Монокль истины

Монокль показывал только правду. Это свойство всегда необычайно нравилось Цзян Си — человеку его статуса в обществе необходимо было видеть людей насквозь, и магия монокля даровала ему преимущество. Один лишь взгляд сквозь зачарованное стекло мог поведать владельцу все о потаенных секретах чужой души. Фамильная реликвия передавалась по наследству в уважаемом семействе Цзян, отчего злые языки шипели, что именно благодаря моноклю те обязаны своим положением в обществе. Но никто не рискнул бы высказать подобное в лицо господину Цзян, хотя каждому было известно, где он проводил свое время. Его поместье по своей роскоши могло соперничать с дворцом самого короля, но обыкновенно пустовало. Днём Цзян Си разъезжал в экипаже по клиникам города, осматривал больных и расшифровывал самые сложные случаи, ставившие в тупик коллег по медицинскому ремеслу. Вечером же он посещал одно из многочисленных мероприятий, куда его настойчиво зазывали знатные господа. Цзян Си не каждого удостаивал подобной чести. Множество свитков с приглашениями равнодушно были отброшены прочь его руками в черных кожаных перчатках. Но сегодняшнее письмо заинтересовало его. Господин Цзян пробежался глазами по листу бумаги и хмыкнул: — Бал-маскарад? Посыльный взволнованно закивал, будто проглотив язык от восторга. Он и подумать не мог, что сам господин Цзян снизойдёт до того, чтобы прочесть доставленное им послание. Цзян Си побарабанил пальцами по цилиндру в своих руках, окинул взглядом мостовую в окне и махнул кучеру. — Передай, что я буду, — бросил он мальчишке, откидываясь обратно на сидение экипажа, который тронулся с места. Посыльный расплылся в улыбке, подбрасывая в руке щедро поданную господином тяжёлую золотую монету.

***

Маску Цзян Си надел в последнюю очередь. Несколько раз он брался за нее кончиками пальцев, но сразу же отдергивал ладонь, будто ошпарившись. В маске не было ничего особенного — изысканная в своей простоте, она переливалась изумрудными чешуйками на свету, — но существовало затруднение, досадное, как заноза. На лице Цзян Си могли быть либо маска, либо монокль. Он уже попытался продеть круглое стекло в узкую прорезь для глаза, но вынужден был оставить эту идею. Перспектива оказаться уязвимым перед толпой гостей выводила Цзян Си из себя. Но явиться на бал без маски, выбрав монокль — значило признать, будто семейство Цзян прячется за свое изобретение и без него не осмеливается показаться людям даже на один вечер. Эта мысль взбешивала ещё сильнее. Стиснув зубы, Цзян Си убрал монокль в потайной карман костюма. Маска легла идеально — результат работы искусного мастера, создавшего для своего лучшего заказчика не один костюм. Господин Хуа всегда тонко улавливал, что требовалось Цзян Си на сей раз, и созданные им наряды таили немало тайн. Под тканью темно-зеленого пиджака скрывалось несколько миниатюрных флаконов с ядовитыми порошками, готовыми защищать своего хозяина от возможных покушений завистников. Одну из этих крохотных склянок Цзян Си перед выходом поместил в перстень. Кобра на изумруде хищно скалилась, хвостом опоясав палец и прикрыв им свой секрет в камне. Господин Цзян погладил ее свободной рукой и, в последний раз недовольно тронув маску, покинул комнату. В конце концов, это лишь один вечер. Свет огромных хрустальных люстр, встретивший почетного гостя, стал давно привычен, равно как и заискивающие улыбки гостей. Цзян Си мимоходом кивал в ответ на приветствия знакомых господ, лица которых перед глазами смазывались в единую пеструю карусель. Ему удалось перехватить у официанта бокал шампанского и жадно сделать глоток. Напиток не пьянил, но прохладная жидкость слегка потушила глухое раздражение в груди. Покачивая в пальцах бокалом, господин Цзян оглядывал толпу гостей, нелепые костюмы которых навевали на него скуку. Что и говорить, мир без монокля выглядел отвратительно. И все же одно лицо привлекло внимание Цзян Си. Он узнал его даже в маске — белоснежные перья на ней покачивались при каждом шаге, когда женщина приседала в очередном реверансе или слегка поворачивала голову. Очередной поворот оказался решающим. При виде Цзян Си улыбка женщины дрогнула на губах, словно рябь на воде. Остальные гости для них двоих обернулись в этот момент зыбкими тенями; казалось, само время замерло, чтобы позволить мужчине и женщине увидеть друг друга. Стиснув пустой бокал онемевшими пальцами, Цзян Си в упор смотрел в ее глаза, отвлечённо размышляя, что она предпримет. Ещё был шанс поспешно отвернуться, скрыть лицо, натужно рассмеявшись чьей-то шутке, притвориться... Но Ван Чуцин всегда была слишком искренней. Она быстро сказала кому-то пару слов и двинулась вперёд, плотно сжав губы, будто ныряя в омут с головой, будто отправляясь на смерть. Цзян Си стало смешно. — Я не твой палач, — сказал он ей, когда она остановилась перед ним. — Всего лишь твое прошлое. — Это одно и то же. Голос Чуцин был тих, но в тоне угадывалось волнение. Цзян Си иронично приподнял одну бровь, не понимая причины. Пальцы под перчаткой кольнуло желанием достать монокль, взглянуть сквозь него, разбросать по ладони чужую личность на части. Господин Цзян не поддался. Сегодня он твердо намерен притвориться обычным смертным, привыкшим бесконечно и утомительно говорить. Первые аккорды вальса определили его выбор. Слегка склонившись, он протянул своей спутнице протянутую ладонь. — Потанцуй со мной. Их пара легко влилась в общий поток иных танцоров, хлынувший к центру зала подобно бурной реке из кричаще-ярких платьев с пышными юбками и однообразных вороньих фраков. На этой ярмарке тщеславия Ван Чуцин в своем костюме казалась чистым пламенем. Простое элегантное платье летящими волнами струилось по тонкой фигуре, отливая то алым, то золотым. Маску и прическу женщины венчали острые длинные перья в тон наряду, колыхавшиеся при каждом движении. — Костюм тебе к лицу, — снисходительно отметил Цзян Си без тени сарказма. Ван Чуцин благодарно кивнула в ответ, опустив длинные ресницы в прорезях маски. Выражение ее лица оставалось загадкой, равно как и ее мысли. Цзян Си вновь подавил желание потянуться к моноклю и вместо этого чуть крепче сжал женские пальцы в перчатке. — Это птица, — вдруг сказала Чуцин. Она смотрела чуть в сторону, будто думая о чем-то своем, но ее вальсовый шаг оставался безукоризненно ровным, следуя за ведущим партнером. — Феникс, если быть точнее. Цзян Си смерил взглядом ее ало-золотую маску с тонким клювом. — Вот как, — произнес он. — На мой взгляд, поллия подошла бы тебе больше. Пальцы женщины вздрогнули в его ладони, словно ощутив эхо прикосновения к стеблям любимых цветов. Он дарил ей их лишь дважды; дважды окутывал ее этим ароматом, запечатывая в них воспоминания о себе. На первое свидание и на прощальную встречу. — Я хотела поговорить с тобой все эти годы, — как он и предполагал, теперь Чуцин не прятала глаз. Однако тайна в них оставалась тайной, вынуждая Цзян Си набраться терпения и продолжать танец. — Но вовсе не за тем, чтобы вернуть тебя. — Знаю, — господин Цзян никогда не отличался терпением. — Слышал, что ты вышла замуж за господина Сюэ. Не самый знатный род, не чета твоему. — Чжэнъюн хороший человек, — отрезала Чуцин. — Этого достаточно, чтобы быть достойным мужем. И отцом. — Знаю, — в голосе Цзян Си мелькнули нотки раздражения. Мысленно он проклял господина Хуа, которому не пришло в голову прорезать в маске отверстие для монокля. — Ты действительно хотела сказать мне только это? Чуцин задохнулась от неожиданности, когда мужчина рывком привлек ее к себе и вскинул их ладони вверх. Не меняясь в лице, он смотрел, как она вместе с другими женщинами совершает в танце изящный поворот, придерживая подол платья, и возвращается вновь. Под последнюю затихающую дрожь струны под смычком Чуцин взглянула в насмешливо прищуренные холодные глаза и тихо выдохнула. — Ты ничуть не изменился. Видишь не людей, а лишь сведения, что они способны дать тебе. Отгородившись от мира своим моноклем, ты слеп перед истиной! Чуцин выпорхнула из его рук, нерешительно отступив на несколько шагов. Он не ответил ей и не стал ее удерживать, когда она отвернулась и направилась прочь. Прислонившись к колонне, господин Цзян наблюдал, как мужчина с ласковой улыбкой в густой бороде приобнимает жену за талию. Чуцин положила голову ему на плечо и прикрыла глаза, светло улыбаясь юноше рядом с собой. Цзян Си угадал в нем Сюэ Мэна — должно быть, первый его выход в свет, и Чуцин желала получить рекомендацию для сына, воспользовавшись знакомством? Нет, слишком нахально для нее! Цзян Си скрипнул зубами и скользнул рукой в потайной карман на своем костюме. Неразгаданная тайна по-прежнему дремала на языке этой женщины, не пожелавшей поделиться ею по доброй воле. Это был не проигрыш — лишь необходимость. Маска соскользнула, чтобы монокль занял свое место. Мир вокруг обрёл четкость. Цзян Си скользнул взглядом по толпе гостей, безошибочно угадывая, кто скрывает от жены любовницу, а кто крадёт золото из казны. Монокль выхватывал очертания людей, одного за другим, высвечивая для хозяина их темные стороны. Цзян Си удовлетворенно хмыкнул, наводя его на семейство Сюэ. В этот миг юноша вдруг повернулся, глядя ему в глаза. Рука, державшая монокль, судорожно дернулась. За бешеным стуком своего сердца Цзян Си даже не услышал хруст стекла, с которым истина разбила его мир.