Заметки.

У Кавеха бардак в комнате, на столе и в голове. Буквально. Аль-Хайтам — единственный, кому он может довериться копаться в этом, раскладывая всё по полкам. В его «облаке» хранится слишком много для того, чтобы управиться с этим самому. — Когда-нибудь ты словишь киберпсихоз из-за того, сколько ты хранишь здесь. — Я словлю его, если ты продолжишь ворчать у меня над ухом. В нём не так много имплантов, как в среднестатистическом жителе Верхних этажей в Сумеру. К тому же, пару раз он встречал Пустынников — кочующий народ, ищущий себя в каждом из крупных Городов. Для того, чтобы выживать в мире, где погода над твоей головой не контролируется искусственно специальным центром, а синтетическая еда не продаётся на каждом углу, им приходится обзаводиться слишком большим количеством технологий, вживлённых в их тело — датчики для ночного видения, подогрев синтетической кожи, чтобы не умереть от холода ночью, оружие, скрытое в руках и ногах, чтобы защитить себя. Кавех видел, как умирал от психоза один из таких ребят прямо на объекте, который возводился в Пустоши недалеко от Сумеру по его проекту. Крупное и крепкое тело уродливо ломало под невозможными углами, пока он кричал что-то про Божью кару. Зрелище малоприятное. Тело опускается в ванну со льдом, и это навевает воспоминания. До того, как стать архитектором, Кавех был нетраннером. О том, что эти два совершенно разных занятия для Кавеха связаны напрямую, знает только аль-Хайтам. Эта тайна отвратительна, и Кавех взял клятву, что тот унесёт её с собой в могилу. А в ответ услышал только о том, что до тех пор, пока он может платить свою часть аренды, аль-Хайтама не волнует, что он делает для заработка. — Я готов. — Закрывай глаза. Кавех слушается и расслабляется, закинув руки на бортики. Аль-Хайтам выводит всё содержимое его кибернетического мозга на экран перед собой, соединившись с ним проводом, и буквально погружается в чужую голову. Одно небольшое окно сменяется другим по мановению пальцев. Хайтам смахивает их, почти не просматривая содержимое. Заметки, чертежи, письма, пропущенные звонки, заметки, заметки, заметки. Предложение работы, угрозы — предусмотрительно помещены в «Спам» и не вскрыты, но по заглавию «Я найду и убью тебя, сучий сын» всё ясно, — записи с камер, встроенных в глаз, случайные фотографии, сохранённые геолокации, воспроизведение ландшафта с его прошлых проектов. Так много мусора, что одному с этим действительно не разобраться. Аль-Хайтам зарабатывает себе на жизнь тем, что работает секретарём в «Академии». Компания позволяет получить образование наиболее платёжеспособным слоям населения, которые затем становятся правящей элитой, и даже умудряется прививать им религиозные мотивы. Впрочем, Нахида, искусственный интеллект, помещённый в тело ребёнка и обученный «сделать этот мир лучше», в последнее время становится популярной далеко за пределами стен «Академии». Настолько, что это почти пугает. Впрочем, что в их время удивляться роботизированному божеству. У Кавеха в голове — настоящая каша. Кто будет хранить в заметках всю свою жизнь, если человеческий мозг так хрупок даже с имплантами? Ответ только один, и он лежит, растянувшись в ванне со льдом. Аль-Хайтам периодически бросает на него взгляд и посматривает на мониторы, выводящие пульс, частоту дыхания и температуру мозга. Пока что всё в порядке. Он почти не просматривает файлы, потому что лезть в чужую жизнь — это отвратительно. Но многие в Сумеру делают на этом хорошие деньги и называют себя нетраннерами. Кавех был из таких же, когда они впервые встретились. Самоуверенный и шумный, лишь взглянув на аль-Хайтама, он заявил, что может легко узнать всю его подноготную, если только захочет. А когда наткнулся на то, что на имплантах и базе данных в голове аль-Хайтама стоит печать и защита «Академии», быстро отказался от затеи. Впрочем, надежду на то, что у него получится взломать хотя бы главу департамента «Хараватат», не терял до последнего дня. Осуществить свой большой план у него не вышло, но аль-Хайтам периодически наблюдал за его работой и слушал, как Кавех реагирует на свои находки. В основном словами «боже, что за пиздец», «отвратительно» и «мне заплатили бы гораздо больше за то, что я тут нашёл по пути». Наверное, у него всё-таки была совесть — по крайней мере, никаких крупных скандалов с его лёгкой руки не произошло. Но жить с сохранёнными в голове чужими секретами — тоже то ещё удовольствие. Совать нос в чужие секреты — отвратительно, но файл «Неозвученное», сохранённый в заметках, манит. Аль-Хайтам ещё раз кидает быстрый взгляд на тело в ванне, убеждается, что глаза Кавеха закрыты, и открывает файл. Нахмурившись, пробегается глазами по нескольким словам и закрывает, не удаляя. Лучше сделать вид, что он ничего из этого не видел. «Я должен сказать аль-Хайтаму о том, что чувствую к нему, пока меня не нашли.» В Сумеру нетраннеры не живут долго — даже бывшие. Те, кому удаётся жить дольше тридцати лет, становятся легендами и никогда не раскрывают своё лицо за пределами Паутины. Может, в этом и дело — умей он держать язык за зубами, продолжал бы заниматься своим делом, но Кавех редко затыкается. Нарваться на защиту, которая ловит тебя за руку и передаёт твои данные владельцу и отряду защиты, легко, если пытаешься добраться до тех, кто находится на самой верхушке Города. Те, кого поймали за руку, исчезают без следа, не оставив в Паутине даже свою инграмму. От прочитанного на душе становится неспокойно, но это не сладостный трепет. В этом Городе нет места чувствам, тем более когда разговор идёт о тех, кто работает в высших компаниях. Аль-Хайтам закрывает файл, делает вид, что никогда не видел его, и продолжает чистку. Через полчаса Кавех наконец-то открывает глаза и потягивается всем телом, тяжело поднимаясь из воды на вытянутых руках. — Ты как-то долго сегодня, — он ворчит скорее по привычке, чем из надобности, и зевает с напускной ленью. — Ты давно не чистил «облако». Сегодня пришлось повозиться. Аль-Хайтам старается вести себя как и прежде. Смотрит беспристрастно, не задерживается взглядом, без особого интереса нажимает «Очистить», безвозвратно удаляя ненужные файлы. Он не может решить, стоит ли ему что-то сказать насчёт своей находки или нет, потому решает промолчать. Так будет меньше проблем. Кавех задерживается на нём вдумчивым взглядом лишь на несколько секунд дольше, чем обычно, но тут же привычно хмыкает и принимается вытирать кожу полотенцем прежде, чем накинуть рубашку. — Спасибо. — С тебя ужин. Всё идёт привычным чередом. В Сумеру от этого открытия ничего не изменится, и «Академия» останется так же недвижима. Чудо роботизированного божества продолжит захватывать умы людей, потерявших всякую надежду. Жизнь Кавеха тоже пойдёт без изменений — аль-Хайтам позаботится об этом. Но, чёрт возьми, когда-нибудь нужно будет поднять вопрос о том, что хранить личную информацию в заметках — небезопасно.