Его истинная стерва

Меня легко подхватывают на руки, пока зрение все еще не сфокусировано. Я даже не успеваю вскрикнуть, когда он переворачивает меня и садит прямо на себя. Теперь его спина опирается на стену, а я на его упругую грудь. Моя голова откидывается назад к его плечу, он вводит в меня два пальца. Его прикосновения твердые, он легко находит мое чувствительное место и поглаживает его. Другая его рука скользит вниз, по моему животу, а затем снова вверх, захватывая грудь и пощипывая мои набухшие соски. — Мне нравятся твои сиськи, такие круглые, упругие, и идеально ложатся в мою ладонь. Он перекатывает сосок между пальцами, щиплет, стимулирует, мучает. Чертов хитрец добавляет еще один палец в мою киску, толкает его надавливает и повторяет ритм у моих грудей. Я не могу сдержать стоны, которые вырываются у меня изо рта. Его удовлетворенная усмешка не является хорошим звоночком. Моя кожа покрывается мурашками от его хриплого шепота: - Да, кончи от моих пальцев, затем от моего языка, а вскоре и от члена, боец. Мои ноги трясутся -О, пожалуйста, замолчи и доставь мне удовольствие. Ха, мне пора бы научится, блядь, молчать. Его а-ля чувственная улыбка вызывает чертовы мурашки. -Боец, к вечеру ты уже заебешься получать удовольствие. А сейчас, пожалуйста, закрой свой прелестный ротик и дай мне заняться делом. А потом он давит мне на плечи, немного отодвигая, и я уже лежу на спине. Его руки хозяйствуют по всему моему телу, и мои глаза наконец-то могут сфокусироваться. Хоть и ненадолго. Они путешествуют по его телу, которое похоже на грешную работу Микеланджело, а после находят его член. Он покрыт моей смазкой, его спермой и девственной кровью, которую он, заноза в моей заднице, не собирается смывать. Его руки хозяйственно сжимают мои, и тут я снова вспоминаю о последствиях своего припадка. Раны, разных размеров и глубин покрывают мои ладони, кисти и предплечья. Все наваждение мигом спадает, и на смену ему приходит очередной прилив паники. Что я тут делаю? Трясусь от его ласк? Бежать. Нужно бежать. И волк, очевидно, замечает это, ведь он сразу отстраняется и и встает с кровати. Надежда, что он просто уйдет все еще клубится у меня под ребрами, но вместо этого чертила подхватывает меня на руки, удивительно легко ему это дается, и несет в ванную. Инстинкты снова оживают, все кроме самого важного. Кроме инстинкта самосохранения. Я снова приступаю к отколачиванию его спины кулаками, которые опять кровят. Волк замечает это, недовольно рыча, и ставит меня на пол. - Ванная, или душ? Вот это выбор, я просто, сука, смеюсь. - Можно я приму душ сама, в своей квартире, и когда захочу? Спрашиваю без особой надежды, но его самодовольный ответ заставляет меня задрожать от злобы. -Нет. - Тогда душ. Он ухмыляется, радостный, ибо его уловка «сработала». Придется выбирать свои битвы. Даже если нет никакого желания. Открываю дверцу и начинаю принимать душ. Волк пристраивается сзади, орудуя всякими флаконами. -Дай руку. Я безмолвно протягиваю ее, ведь выбора у меня в любом случае нет. - Спасибо. Я обработаю раны антисептиком, а потом ты примешь душ. Я не буду трогать тебя до завершения процедур. Я хмыкаю и, нарушая все свои предыдущие умозаключения о битвах, говорю: -Так вот, что нужно сделать чтоб ты от меня отвял. Так просто? Все веселье спадает с его личика, уступая ярости и раздражению. -Следи за ртом, боец, я не смогу терпеть это вечно. Я мужчина, твой истинный и ты будешь меня слушаться. - Я не буду молчать потому, что ты мужчина. То, что ты мой истинный тоже не имеет никакого веса. Я взрослый человек, и я сама — делаю акцент на этом слове— решу, за чем мне нужно следить, а за чем нет. Дальше он просто выходит. Я сама принимаю душ, чертыхаясь от дискомфорта, и выхожу из кабинки. Я голая, в чужом доме, с гребаным истинным, а сегодня только суббота. Страх сковывает мои внутренности. И осознание. Я не смогу убежать. Я не смогу его победить. Мы только что переспали. Хотя, сном это назвать трудно. Я беспомощна. Руки начинает трястись, и паническая атака настигает с двойной силой. Колени в край ослабевают, и я падаю на пол. Мое тело беззвучно сотрясается, и я не чувствую ничего, кроме боли. Всепоглощающей, всеобъемлющей, такой чертовски мучительной. -Аваника? Чей-то приятный, мужественный голос сзади меня зовёт. Ну и пусть. Я все равно умру. -Аваника! Что с тобой? Но меня уже нет тут. Я не здесь. Я заперта со своими бесами в голове. Я не замечаю сильных рук, которые меня подхватывают. Не замечаю ободряющих поглаживаний. Не замечаю уверенного «боец» в ухо. Привет, небытие. Привет, боль.