на прощанье.

       когда город окутывает ночь, легче не становится. не появляются те самые крылья свободы, о которых вещают в грустных треках, не приходят на ум мысли о великом... сплошная тишина в сердце.       арс ненавидит ночь.        он выжимает себя по максимуму – этим всë сказано. на сон приходится слишком много времени, хотя у него в сутках не двадцать четыре, а все сорок восемь часов, не меньше. окружение в это охотно верит; иначе как объяснить гиперактивность попова? каким образом у него не находится и минутки для очередной фотосессии? почему ему всë так легко даëтся?        его всë откровенно задолбало.        за тридцать восемь лет жизни, – даже сам арсений не спорит, что невероятно насыщенных и лучших, – он умудряется истратить весь свой запал, который человек простой растянет хотя бы лет до шестидесяти. энергии не остаëтся даже на самые простые вещи по типу «сходить умыться» или «выложить сторис», но одна привычка симбиотом вросла в мужчину – врать не только аудитории, но и самым близким, и улыбаться несмотря ни на что.       ощущение... неправильности? оно приходит буйным ураганом быстро и неожиданно. в тот вечер, выпив ударную дозу алкоголя, актëр разносит комплект посуды и несколько стульев – не считал, сколько конкретно. приступ агрессии проходит бесследно, словно ничего эта кухня и не видела вовсе, а шок вперемешку с усталостью в глазах остаются.       дальше помнится смутно. болезненное падение на колени, кровь на руках и тихий писк, как через вату.

и пус-то-та.

      ему никто не помог. впрочем, кого осуждать за это, когда сам арс, не сумев пересилить гордость, партизански промолчал? заметив синяки под глазами, паша личь молча улыбнулся, пошутив про кризис среднего возраста, а остальные сочувственно проводили взглядами. даже стас ака «ножницы», с которым попов перед этим знатно поругался. негоже творчество истинного актëра притеснять.       сейчас это не имело никакого значения. вообще. он молча смотрел в стену напротив себя, чувствуя спиной холод ванной плитки.        а потом по бледным щекам покатились непрошенные слëзы. горячие и физически болезненные. он тонул в жалости к себе – он ведь так несчастлив, так одинок... хотелось бы поинтересоваться у самого себя: «а не ты ли, сень, сам себя в это болото с берега толкнул?»       лампы выключены, но свет из коридора, отражаясь в зеркале над раковиной, падает на лицо мужчины, и тот внутренне бесится, что его это не бесит. бывает ли вообще такое? попов почувствовал, что вдруг потерялся в эмоциях: сейчас дóлжно чувствовать грусть или злость... но не это. не брать чувства из собственного воображения, интерпретируя их в реальность.       в зеркале над ванной. там не он.       проглатывая слишком огромный ком в горле, арсений дрожащими руками выдвигает один из отделов в шкафчике, принимаясь судорожно в нëм что-то искать. на пол тут же полетела нить для зубов, упаковка от патчей, ролик для массажа... уже ничто не вернëт его былую красоту и молодость – он сам погряз в этой пучине самообмана и страданий, а от помощи отказался. никаких аркадиев паровозовых для взрослого дядьки арсения не найдëтся.        неожиданно взгляд зацепился за маленький бумажный свëрток. рука сама потянулась к упаковке, беспощадно разорвав еë. в глазах загорается что-то вроде надежды.       лезвия с символическим звяканьем разлетелись по полу, но до арса это вообще не дошло. он взял одно между пальцев, повертел в лучике света – блестящее, переливается. неосознанно манит, приручает попова, который заворожëнно посмотрел на капельку крови из маленького пореза, ненамеренно сделанного возле ногтя.        переложил в другую руку. повреждëнный палец положил на язык, обхватил губами, потянув его от себя. чувствительные рецепторы тут же уловили вкус металла, тошнотворно-кислый. будучи ребëнком, арсений ненавидел болеть – просто потому, что мама заставляла есть невкусные дольки лимона, кидала в воду шипучки, выпив которые, желудок выворачивало наизнанку.       сейчас он этот вкус боготворил.       стерев с лица слëзы, арс снова сел на пол и опустил голову. на лице дрогнула улыбка. через секунду застыла на лице. сумасшествие завладело сознанием, поэтому мужчина, поудобнее перехватив лезвие, провëл им по запястью.       тонкая «рапира» без труда рассекла нежную кожу, проникнув внутрь плоти. от накативней боли попов рвано застонал, прислонившись затылком к ледяной плитке, но движение продолжил до сáмой кисти. дыхание ускорилось, зрачки от шока расширились.

что я делаю?..

       жжение захватило левую руку, заставив арсения плотно сжать губы, дабы из его глотки ненароком не вырвался животный крик. горячая кровь, собираясь в десятки полосок, тут же потекла по предплечью, капая на пол и новые штаны.       пилик-пилик.       мужчина испуганно дëрнулся и повернул голову в сторону источника звука. телефон. экран загорелся ярким светом, заставившим попова зажмуриться.

антон, 2.04 ебать, хорооош антон, 2.04 обожаю такие сообщения поздно ночью антон, 2.04 это упитанные ежи

      арсений тихо вздохнул, но видео, отправленное им самим же в час ночи, вновь открыл: два маленьких ëжика, поистине жирных, лежат на чьих-то ладонях кверху пузиками, а их чешут и поливают водичкой. только попов мог отправить столь «информативный» бред, на который ещë и нужно потратить тринадцать секунд своей жизни. но весело, улыбает таких, как антон.       когда отправлял, сам ломался от пустоты.

антон, 2.05 нам в жизни не хватает колючих ежей. жду твоего профессионального вердикта по поводу сией красоты

       арс всегда чувствовал себя белой вороной на фоне других: его постоянно каким-то образом выделяли из толпы. когда-то работало на руку, когда-то – нет. сейчас напор этого «особенного» отношения к нему почувствовался на плечах в разы сильней, отчего слëзы вновь попросились наружу в виде жжения роговицы.        мужчина минуту мнëтся. две – перезаписывает в сотню раз одно и то же голосовое, которое в итоге не отправляет.

арсений, 2.09 кпасивые и балдеюшие арсений, 2.09 ноо че их только дпато арсений, 2.10 нужно больше

       он не выпустил смартфон из рук, перечитал написанное, тут же желая исправить это срам – но справа внизу каждого сообщения мгновенно загораются синие стрелочки. прочитал. дай бог, чтобы принял его за вменяемого.        хотя, уже в любом случае поздно. в погоне за чем-то неизвестным он сошëл с ума, подобно дориану грею. из руки всë ещë безостановочно хлещет кровь, марая всë вокруг. предплечье бледнеет и постепенно отнимается.

антон, 2.10 ты пьяный или уставший?

антон, 2.11 их два, потому что на видео блять только два

антон, 2.11 согласен. пять хотя б. и тогда стресса как не бывало. но и за двух спасибки

антон, 2.12 арс, ты как там вообще?

      арсу на секунду почудилось, что тоха почувствовал все его страдания через экран айфона. ужас захлестнул сознание: никто не должен об этом знать!.. но, несмотря на страх быть замеченным, он хаотично нанëс ещë несколько порезов, не таких глубоких, как первый. потому что боль отрезвляла.

арсений, 2.13 норм,

      запятая не представляла из себя ничего. ни единого слова в продолжение этому.

антон, 2.14 чувствует моя жопа, всë херово антон, 2.14 опять напился старик

       в арсе ни промилля алкоголя. но... тянет на правду, словно влил в себя три ящика пива.

арсений, 2.17 я не знаю что делать арсений, 2.17 это не твоë дело но мне плохо арсений, 2.18 я вскрыл рукк арсений, 2.19 и дпже прощальной записки не оставтл

       сообщения читаются мгновенно.

антон, 2.19 стебëшься? антон, 2.22 я еду.

      щëки вновь стали мокрыми, а рука потянулась, чтобы нанести новое увечье на запястье. остатками разума он осознал, что только что собственноручно погубил если уж не свою жизнь, так актëрскую карьеру точно. никто не станет брать в фильм жалких суицидников, и от осознания этого попов громко всхлипнул, застонав.        будущее – штука страшная и непредсказуемая. сейчас мечтаешь о лакшери жизни, и через секунду тебя насмерть собьëт поезд. строишь план собственных похорон, а оказывается, что анализы перепутали.        что уж говорить о шасте? тот давно заподозрил странную апатию у близкого друга. ни единой эмоции, когда брюнет думает, что никто не смотрит. уже потом пришло осознание того, что всë остальное – сценическая игра. все вопросы касаемо планов автоматически игнорируются либо переплывают в другую тему, удобную для импровизатора. вот он, настоящий арсений.        поэтому попов не задумался – лезвие медленно рассекает вену, самую яркую и большую. крови за несколько секунд вытекает столько же, сколько и было до этого. дарует себе свободу. избавляет от всего хорошего и плохого. адская боль застилает сознание.        арсений надрывно кричит, стоя над обломками собственной жизни.        шастуна совсем не волнует целостность двери, когда с третьего раза на адреналине он умудряется выбить еë с петель. со всех ног он мчит в сторону крика, падая на колени перед сломленным другом.        — анто-о-он... – жалобно воет арс, и в одном лишь имени столько мольбы о помощи.        пол ванной весь в дурно пахнущей жидкости. теперь и тоша не может держать себя в руках – мгновенно давится слезами и всхлипами, потому что даже не предполагал, что однажды придëтся столкнуться с таким. что арс вообще на такое способен.        он схватил с сушилки полотенце, сложил в несколько раз и зажал порезы – благо, только на одной руке, – ткань за секунду из нежно-голубой становится липкой тëмно-бордовой тряпкой. недолго думая, шатен стянул с себя впопыхах надетую толстовку, обернув ею дрожащую руку.        не помогает. парень быстро набирает на телефоне ноль-три.        — арс... арс, слышишь? потерпи, скорая едет.        попов затуманенным взглядом посмотрел на антона, желая тут же что-то сказать; но вместо слов изо рта вырывается надрывный стон, мгновение спустя утонувший в чужом плече. рваный вздох нечаянно превратился в хрип. антон прижал друга к себе легко и заботливо, принимаясь поглаживать его по запутавшимся волосам.       арсений тут же бросился в рыдания: пальцами здоровой руки вцепился в футболку, похолодевший нос спрятал в шею шаста. тело, напряжëнное до предела, крупно затряслось, выдав в хозяине неконтролируемый нервный срыв. ведь вот она, та самая помощь, желанная и страшащая одновременно – вмиг осозналась бесполезность всей этой ситуации. ведь нужно было всего лишь попросить.       — эй, дружище, — тихо подал голос шастун, — я с тобой.       парень мягко провëл ладонью по спине попова, надеясь таким образом унять его дрожь. случайное касание оголëнного участка кожи – и антон вздрагивает.        — ты замëрз, — констатирует он, зарываясь носом в чëрные волосы, — ща, прижму к себе сильнее, полегче станет. боже, как я рад, что именно в тот момент решил написать... — просто потому, что хотел ответить на видео с ежами утром.        сердце бьëтся быстро-быстро, отсчитывая минуту двумя сотнями ударов. мужчина захотел сказать что-то, но язык запутался, выдавая нечленораздельные звуки. паника нарастает. хватка слабеет.       — тише, тише, мой хороший, — успокаивает шастун, — береги силы. всë нормально.       попов замолкает. на место страха и душевной боли приходит... спокойствие. мгновенно осознав целительность собственных слов, шастун без остановки начинает лепетать тихо и ласково:        — вот, вот. ты молодчина. серëга жирный – кивнëшь, если правда? — арсений игнорирует, что означает безрадостную новость – не понимает. но сжимается, точно ëжик в том видео. — я не злюсь за то, что ты сделал. мне дико страшно. мы же только-только хотели с матвиенычем и позом обрадовать тебя – ты в главной роли того ебейшего сериала... всë, как ты мечтал, представляешь? но я теперь уверен, что ты жëстко недооцениваешь себя. необоснованно. ты ж прекрасный актëр...        прекрасный актëр... смысл сказанного доходит до кругом идущей головы через пару секунд. антон мысленно материт себя за безалаберность и недальновидность. сами же за это стебали диму на интерью...        но шаст продолжает говорить-говорить-говорить, проклиная медленные скорые и всë, на чëм мир стоит. ведëт руками по спине арсения, носом перебирает его волосы и слабо качает из стороны в сторону, представляя, что всë нормально. мужчина сначала сжимается, молча борясь с ужаснейшими судорогами, а после слабеет, окончательно роняя голову на плечо друга. ведëт пальцами вверх, а после...        рука падает. наступает гробовая тишина. антон не хочет верить.        — арс... эй, не молчи, — шастун, тяжело вздохнув, аккуратно трясëт тело. — попов. арс!        крик вырывается неосознанно. в зелëных глазах застыл ужас: он тормошит арсения, а тот никак не реагирует. ни болезненным стоном, ни малым движением. израненная конечность легко соскальзывает с коленки антона, с хлюпом падая в лужу вязкой крови.        парень отстраняет от себя обмякшего друга. шок. бледная кожа, стеклянные глаза, полные пустоты. на приоткрытых губах пена.        — господи, нет! нет, нет, нет! арсюх! — отчаянно тараторит шаст, не желая верить в происходящее. — ты не мог! не мог, придурок!        лëгкие удары по щекам не дали результата. голова, как у болванчика, поддаëтся ладоням, мотаясь из стороны в сторону. пульс, как и дыхание, найти он не смог. казалось бы, уже всë из себя выплакал, но истерика набирает настолько огромные обороты, что кулак со всей силы врезается в плитку слева от безвольной головы. кровь двух людей смешивается.        — арс, ну заче-е-ем... — протягивает антон, прижимаясь лицом к чужой груди. а сердце-то уже не бьëтся... — мы могли бы... решить вс-с-сë... вместе... вернись ко мне-е...        завывания остаются неуслышанными. это самое страшное, что происходило в жизни шастуна – десять минут этого ада в одиночестве с трупом одного из самых близких ему людей. кажется, за это время он сошëл с ума – крепко обнял его, качал, плакал и звал. такого количества боли ему бы и на год, казалось, растянуть было бы слишком жестоко. даже на всю жизнь...        нет. она оборвалась. в этой ванной, под покровом ночи.        врачи приезжают, заходят в квартиру вместе с подоспевшим из другого конца города матвиенко. антон позвонил ему, спавшему в тëплой кроватке, когда ехал в машине по пустой дороге, нарушая все возможные правила. этим и дико напугал, заставив сбросить с лица сон и прямо в пижаме помчать десятки километров через москву.        тот знал квартиру лучшего друга досканально. серëжа сначала заглянул в зал, где никого не увидел, а затем прислушался: приглушëнные всхлипы были едва слышны. быстрые шаги по коридору раздались в квартире.        первое, что бросилось в глаза, когда он расфокусированным взглядом посмотрел в приоткрытую дверь – одно мгновение блеска на полу. щелчок выключателя – отражало свет одно из лезвий, разбросанных по плитке. матвиенко поднял голову, застывая в ступоре – бледное тело на полу, склонившийся над ним ревущий парень, огромное количество крови. сглатывание кома в горле. выдох.        сергей упал на пол уже без сознания.        врачи кое-как отлепляют от погибшего шастуна – на его лице кровавый отпечаток ладони, что выглядит ужасающе. они смотрят с сожалением на актëра, сглатывают, со вздохом приступая к осмотру. уже всë встаëт на свои места – опоздали. такое случается часто, но с этим ничего не поделаешь. друг хотя бы был рядом в самое страшное мгновение угасающей жизни.        откачивают матвиенко, дают обоим успокоительное. вызывают труповозку. антона без раздумий решают госпитализировать; он и не противится, потому что уже всë равно. пустота заразна.        — кардиогенный шок на фоне эмоционального потрясения и большой кровопотери. соболезную.        с таким диагнозом, приехав даже на двадцать минут раньше, они бы его не спасли; но у женщины всë равно слëзы и глубокое сочувствие в глазах. вот так просто выясняется, что арсений искусный лжец: прятал справки о проблемах с сердцем, чтобы не беспокоить друзей. бьëт больнее, чем нож в спину.

или лезвие в вену.

      и вот так просто заканчивается его история: мучительно и некрасиво. один лишь антон, пролежавший в клинике около месяца, знает истинную причину гибели его человека.

«я вскрыл руку. и даже прощальной записки не оставил»

      неправда.

на прощанье он звал антона.