Дневник Ренджи

      Ренджи выглянул в окно пикапа, затянутое темной, в некоторых местах содранной пленкой, придающей стеклу мутный, неряшливый вид. Смотреть было особо не на что; затянутое грязными тучами небо, легкий моросящий дождь, который, вопреки всему, придавал еще больше грязи в не очень смахивающую на веселую историю поездку. Дома проносились мимо, выкрашенные в основном в серые, блеклые тона. Если они и были когда-то яркими, то давно утратили всю свою жизнерадостность, превратившись в неприятные глазу мазки на стенах с облупившейся краской. Хоть руками отдирай, не хочу. Хотя, из кусков можно было бы что-то соорудить. Хм. Ренджи достает тетрадку, служившую ему дневником, листает засаленные страницы. Тетрадка удобно ложится в руку, как всегда. Знакомые, потрепанные углы. Истрепанные ручкой страницы с крохотными чернильными номерками в нижних углах. Листы некогда белой бумаги в основном исписаны маленьким, корявым почерком с сильным надавливанием на гласные, от чего те получаются немного размыто, словно растянутыми на пару дополнительных квадратиков. Дневник в клеточку, конечно. Ренджи терпеть не может тетради в линейку. Непривычные ему длинные строки, на которых его почерк выглядит просто немыслимо, неприятные, словно открывающие все его личные записи абзацы, аккуратно разделенные на полосочки. Кому нужна такая аккуратность? Пролистывая дневник, страницы успокаивающе шуршат, забирая его обратно в тот момент, когда он писал, сгорбившись, под светом крохотной, замуранной лампы, или когда он лежал, растянувшись во весь рост, на спине, касаясь ступнями ног кончика его матраса, смотря в потолок, размышляя о прошедшем и текущем дне.       Тетрадка, его лучший друг-помощник. Старенькие страницы хранят все секреты еще с его поздноватого детства. У него есть возможность попросить новую, да и родители ему вряд-ли откажут в этом, даже учитывая их нынешнее финансовое состояние. Но зачем? Ренджи попросту страшно расставаться с тетрадкой, заменить ее родной, замусоленный запах на пугающую белизну пусть и чистых, что само по себе неплохо, но ничуть не привлекательных взгляду страниц. Записи прыгают перед глазами, когда пикап вздрагивает на каждой кочке, но через пару часов такой скачки тело почти перестаёт их ощущать. Ренджи поправляет вновь съехавшие на нос очки, взметая их чуть ли не ко лбу, отчего стёклышки забавно подпрыгивают перед глазами, на секунду обретая фокус на мир, прежде чем превратиться в плохо различаемые пятна. Фокусировка — просто чудо. Одна из его маленьких, немногочисленных причуд жизни, как сказать. Золотистые глаза бегают за стёклами стареньких очков, с привычной торопливостью пробегая по записям, маленьким и корявым буковкам и номеркам в углах страниц. Вот он пишет, сидя на скамейке перед школой, ожидая начала уроков. Вот он идёт, не отрывая взгляда, увлеченно строча что-то в тетрадке, пока не врезается в фонарный столб. Помнится, у него остался синяк. Ренджи с улыбкой касается участка кожи рядом с виском, повыше левой брови, где еще в январе красовался желтовато-сливочный бугорок. А вот он лежит на кровати, кинув на пол рюкзак, из которого выпало несколько страниц Ватчмэна, и потрепанный учебник по математике. Ручка так и скользит по бумаге, выдавая его волнение, рука чуть дрожит, пока он записывает подслушиваемый разговор родителей про возможный переезд. Here we go now, думает Ренджи, мысленно салютуя левой рукой мелькнувшему за окном дереву. Не то что бы переезд ему вообще не нравится. Отец сумел скопить немного деньжат что бы переехать из Вегаса, стараясь скрыться от своих долгов. Они думают, что Ренджи не парит в этой теме, но он в курсе.       Очередная кочка заставляет его руку подпрыгнуть под мощью очередной тряски, и Рендж торопливо вскидывает руку повыше. Случайно мазнуть по своим каракулям не хочется вообще, потому что потом страницы склеятся от старости чернил, так ещё и кляксы пойдут. Это ему не нравится, как ни крути, хэй! Может, Гэфу написать? Хотя, тот вряд-ли ответит, только если Ренджи вновь не придётся придумывать за него ответ. В конце-концов, Гэфа же не существует. Он — всего-навсего плод его воображения. Но порой Гэф кажется таким реальным, а не всего лишь эфемерной оболочкой его сознания..       К своим годам Рендж много знает, он этого и не отрицает и он в курсе этого, что само по себе неплохо, но всё-таки ему бы не помешало нарастить мясца на косточках. Худенький, он словно карлик по сравнению с своими рослыми кашниками, хотя он старше их на год или два. Да и немного прибавить в росте тоже не мешает, как и в весе. Но главное, он хотя бы не чёрный — их то у Вегасе вообще почти не жалуют. А вот они и подъехали, о чём извещает противный слуху скрип колёс пикапа. Ренджи вылезает из машины, прижимая тетрадку к костлявенькой груди, и смотрит на бледно-жёлтый, побитый, поцарапанный и поблёклый дом-залупу. Едва верится, что эта дряхлая деревщина, которая ещё и двухэтажная, с дырявой крышей, будет его домом на неизвестное время.. С еле слышным бормотанием пол нос Рендж заходит внутрь, и тут на его голову сыплется отколупленная краска. Perfect.