ice

      — Ты не можешь сделать это на хоккейных коньках.       — Что?       — Ты меня слышал. — промурлыкал Кавех, протягивая руку, чтобы отобрать у Аль-Хайтама сумку, — Я сказал, ты не можешь сделать это в коньках для хоккея. Возьми напрокат.       — Я не беру коньки напрокат, когда мои в полном порядке.       Кавех совершенно не выглядел убеждённый.       — Да ладно, Хайтам, ты ведь не дурак.       Он тащит большую сумку еще дальше, даже не потрудившись использовать колеса. Её нижняя часть скребет по мягкому полу катка и Аль-Хайтам хмурится.       — Ты не сможешь выполнить все вращения, ты упадешь!       — Ах, так тебе не только нужна моя помощь, тебе нужно чтобы я сам выполнял упражнения из твоей программы для соревнований?       — Да? — Кавех закатывает глаза, наклоняясь, чтобы снять защиту для коньков. Он кладет их на сумку Аль-Хайтама, даже не потрудившись оглянуться на мужчину, — Арендовать пару не так уж дорого, вперёд! — прокричал Кави, переступая на лёд.       Когда он обернулся, чтобы посмотреть на Аль-Хайтама, тот исчез. Кавех не может сдержать улыбки при мысли о фигурном катании Аль-Хайтама. Лед свежий и он делает несколько ленивых кругов по катку чтобы согреться, наслаждаясь тем как холод кусает его кожу. Он чувствует себя здесь как дома — не хватает только одного упрямого парня, играющего в хоккей.       Однако, нужно не так много времени чтобы исправить это. Кавех машет рукой, когда видит как Аль-Хайтам выходит из дверей пункта проката. Аль-Хайтам не машет в ответ, но он и не возражает. Отсюда он может видеть характерную белизну фигурных коньков и этого более чем достаточно.       — Хайтам! — он катится к воротам и толкает их немного шире, протягивая руки к своему парню.       — Каве.       Кавех обнимает его, как только он оказывается на льду, утыкаясь лицом в изгиб его шеи.       — Ты это сделал, — мелодично констатирует он, немного удивленный тем, что Аль-Хайтам действительно сделал это. Кави полагает, что люди готовы на многое ради любви.       — Сделал. — Аль-Хайтам вздыхает, но взгляд, который он бросает на Кавеха, не что иное, как нежность.       — Не мог бы ты переодеться во что-нибудь поприличнее? — Кавех драматично вздыхает, и Аль-Хайтам отталкивает его. Кавех смеется, прокатываясь по льду вперёд, так что он снова прижимается к груди Аль-Хайтама. У них не так много времени до прибытия тренера Кавеха, поэтому он хочет провести его с Аль-Хайтамом, пока может.       — Ты уже поставил меня на эти дурацкие коньки, не настаивай ещё и на этом.       — Они не дурацкие! — ему трудно злиться, когда руки Аль-Хайтама ложатся на его талию, но он все же пытается, по крайней мере, — Ты думаешь, что дело всей моей жизни идиотское?       — Я думаю, ты идиот, — говорит Аль-Хайтам и Кавех фыркает.       — Я надеюсь, что в твоей голове это прозвучало намного круче, — смеется он. Аль-Хайтам не отвечает, поэтому Кавех немного отстраняется, протягивая руку, чтобы начать, — Давай, я должен научить тебя рутине, если мы собираемся практиковаться.       Аль-Хайтам закатывает глаза. Они оба знают — несмотря на множество уроков (больше похожих на разглагольствования) о фигурном катании от своего парня, Аль-Хайтам до сих пор ничего не знает об этом. Но если есть повод вытащить Аль-Хайтама на лед вместе с ним, он им воспользуется. (И в этих красивых белых коньках тоже. Он, вероятно, выглядел бы лучше, если бы не был весь потный и все еще в своих хоккейных штанах, но по одному шагу за раз).       После минутного колебания Аль-Хайтам берет его за руку и выезжает на середину катка вместе с Кавехом. Одна из его рук снова находит талию блондина, не в силах сдержаться, и Кавех бросает на него удивленный взгляд.       — Руки прочь, — говорит он, хотя не может отрицать, насколько ему нравится это прикосновение, — Ты должен исполнять роль партнёрши, помнишь?       — Да, я помню, — вздыхает Аль-Хайтам, наблюдая, как Кавех катится к нему, — Это новая программа, которую я ещё не видел?       — Правильно! — Кавех улыбается, быстро целуя Аль-Хайтама в щеку, — Хочешь угадать как начинается?       — Нет.       — Я всё ещё хочу провести время вместе! — весело говорит Кавех, — Ложись, хорошо?       — На лёд? — усмехнулся Хайтам.       — На лёд! — он подтверждает это снова хватая Аль-Хайтама за руку, чтобы тот мог ее сжать, — Мы просто пробуем, никаких обещаний что это будет в финальном варианте.       Кавех всё ещё не думает, что выглядит очень впечатляюще, но по-крайней мере, Аль-Хайтам не спорит. Это немного удивляет — видеть, как Аль-Хайтам так легко сдается. Кавех наблюдает за тем, как мужчина опускается на лед, и смотрит на него снизу-вверх. Кавех думает, что его щеки горят, несмотря на то, что тут холодно.       — Как ощущения? — спрашивает блондин.       — Холодно, — невозмутимо отвечает хоккеист.       — Боже, я люблю тебя, — Кавех осторожно садится на лед рядом с ним, протягивая руку, чтобы коснуться его щеки, — Ты бы разозлился, если бы это была шутка? — спрашивает Кавех немного игриво, — Если бы я просто хотел посмотреть, сделаешь ли ты это?       Во взгляде, которым одаривает его Аль-Хайтам, столько яда, что Кавех смеется, быстро качая головой.       — Я не шучу, это была не шутка! — уточняет он, — Я просто спросил.       — Переходи к делу, Каве       Блондин дуется; намного веселее, когда Аль-Хайтам готов подыгрывать. Впрочем, он вряд ли может жаловаться. Хайтам до сих пор соглашался со всем этим и это больше, чем он когда-либо мог ожидать. Кавех протягивает руки к хоккеисту, чтобы поставить руки Аль-Хайтама на нужное место. Это действительно новая программа. Он думает, что его можно простить за то, что он не помнит точное положение в котором был его партнер в последний раз когда они пытались это сделать, — Вот. Доволен?       — Я бы не стал заходить так далеко.       — Ах, конечно, нет, — Кавех смотрит на него мгновение, просто восхищаясь видом своего парня, распростертого на льду с руками над головой. Он думает, что в таком виде Аль-Хайтам выглядит намного лучше, чем любая девушка могла когда-либо надеяться выглядеть.       Дав себе достаточно времени, чтобы просто понаблюдать за тем, как поднимается и опускается грудь хоккеиста, как его губы слегка приоткрываются при дыхании, Кавех думает, что, может быть, он предпочел бы просто сидеть здесь, а не тренироваться. Вот что… ну, её эту настоящую практику, верно? Кавех улыбается и бесцеремонно ложится на грудь Хайтама, приподнимаясь на локтях. Брови Аль-Хайтама хмурятся, возможно, в замешательстве, а улыбка Кавеха становится еще шире.       — Это часть программы? — спрашивает Хайтам, — Ты находишься близко к ее груди?       — Нет! Эта часть специально для нас! — веселый смех вырывается из горла Кавеха, когда он качает головой.       Аль-Хайтам устало вздыхает, но он не выглядит расстроенным.       — Ты хотел, чтобы я помогал тебе тренироваться, не так ли?       — Что ж, это так, — медленно говорит Кавех, и он понимает, что технически это правда, — Но я не против просто использовать тебя в качестве подушки.       — Я взял коньки напрокат не ради того чтобы ты использовал меня как подушку, Каве.       Кавех скрещивает руки на груди, пряча в них лицо, чтобы заглушить смех.       — Ваш кошелёк будет жить, мистер хоккеист.       Аль-Хайтам не спорит. Он поднимает руки, чтобы положить их на поясницу Кавеха, испуская ещё один глубокий вздох, который фигурист может почувствовать. Он задаётся вопросом: «Будут ли сотрудники беспокоиться, если они просто останутся на льду навсегда?». Однако он прекрасно знает. Вечность недосягаема — даже пять минут могут подтолкнуть её к завершению.       Кавех в конце концов заставляет себя отстраниться и снова садится. Однако он не в восторге от этого и дуется на Аль-Хайтама.       — Я думаю, это хорошее начало, не так ли?       — В твоей программе? — усмехается Аль-Хайтам, хотя даже улыбается, когда Кавех смотрит на него сверху вниз.       — М, — вопросительно тянет Кавех.       — Если бы я был твоим партнером, то не возражал бы       — Ты мой партнер. — говорит Кавех, просто чтобы подразнить, — Давай, начнём настоящую программу. Когда заиграет музыка, сядь и посмотри на меня, затем протяни свою руку как будто просишь помощи, чтобы встать.       — На этот раз это настоящая часть? — спрашивает Аль-Хайтам.       — Тебя бы волновало, если бы это было не так?       — Кавех.       — Хорошо, хорошо, это настоящая часть, — заверяет он, — Но у меня нет моей музыки в плейлисте, так что… думаю, тебе придется пока представить это       — Вы, фигуристы, все такие драматичные? — вздыхает Аль-Хайтам       — А вы, хоккеисты, все такие скоты? — вздыхает Кавех, — Не найти ни одного нежного прикосновения или хорошего слова       — Я могу показать тебе, как это выглядит, когда я не веду себя хорошо…       Кавех прижимает палец к губам Аль-Хайтама, чтобы успокоить его, озорно улыбаясь.       — Когда мы вернёмся домой, дорогой, — дразнит он, — На данный момент я должен практиковать программу для соревнований.