страшную правду Она сказала. Ты чувствовал, знал, Ты видел его дважды Живым после смерти, Считая сон страшный. Ни вера, ни даже Сухой скептицизм Не изменили б Этой истины: Он тебе мстил. Не лезть в твою жизнь Ты только сам Мог его попросить. Глазами машину Ты проводил, В призрачной квартире Остался один. Встал на колени, Собрать чтоб ножи, Но остановился: Дрожали они. Застывшие слёзы Щипали в глазах, Сырой почвы разнёсся По дому запáх; Последний клиент Снова явился, Заживо погребённый И мёртвым оживший... Смотрел ты испуганно На дверной проход: По коридору Фигура идёт. Лезвия всех ножей, Как по команде, К тебе повернулись, Стали приближаться. Ты к стенке прижался, Дыхание сбито, Слёзы текут, Рядом стоит он. В глазах мертвеца Средоточилась тьма Безмолвной ночи И царства подземного; Он был ощутим, Как порыв злого ветра, Его взор погружал Тебя в чёрную бездну Страданья и боли; Он был бескровен, Но как же мучительно Он покинул жизнь... Минут тех волнительных Ему не забыть. «Ты видишь, убийца, Что сделал со мной...» ― В голове прозвучало От души немой. Слёзы мешали Тебе заговорить, Страх удушающий Продолжал давить; Заставив свой голос Вернуться к тебе, Вымолвил ты негромко В полной тишине: «Прости меня...» Снова дар речи Канул в глубокую, Тёмную вечность. Лезвие прикоснулось К вспотевшей руке, Убрать то мешало Что-то, как во сне; Покойник глядел С отчаяньем тем же, Не тепло ― холод От его шёл одежды; Ты не питал На спасенье надежды, Но раздалось В мыслях безутешных: «Ты чувствовал стук Моего сердца?» Осознанье вины Сжигало всю думу, Что наказанья Следовать не будет За простым признаньем: Мертвец не требовал Иного извиненья, Кроме сожаленья За своё зло. Но ты ответил, Боясь его гнева: «Я его не чувствовал...» Поступил ты неверно. Бессмысленно правду Таить от покойных: Они видят больше, Чем око живое. И когда бы ты просто Ему подтвердил, Что был убийцей, Он тебя б отпустил. Но свою жизнь Ты связал с ложью — Злобно прошипел В мыслях покойник: «Твоё малодушие Жизнь тебе разрушило». Он исчез, И вонзился В руку острый нож. *** Ночь извне несравнима С ночью в душе: Ты был самым счастливым, Но спустя пару дней Потерял свою дочь И овдовел. Стоял на дороге Несчастный мертвец, Она руль повернула — Узрела конец... Кровь била фонтаном Из рваной аорты, Дочь не кричала. «БУДЬ ПРОКЛЯТ ТЫ, МОНСТР!» Злосчастную могилу Хотел разнести, Мешал сослуживец: «Друг, с ума не сходи...» Выбор, режущий душу, Долго ты принимал: Где похоронить лучше Мёртвые тела?.. У себя бы их каждый Ты день навещал, Но это ужасней, Чем если б ты сам Всеми забытый Под землёй умирал. Не в твоих силах было Собственную семью Уложить в могилу И ― взять лопату в рукý. Ты смотрел, как другие Люди их хоронили, Вёл себя как заказчики, Что противны тебе были: Цеплялся за гроб, Плакал и верещал, Напряжённым землекопам Ещё больше мешал; И один из них вдруг, Молодой и нервозный, Претворил в реальность то, Что бы ты не дозволил; Удар по голове — Кровь на траве. Ты ударил парнишку В ответ ещё сильней: Вся выдержка могильщика Испарилась, как тень. Многие боялись К тебе подойти, Вымолвить: «Соболезную, Ты только держись...» Держаться... За что Можно было держаться? Вся жизнь разрушена, Осталось опускаться. Ночами в своей Кровати ревел, И чувствовал, как Он стоял и смотрел На твои страданья... Убей меня, сволочь! Не только морально. Убей меня полностью... Чего выжидаешь? Молчал его голос, На месте ножи, Запах почвы сырой Заполнял этажи. Он знал, ЧТО ты увидишь... Он знал ― ты это примешь, Он знал, что вот тогда Он в гроб уложит Наконец и тебя. Пачка за пачкой Тонких сигарет Падала на пол, Дым был везде. Экран телевизора Горел в темноте, Мокрые глаза Опухли уже. Вещал таинственно Какой-то экстрасенс: «Огонь лишь поможет Тревожной душе». В голове тотчас что-то Щёлкнуло словно, Сердце быстро забилось, Сигарета разломана; Если сам ты, скотина, Меня не оставишь, Сожгу твою могилу, И ты связь потеряешь Навек с этим миром... Ты мчишь, подпрыгивая, Сторожу кладбища Ставишь водку на стол: «Давай жену и дочку Моих помянём». Как в беде отказаться Другу помочь? Скоро сторож напьётся И ― «делай, что хошь». Ты смотришь, как он Погружается в сон, Из своей рюмки льёшь Всё за окно. Настала минута: сторож захрапел, Свою униформу ты быстро надел, Чтобы от внезапных Ночных посторонних Вопросов не было: «Ты ещё что такое?» Сжимая в руках Инструмент профессиональный, Знакомое ограждение Ищешь глазами; Копаешь эту землю Уже раз в четвёртый — Лопата упёрлась В предмет длинный и твёрдый. Злорадствуешь, также Готовый заплакать: Виновник всех бед ― Покойник проклятый... Яркий свет фонаря Мёртвый лик озаряет: Зачем труп достал Ты из гроба ― не знаешь. Твой план был продуман Тобою подробно: Сжечь его прямо здесь, Труп клятый не трогая. Но вместо того Ощутил ты усталость; «На рассвете сожгу», ― В голове прозвучало. Улёгся туда, Где покойник лежал, Закрыл крышку гроба, За нею ― глаза. Мертвец на дне рядом С тобой почивал; Пришёл сторож внезапно И вас закопал. *** Лучи солнца играли На концах крестов, С надгробий улыбалась Сотня мертвецов. Сторож голову медленно Свою поднял, Огляделся: на могиле Сегодня он спал. Поминки зашли Слишком уж далеко... Споить снова решили Землекопы его. Ушёл, бормоча: «Что за вздорный народ...» Грязную лопату С собой он несёт. Не слышно ему Наверху твой воплей, От слёз бессильных Ресницы промокли. Жить бы и дальше Без жены и без дочки, Но только быть ЖИТЬ... Не быть похороненным! Земля давит страшно На гроб в могиле: Здесь даже с лопатой Сил не хватило б Сдвинуть почву с места И проползти вверх... Мертвец заключён В своём доме навек. Душно, темно... В гробовой тишине Ты был слышен, однако, Не только сам себе: Смотрел сквозь пространство На тебя твой клиент, Пока ты задыхался, И на лице Его в первый раз После жестокой смерти Светилась улыбка Блаженственной мести.