Четыре шага

Last night I could hear the waves

Прошлой ночью я услышал шелест волн,

As I heard you say, «all that I want is to be yours»

Когда ты сказала: «Все, чего я хочу — быть твоей».

***

в новом доме, на этаже, где находилась новая квартира шуичи, перестал работать свет. может, кто-то разбил лампочку; может, она сама перегорела — этого сайхара не знал. но зато знал, что у него дичайшая фобия темноты, и поэтому он стремился не выходить из квартиры после наступления сумерек. а зимой, почти зимой, сумерки наступали быстро. была только середина ноября, а метель уже вовсю покрывала дорожки белой кружевной простынёй, а деревья одевала в белый саван. и ночь наступала скоротечно, неожиданно. только, казалось бы, выглянуло солнце; только робко зачирикали птицы, только замёрзшая, но всё ещё стойкая зелёная трава потянулась к тёплым лучам, как приходила темнота, и весь город погружался во мрак. шуичи для данного случая прикупил ночник, и стоило только небу начать окрашиваться в иссиня-фиолетовый или чёрный, как он тут же включал его у изголовья кровати и проводил остаток дня в гордом и тихом одиночестве в стенах своей маленькой съёмной квартирки. но в последнее время сайхаре начали сниться кошмары, и это никак нельзя было поправить ночником. просыпаясь среди ночи, шуичи смотрела на тёплый и чуть мигающий слабый свет, вытирал мокрый пот и смотрел на небо. иногда небеса уже начинали покрываться розоватыми полосами, иногда были видны звёзды — и тогда шуичи был искренне рад, ведь судьба-таки выделяла ему парочку часов на сон. а потом всё стало ухудшаться, и шуичи совсем никак не мог засыпать после кошмаров. сайхара не знал, что хуже — спать всю ночь, гуляя по закоулкам своих самых больших страхов, или проспать час-два в кошмарном сне, а затем оставшуюся часть ночи бесцельно смотреть в потолок, пытаясь снова заснуть. шуичи промучился целую неделю, а потом судьба снова сжалилась над ним. в один из дней сайхара вновь проснулся после кошмара. сминая своими длинными пальцами одеяла, он осторожно уложил голову на подушку и снова попытался заснуть — но мешали мелко стучавшие зубы и, в целом, дрожь по всему телу. а затем раздался бережный и тихий стук в дверь, и шуичи чуть с кровати не свалился. когда сайхара дрожащим голосом спросил, кто там, раздался нежный девичий голос его соседки по этажу, каэде акамацу. с каэде шуичи виделся пару раз — когда поднимался или спускался по лестнице. но каэде пела. чудесно пела. голос у неё был нежный, изящный и лёгкий; благодаря тонким стенам шуичи прекрасно слышал и пение своей соседки, и её великолепную игру на фортепиано. говорить, что сайхара был поражён, это как утверждать, что земля крутится вокруг солнца. он был восхищён, был в высшей степени блаженства. — здравствуй, сайхара-сан. — сразу начала крутящая на запястье звенящий браслет каэде, как только шуичи открыл дверь. — извини за позднее вторжение, но я никак не могу уснуть. — синие круги под глазами девушки бессловно подтверждали это. — я хотела заварить чай, но, к сожалению, я разбила свой заварочный чайник вчера. хотела бы одолжить у тебя! на удивление, заварочный чайник у шуичи был, и он с удовольствием приподнёс его каэде, которая с интересом и любопытством оглядывала скромное убранство квартиры. спохватившись, она засмущалась, порозовела и предложила шуичи попить чай у неё в квартире. сайхара согласился, но, только заперев дверь, он осознал, что ему предстоит целое путешествие по этажу длиной в четыре шага. цепкие страхи шуичи начали цепляться за его пижамные штаны, и уже путались в волосах, подбирались к горлу. тогда шуичи заговорил, и не узнал свой тихий и умоляющий голос, эхом раздающийся по этажу. — акамацу-сан, пожалуйста… я очень боюсь темноты; не могли бы вы… ты… взять меня за руку. в темноте буквально через секунду звякнул браслет, и горячая, мягкая рука каэде крепко сжала холодную и влажную ладонь шуичи. раз, два, три, четыре. квартира каэде почти ничем не отличалась от квартиры шуичи; разве что кухня акамацу была поуютнее, а в спальне стояло фортепиано. даже мягкий свет, льющийся из лампы над вытяжкой, был теплее, домашнее. каэде умело промыла заварочный чайник, окатила его кипятком, положила несколько ложек заварки и залила водой. движения акамацу были мягкие, осторожные; каэде сама напоминала этот свет над вытяжкой. каэде — свет. чай оказался невероятно вкусным и приятным; акамацу тихо хихикала и с большими глазами расспрашивала шуичи о его работе детективом, о его планах. сайхара в ответ спрашивал о музыке, о пении. через час глаза шуичи уже слипались, а каэде устала зевать в ладошку — они оба вымотались и устали. но могли бы проговорить и целую ночь, если бы не желание уснуть. сайхара горячо распрощался, каэде открыла свою дверь. и тут шуичи словно окатило холодной водой: впереди — темнота, расстилающаяся на расстояние четырёх шагов. колеблясь, сайхара повернулся к каэде. — а-акамацу-сан… можете снова п-проводить меня до квартиры?.. после чая каэде шуичи спал, подобно младенцу. а через неделю кошмары и вовсе ушли; но отменять традицию вечерних посиделок сайхаре совсем не хотелось, и вовсе не по причинам вежливости. да и сама каэде вскоре прекратила мучаться от недосыпа. синяки под её глазами ушли, и шуичи увидел, насколько взгляд акамацу лучистый, светлый. ориентировочно в девять каэде робко стучалась в дверь к шуичи, и они шли пить чай. расстояние в четыре шага сайхара всё ещё преодолевал с акамацу под руку, но страхи уже не так сильно душили его.

***

однажды каэде не пришла за парнем, и он заволновался. навязывать своё общество шуичи категорически не хотелось, но волнение за подругу разъедало душу парня. не выдержав, он сам пошёл к каэде. и эти четыре шага мгновенно превратились в сорок. задыхаясь, сайхара нащупал в темноте дверь и чуть ли не забарабанил по ней. открыла ему грустная, опечаленная и заплаканная каэде. открыла — и чуть ли не отшатнулась. — ш-шуичи?.. …они сидели за кухонным столом. сайхара не мог оторвать глаз от нового заварочного чайника каэде — розовые расписные цветы, райские птицы. но акамацу продолжала класть заварку в чайник шуичи; и рука её тряслась, а плечи содрогали всхлипы. сайхару распирало от большого количества догадок, но спросить соседку о причине её слёз было бы по его мнению неловко и бестактно. выставив чай перед сайхарой, каэде уселась на стул напротив, чуть отвернув своё лицо, чтобы не было видно упорно бегущих по щекам слёз. разговоров в тот вечер не было. — акамацу-сан, я могу как-то помочь? — спросил, наконец, шуичи, бесполезно вертясь на кухне, пока каэде рассеянно домывала чашки. она лишь вскинула на него свой обречённый, грустно-весёлый взгляд, и сердце сайхары сжалось. — к сожалению, ты мало чем можешь мне помочь, сайхара-кун. — и отвернулась. шуичи зажался, задумался. — может, объятия?.. хотя бы… обнять тебя? каэде снова вскинула на него взгляд, но уже более доверчивый, с проглядывающей надеждой. вытерев руки об полотенце, она робко взглянула на покрасневшего шуичи, который раскинул руки для объятий, и тут же кинулась ему на грудь. через секунду послышались тихие всхлипывания. шуичи замер, но интуиция подсказывала ему, что нужно что-то сделать. и он медленно, бережно начал поглаживать каэде по её длинным золотистым волосам. через несколько минут рыдания прекратились. каэде оторвалась от шу и улыбнулась, а в её глазах снова засиял свет. на выходе сайхара ляпнул: — это из-за вашего парн… это из-за люб… — нет! — каэде вспыхнула и прервала его. — совсем нет! не извиняйся, ну же. это я такая дурочка; расплакалась у тебя на груди… разнылась… — неправда! — возразил шуичи также отчаянно. — даже солнце иногда прячется за тучки; но выйдя из-за них, оно сияет так же ярко, и, наверное, даже ярче. каэде улыбнулась и открыла дверь. злополучная лампочка освещала весь этаж. шуичи заметил, как улыбка акамацу померкла. — давай зажмуримся и пройдём так? — чуть ли не взмолился сайхара. акамацу мгновенно согласилась на эту авантюру, и они, двое взрослых людей, прошли эти четыре шага с крепко закрытыми глазами, чуть дрожа от восхищения и печали. на следующий день шуичи стоял перед дверью каэде и не знал, стоит ли ему стучаться. всё рассудила лампочка, которая лопнула ровно в тот момент, когда сайхара повернул было к себе. и каэде почти мгновенно распахнула дверь. — шуичи? — к-каэде?.. девушка выглядела сегодня явно получше, и свет её мерцающих глазах окутал сайхару, мгновенно развеяв страхи. хихикнув, девушка произнесла. — только хотела идти к тебе… безусловно, она намеренно «опустила» то, что мучительно стояла перед дверью, решая, идти или не идти. — да я тоже вот только… подошёл. каэде засмеялась, и свет в её глазах стал ярче. ярче любого ночника. — может, зайдёшь ко мне? чай попьём. — и тут же быстро, спонтанно чмокнула шуичи в щёку. — через порог нельзя. — пробормотал шуичи, хлопая глазами. — ну так заходи! — шутливо произнесла акамацу. как только дверь за шуичи закрылась, каэде пошла была в сторону кухни, но случайно задела выключатель, и прихожая погрузилась в темноту. но сайхара не чувствовал страха; он лишь слышал дыхание каэде. — шуичи-кун, — произнесла она. — может, ты останешься сегодня… на всю ночь?

***

через неделю шуичи со всеми вещами окончательно переехал к каэде. в прежней квартире он оставил лишь маленький ночник у изголовья кровати.